БДСМ

У меня всегда была странная фиксация. В тот вечер я решила, что мой лучший друг станет первым, кто мне подчинится — на коленях и без единой тайны.

Мы подписали соглашение и выбрали стоп-слово, но ничто не подготовило меня к мгновению, когда в туннеле возникла его тень и я перестала понимать, где игра.

Я думал, мой секрет в безопасности за приоткрытой дверью. Я и не представлял, что она сама сожмёт мою судьбу в кулаке.

Я думал, что выдержать десять ударов будет легко. Я не учёл, что она будет наслаждаться каждым, и что я сам в итоге начну наслаждаться ими не меньше.

Она заперла дверь склада и сунула связку в фартук. Только тогда я понял, что тот вечер не закончится нотацией.

Когда её парень ушёл, хлопнув дверью, она осталась стоять у меня на кухне, босая, ожидая, что я произнесу первое слово её новой жизни.

За каждое безделье я расплачивался крапивой, ударами хлыста и её грязными сапогами. И хуже всего было то, что часть меня уже ждала следующего наказания.

Она заехала за мной, коснулась щеки, чтобы я её поцеловал, и я понял: на этот раз приказы не останутся в спальне — они начались ещё в машине.

Он был связан с её желанием целый месяц. Этой ночью Селена сама решит, когда, как и насколько ему будет больно, прежде чем позволить наконец кончить.

Перед каждым дублем он надевал маску и переставал быть собой. Он знал, что она не станет имитировать ни одного удара, и именно за это он и платил.

Достаточно было одного нелепого падения и жестокого смеха, чтобы он понял: это унижение, вместо боли, разжигает в нём нечто новое и тёмное.

Я застала его за мастурбацией в одиночестве и должна была уйти, сгорая от стыда. Вместо этого я осталась, босая перед ним, ожидая, что он скажет, что делать с моим телом.

Когда я вошла на тот чердак с верёвками, свисавшими с балок, я поняла: этой ночью я не буду принадлежать себе.

Она шла между пустыми аудиториями с папкой под мышкой и стальной линейкой в руке, не подозревая, что этой ночью трое мерзавцев научатся бояться звука металла.

Год я молча терпела его издевательства. В тот день, когда он схватил меня за рубашку, чтобы унизить, моя рука нашла, где сжать.

Когда с меня сняли красный ошейник и надели зеленый, я поняла: теперь уже ничто не помешает этим клыкам вонзиться в самое чувствительное в моем теле.

Я увидела ее привязанной к тележке, обнаженной и молчаливой, и вместо ужаса почувствовала зависть. Крестный предупредил меня, что назад пути нет; я лишь хотела узнать, как это подписывается.

Когда я очнулась разбитой на мраморной кровати, я знала: в мире есть только один человек, который способен заставить меня почувствовать себя любимой — мужчина, научивший меня желать боли.

Когда старый Анíбал встал колом в ванне и выдал свою обычную мерзкую реплику, я поняла: пора применить совет Розы.

Он никогда не признавался в этой тяге. Пока не увидел ее у стойки бара, в синтетическом меху, смотрящей на него как хищница на добычу.