Мой муж попросил незнакомца прикоснуться ко мне

После второго раза с Маркосом я надеялась, что фантазия Родриго сама собой угаснет. Мужчины обычно довольствуются тем, что прокручивали в голове, а реальность редко превосходит воображение. Но мой муж был не таким. Родриго относился к людям, которые вместо того, чтобы успокоиться, начинают двигаться к чему-то большему, более сложному, словно каждая полученная вещь была лишь дверью в следующую комнату.

Мы почти три недели не виделись с Маркосом, когда Родриго снова заговорил об этом. Было поздно, свет уже погашен, и я заметила, что он не спит. Его дыхание было слишком ровным, слишком контролируемым для спящего человека.

— Ты всё ещё поддерживаешь с ним связь? — спросил он в темноте.

— С кем?

— С Маркосом.

Я не сразу ответила.

— Время от времени. А почему?

— Мне кое-что пришло в голову. — Он сделал паузу, словно подбирал слова. — Я хочу с ним познакомиться. Все трое вместе, дружеская встреча, что-нибудь, похожее на обычный вечер. И в течение этой ночи он сможет прикасаться к тебе. Так, чтобы я этого якобы не замечал.

Я повернулась к нему в темноте.

— Якобы не замечал?

— Он знает, что я всё знаю. Но мы будем делать вид, что это не так. Ты позволишь ему, он будет делать что захочет, а я стану отводить взгляд. — Он снова замолчал. — Что скажешь?

Он описал всё настолько конкретно, продумав каждую деталь, что я поняла: он обдумывал это несколько дней. И хотя я старалась сохранить нейтральное выражение лица, внутри меня начало разгораться возбуждение, в котором я не хотела признаваться вслух. Я почувствовала, как под футболкой затвердели соски, и помолилась, чтобы Родриго не заметил этого в темноте. Под простынёй я невольно сжала бёдра и поняла, что моя пизда уже промокла от одного только его предложения.

Молитва вышла не слишком искренней.

— Ты сошёл с ума, — сказала я.

— Скорее всего.

— Я могу ему написать, — добавила я, потому что это было правдой. И потому что мне хотелось этого.

Родриго ничего не ответил. Его рука нашла мою под простынёй и потянула её к ширинке. У него стоял каменный хуй, упиравшийся в ткань пижамных штанов. Я коротко, хрипло рассмеялась.

— Значит, тебя это возбуждает, — прошептала я.

— Представь его сверху на тебе, пока я делаю вид, что не смотрю, — сказал он хриплым голосом. — Представь, как его член входит в тебя, пока я наливаю ему ещё один бокал.

Я спустила с него штаны ровно настолько, чтобы достать член, и тут же взяла его в рот — прямо там, в темноте, не включая свет. Родриго запустил пальцы мне в волосы, пока я медленно сосала его, прижав язык к нижней стороне члена, и слушала, как его дыхание становится всё более прерывистым. Он кончил меньше чем через пять минут, коротко и приглушённо застонав, а я проглотила всё, не отстраняясь. Потом забралась на него сверху и, всё ещё ощущая во рту вкус его спермы, потёрлась о его бедро, пока тоже не кончила, кусая его за плечо, чтобы никого не разбудить.

Когда всё закончилось, я почувствовала в темноте его улыбку, и этого мне хватило, чтобы не спать ещё долго после того, как он уснул.

***

На следующий день я написала Маркосу с работы, в перерыве между совещаниями. Я подробно объяснила план: Родриго хотел с ним познакомиться, мы собирались провести вечер втроём, и в течение этого вечера Маркос мог прикасаться ко мне, делать со мной всё, что пожелает, при единственном условии — мой муж должен был притворяться, что ничего не видит. Я уточнила, что Родриго знает абсолютно всё. Что никакой ловушки нет.

Я убрала телефон и не смотрела на него до самого возвращения домой.

От Маркоса пришло четыре сообщения. Последнее гласило: «Правда, других правил нет?»

