БДСМ

Я много лет гнался за этим в аэропортах и поездах, но не думал, что незнакомка позволит мне поклоняться её босым ногам прямо в полёте.

Я почувствовал её босые ступни на своём плече в полной темноте. Потом голос спросил, нравится ли мне запах её носков, и я смог ответить только «да».

Многие спрашивают меня, откуда взялся мой фетиш на резиновые перчатки. Почти никто не знает ответа. Всё началось в пятницу, в комнате моей тёти, за запертой дверью.

Три месяца я берегла эту работу как золото. Тем утром, наедине с ним до открытия, я поняла, как сильно мне нравится, когда мне приказывают.

Ресепшионист передал мне посылку без обратного адреса. Внутри был металлический плаг и записка его почерком: «Для нашей встречи я хочу, чтобы ты надела его».

Я нашёл её трусики, аккуратно сложенные на последней ступеньке, ещё тёплые, и понял, что это не забывчивость: это приказ, который я должен был исполнить на коленях.

Годы я работала среди мёртвых и думала, что видела всё. Пока тот мужчина, лежавший на моём стальном столе, не шевельнулся, когда я вонзила скальпель ему в грудь.

Море выплюнуло меня на палубу яхты, где не было ни одного мужчины. Когда я очнулся во второй раз, на мне уже было их платье, и я не понимал, почему позволяю им это.

С детства шарики одновременно пугали и возбуждали меня. В тот день рождения, запершись в ванной, я узнал, как далеко может завести это противоречие.

Я прочитал имя на бирке трупа — и сердце ухнуло: это была она, та самая, кто шесть лет превращала мою жизнь в ад. А теперь она лежала неподвижно, в моей власти.

Когда она опустилась на колени в душе и посмотрела на меня с этой улыбкой, я понял, что назад дороги уже нет: ее фантазия и моя вот-вот пересекут черту.

Три года босиком, два кольца на пальцах и уверенность, что в конце дня он станет на колени, чтобы вылизать каждый след её пути.

Я попросил её всего об одном, и, когда она вошла, по одному её взгляду понял: на этот раз она решила повиноваться мне полностью.

Она врубила отопление на полную, чтобы никто из них не переставал потеть. Ей нужны были уставшие, грязные и голодные на всё, что она им прикажет.

Ты бросила мне ещё тёплые трусики и улыбнулась: «Надень их и жди меня». Через два часа я всё ещё стоял на коленях, считая минуты до твоего возвращения.

Я поднялся к ней, чтобы помочь как хороший сосед. А спустился уже совсем другим — на коленях в её ванной, подчиняясь каждому слову, которое слетало с её губ.

Я поднес нос к ее волосам, не думая: раз, два, три. Когда она повернула голову и спросила, нравится ли мне, я понял, что пути назад уже нет.

Я спустился к ней, думая, что это обычная просьба между соседями. Она встретила меня улыбкой, не допускавшей вопросов, и приказом, которому я не сумел отказать.

В первый раз, когда она надела на меня ошейник, я понял, что пути назад нет: я буду спускаться к ней каждый раз, когда она позовет, готовый исполнить любой приказ, который сорвется с ее губ.