БДСМ

Когда дверь ванной открылась, я уже держала пистолет наготове и точно знала, как сломаю этого ублюдка, прежде чем мы уйдём.

Я приготовил полчаса провокаций для аудитории, полной женщин. Но я не был готов к тому, что они сделают со мной, когда я потеряю контроль.

Мой отец никогда больше не смотрел на неё так же после той недели. И я тоже, когда узнал, что она сделала, чтобы спасти нас всех от разорения.

Первый приказ пришёл в семь вечера, и я поняла: этой ночью буду подчиняться всему, не задавая вопросов, перед камерой и мужчиной, которого знала лишь по написанному голосу.

Я думал, что незаметно подглядываю. Когда я спрятал стояк в раздевалке, она уже ждала меня с двумя подругами.

Она вошла в столовую служанкой, а вышла другим человеком. В ту ночь перед огнём она выбрала, какому имени сгореть навсегда.

Она избегала смотреть ему в глаза, открывая дверь, потому что боялась: он обнаружит то, о чём она месяцами молчала, — её желание мужчины, который подчинял её собственную дочь.

Когда фиолетовая дверь закрылась у меня под ногами, я понял, что больше не в своём городе: здесь мужчины правили, а женщины лишь ждали приказа.

В ту ночь я не хотела никого ждать. Я хотела охранника, который весь вечер раздевал меня взглядом, не зная, что скрывается под тканью.

Три проступка, три наказания. Впервые её заставили самой выбрать, что она вынесет: самым тяжёлым оказалась не боль, а необходимость выбрать её.

Он и представить не мог, что за этой дверью женщины его семьи будут взыскивать долг, и что он сам начнёт кончать от каждой секунды.

Годами он отдавал мальчиков храму, мечтая овладеть верховной жрицей. В ночь полнолуния его желание исполнилось самым жестоким образом.

Он неделями наблюдал за ней из окна; в ночь, когда он перелез через забор, стало ясно, что именно она будет решать всё между ними.

Корсет облегал его тело как вторая кожа, а сатин стягивал запястья. Перед зеркалом Адриан переставал притворяться и наконец становился тем, кем хотел быть.

Я постучал, зная, что на этот раз зашёл слишком далеко, и женщина, которая откроет, не примет оправданий — только подчинение.

Я сказала ему, что ни одна женщина не раздвинет перед ним ноги так легко. Он лишь улыбнулся и ответил: «Посмотрим». Я не знала, что скрывается за этой дверью.

Она приказала мне раздеться в коридоре отеля, где меня мог увидеть кто угодно, и снова постучать в дверь только полностью обнажённым.

Мы репетировали каждый жест, каждое слово, каждый предел. Игра была нашей — только нашей. Пока из-за деревьев не появились две незнакомки и не изменили всё.

Последнее, что я помнил, — как я пил бокал с красивой женщиной. Следующее — как я очнулся на полу подвала, без сил, без одежды и без единого шанса сбежать.

В тот вечер я хотела не просто очередную встречу: я хотела, чтобы меня завели дальше, чем я сама считала возможным, пока муж смотрел и не вмешивался.