Я ответила, что нет. И что если он сумеет поддерживать эту игру до конца вечера, потом я останусь с ним наедине, и он сможет трахать меня как ему вздумается.

Ответ пришёл через тридцать секунд. Это был не текст. Фотография — без предупреждения и без объяснений.

Я посмотрела на неё в домашней ванной, заперев дверь. Мой свёкр был на кухне и готовил ужин, не подозревая ни о чём. На фотографии было ровно то, что я ожидала: его толстый хуй в руке, с опухшей головкой и каплей предэякулята, блестевшей на головке. Под снимком было написано: «Когда придёт время, от этого у тебя всё внутри разорвёт».

Мне пришлось опереться на край раковины и подождать, пока сердце перестанет так колотиться, прежде чем я смогла выйти. Почти не задумываясь, я стянула трусики, просунула между ног два пальца и стала смотреть на фотографию на экране. Я была насквозь мокрой. Я быстро потёрла клитор, крепко сжав губы, чтобы не издать ни звука, и кончила меньше чем за минуту, прижавшись к раковине, с образом того члена, намертво застрявшим в голове. Потом вымыла руки, поправила трусики и медленно перевела дыхание.

Я поправила волосы перед зеркалом, снова медленно вздохнула и открыла дверь.

Мой свёкр поднял глаза, когда я вошла на кухню.

— Тебе помочь? — спросила я, подходя ближе, чем было необходимо, чтобы посмотреть, что стоит на огне.

Он прокашлялся.

— Можешь нарезать овощи.

Я принялась резать, и мы говорили о всяких пустяках. В какой-то момент, потянувшись за ножом, лежавшим на другой стороне столешницы, я прошла так близко к нему, что почти задела его. Я увидела, как у него порозовели щёки. И продолжила резать, словно ничего не заметила.

Больше ничего не произошло. И не должно было.

***

Маркос ответил, что в эти выходные у него есть дела, зато следующие он свободен. Ещё одна неделя ожидания.

Родриго воспринял это менее элегантно, чем я ожидала.

— В эти выходные мы могли бы что-нибудь устроить, — сказал он тем же вечером, переодевая рубашку.

— Мы всё равно можем что-нибудь устроить, — ответила я.

Он посмотрел на меня с выражением, в котором смешались удивление и неуверенность, словно ожидал, что я шучу.

— Что ты предлагаешь?

— Я не буду ни с кем трахаться, — уточнила я. — Но могу позволить на себя смотреть. Позволить прикасаться ко мне — до определённого предела. С кем-нибудь, кого мы не знаем.

Меньше чем за две минуты у него уже был подробный план. Таким Родриго становился, когда что-то по-настоящему его увлекало: быстрым, точным, с энергией человека, который наконец нашёл именно то, что искал.

***

В субботу я оделась тщательнее обычного. Тёмная тканевая юбка до середины бедра, блузка с таким вырезом, чтобы привлекать внимание, но не выглядеть вульгарно, распущенные волосы на плечах. Под юбкой — ничего, никаких трусиков. Родриго ждал меня в гостиной с ключами в руке и улыбкой человека, который несколько дней ждал того, что вот-вот наконец произойдёт.

Мы отправились в город, расположенный чуть больше чем в часе езды от нашего. Мне хотелось расстояния, незаметности и спокойствия — чтобы не встретить никого знакомого.

Торговый центр не подошёл. Слишком светлый, слишком привычный, слишком похожий на любой обычный вторник. Мы дважды объехали его по периметру и наконец нашли то, что искали: боковую улицу с небольшими магазинчиками и более смелыми витринами. Один из них, наполовину скрытый за занавеской из бусин, оказался именно тем местом.

Мужчину, который нас обслуживал, звали Хавьер. Ему было под сорок, он был худощавым и обладал спокойной любезностью человека, видевшего вещи похуже пары, подыскивающей что-нибудь откровенное. Он даже бровью не повёл, когда Родриго совершенно естественно объяснил, что мы ищем что-нибудь для интимной жизни.

— У нас есть несколько вариантов, — сказал Хавьер и скрылся в глубине магазина.

Он вернулся с охапкой вещей. Костюмы, нижнее бельё, кружевные комплекты. Он выкладывал их на прилавок, тихо описывая каждый. Я обратила внимание на крошечную розовую плиссированную мини-юбку, почти вызывающую, и на топ из тонкой ткани, который был скорее обещанием, чем одеждой.

— Вот эти, — сказала я. — Можно примерить?

Хавьер жестом указал в глубину магазина.

Примерочные представляли собой два отделённых тонкой занавеской пространства. Родриго остался, прислонившись к стене напротив, за пределами моей примерочной. Пока я переодевалась, я слышала, как он тихо разговаривает с Хавьером. Я не могла разобрать, о чём они говорят, и это заставило меня нервничать сильнее, чем я ожидала.

Топ оказался маленьким. Мои груди заполнили его до предела, растянув ткань и сделав её почти прозрачной там, где давление было сильнее всего. Соски отчётливо проступали сквозь материал — две тёмные, твёрдые точки, которые невозможно было скрыть. Мини-юбка доходила до середины бедра, а когда я наклонилась, чтобы надеть чулки, шедшие в комплекте, то поняла, что она создана для того, чтобы почти ничего не оставлять воображению. Без трусиков, стоило мне наклониться чуть сильнее, и пизда становилась видна.

Я на секунду посмотрела на себя в зеркало в полный рост.

Боже мой.

— Готова? — позвал Родриго снаружи.

Я вышла.

Хавьер на мгновение открыл рот, прежде чем успел придать лицу нейтральное выражение. Этого мгновения хватило, чтобы я точно поняла, о чём он думает. Я почувствовала, как соски сами собой затвердели от прикосновения воздуха и его взгляда.

— Повернись, — сказал Родриго голосом человека, который никуда не спешит и наслаждается моментом.

Я медленно повернулась, прекрасно сознавая, сколько показываю сзади. Когда я снова развернулась, они оба продолжали смотреть на меня совершенно одинаково.

— А ты что думаешь, Хавьер? Ей идёт?

— Очень, — ответил он, чуть более низким голосом, чем прежде. — Сидит идеально.

Родриго обнял меня за талию и поставил спиной к Хавьеру. Он крепко шлёпнул меня по заднице. Я издала звук, который не смогла сдержать.

— Прости, любовь. Комар был.

Мне понадобилась секунда, чтобы подыграть ему.

— Ну и комар, — сказала я.

— Кажется, с другой стороны тоже один есть. — Родриго посмотрел на Хавьера. — Не окажешь любезность?

Наступившая тишина была короткой, но плотной. Хавьер посмотрел на нас обоих, оценил ситуацию за то время, пока я делала вдох, а затем шлёпнул меня по другой ягодице. Сильнее, чем я ожидала. Звук отдался в маленьком помещении, и я закусила губу, чтобы не застонать.

— Готово, — сказал он.

— Ай, — ответила я. — Неужели такой большой?

— Здесь они водятся в изобилии, — сказал Хавьер, понемногу расслабляясь и входя в роль.

Дальше всё развивалось медленно, почти церемониально. Родриго ласкал одну сторону, а Хавьер — другую. Шлепки сменялись широкими поглаживаниями, которыми они проводили по моей заднице из стороны в сторону, а затем снова раздавались шлепки. Я чувствовала, как юбка поднимается всё выше от движений их рук, и в какой-то момент поняла: если Хавьер опустит взгляд, он увидит, что на мне нет трусиков. Он увидел. Я поняла это по тому, как сбилось его дыхание.

— Под ней ничего нет, — пробормотал он, почти про себя.

— Она готова к чему угодно, — спокойно ответил Родриго, и по моему телу пробежал холодок.

Рука Хавьера медленно поднялась по задней стороне моего бедра, словно испытывая меня. Достигнув складки между ягодицами, он на секунду остановился, ожидая, что я что-нибудь скажу. Я промолчала. Тогда его пальцы двинулись дальше, скользнули между ягодицами и сзади добрались до пизды. Я была настолько мокрой, что первый палец вошёл без малейшего усилия. Из меня вырвался короткий приглушённый стон, уткнувшийся в плечо Родриго.

— Она вся мокрая, — хрипло сказал Хавьер.

— Ещё бы, — ответил Родриго. — Продолжай.

Хавьер ввёл второй палец и начал медленно двигать ими внутрь и наружу, одновременно разыскивая большим пальцем клитор. Я упёрлась руками в грудь Родриго, прижалась лбом к его плечу, и всё моё тело едва заметно двигалось, подаваясь назад, чтобы лучше принять эти пальцы.

Дыхание становилось всё более коротким и неровным. Я пыталась не двигаться, но всё равно выдавала себя невольными тихими звуками.

— Эй, Хавьер, — в какой-то момент сказал Родриго с таким спокойствием, что оно показалось мне почти непристойным. — Как тебе топ?

Он не стал дожидаться ответа. Он стянул его с меня.

Хавьер вынул пальцы из пизды, на секунду поднёс их ко рту, а затем поднял обе руки и положил их на мои груди. Он сжал их, медленно ущипнул соски и потянул за них, заставив меня тихо застонать. Родриго удерживал меня сзади, его твёрдый член упирался в мою задницу сквозь брюки, а Хавьер спереди мял мои груди.

Я позволяла им делать всё это. Я полностью растворилась в сцене, ощущая каждую деталь: жёлтый свет в магазине, звуки улицы, проникавшие сквозь занавеску из бусин, руки двух мужчин, одновременно двигавшиеся по моему телу, рот Хавьера, который теперь спускался ниже, чтобы пососать мой сосок, и вторую руку, снова скользнувшую между ног. Когда его пальцы вновь вошли в пизду, на этот раз задав более быстрый ритм, я почувствовала, что вот-вот кончу прямо здесь, стоя у груди собственного мужа, с членом незнакомца во рту. Но где-то в глубине сознания я всё ещё оставалась собой. Всё ещё сохраняла контроль. Я точно знала, где проходит граница.

— Всё, — сказала я.

Они оба мгновенно остановились. Хавьер осторожно вынул пальцы, его рука блестела от моей влаги, и отступил на шаг.

— Уверена? — спросил Родриго.

— Уверена.

Я поправила топ, вошла в примерочную и медленно переоделась. Ноги всё ещё дрожали, а пизда пульсировала от желания. Когда я вышла, Родриго уже разговаривал с Хавьером совсем другим тоном — так говорят двое знакомых, заканчивающих обычную пустяковую беседу. Хавьер подарил нам комплект, хотя никто его об этом не просил. Лицо у него слегка раскраснелось, а в брюках отчётливо виднелась выпуклость, которую он даже не пытался скрыть. Думаю, ему тоже требовалось время, чтобы осмыслить случившееся.

Мы вышли на улицу. Прохладный ночной воздух сразу принёс облегчение.

В машине Родриго несколько минут ехал молча. На его лице застыла маленькая улыбка, появлявшаяся всякий раз, когда всё происходило именно так, как он хотел. Через пять минут он положил руку мне на бедро, повёл её вверх под юбку, а добравшись до пизды и почувствовав, какой мокрой она всё ещё была, тихо зарычал.

— Доволен? — спросила я дрожащим голосом.

— Очень, — коротко ответил он, одновременно вводя в меня два пальца и начиная двигать ими за рулём.

Я откинулась на дверцу и шире раздвинула ноги для него. Я кончила ещё до выезда на шоссе, кусая собственную руку, пока пальцы Родриго погружались в меня до упора, а большой палец надавливал на клитор. Потом я расстегнула ему ширинку, достала член и сосала его всю оставшуюся дорогу, лёжа головой у него на коленях и проглатывая сперму как раз в тот момент, когда мы въезжали в гараж дома.

Машина остановилась, и я подумала о Маркосе. О следующих выходных. О плане, который всё ещё ждал своего часа, оставаясь приоткрытой дверью в темноте.

Это было лишь вступление.