Вечеринка у бассейна, где я был единственным мужчиной

Рената была из тех девушек, которых не должно существовать в аудитории по вычислениям. Каштановые, прямые, длиннющие волосы и тело, будто созданное, чтобы разрушать концентрацию у любого. Но по-настоящему пугали не её изгибы и не то, как вырез на груди у неё всегда чуть криво сидел — нарочно. Пугали брови. Во взгляде у неё была звериная, хищная жесткость, взгляд животного, решающего, стоит ли вообще тебя ловить. Почти ни один парень с факультета к ней не подступался. Думаю, все мы чувствовали, что проиграем.

Я сидел за ней на восьмичасовой паре, и это было одновременно наградой и пыткой. Я целый час пытался следить за преподавателем и терпел поражение, потому что её шампунь пах кокосом и ещё чем-то, чему я не мог подобрать названия, а ещё потому, что каждый раз, когда она наклонялась над тетрадью, спина у неё проступала под блузкой.

В день первой контрольной вселенная бросила мне кость. Рената нервничала, что было на неё не похоже, и посреди экзамена начала незаметно подавать мне знаки на свой лист. Все знали, что математика — единственное, что мне по-настоящему удаётся. Я шептал ответы почти не размыкая губ, чувствуя, как сердце вот-вот взорвётся.

— Ты меня спас, — сказала она, выходя из аудитории и засовывая ручку в пучок. — Как тебя зовут?

Мы два года учились на одной специальности, а она не знала моего имени.

— Бруно, — ответил я.

— Бруно. Завтра у меня дома вечеринка. Тебе стоит прийти.

— Звучит отлично, — сказал я, изображая спокойствие, которого у меня не было.

— У бассейна. Возьми купальник.

***

Дом стоял на окраине, один из тех, что с высоким забором и приоткрытыми воротами. Слышалась музыка и гул голосов. Я толкнул дверь и прошёл по коридору к заднему двору, мысленно репетируя что-нибудь остроумное, что скажу.

Я ничего не сказал. Я застыл в проёме, оглушённый.

Там было около пятнадцати девушек. Все в купальниках, все потрясающие, разбросанные по шезлонгам и краю бассейна. И ни одного мужчины. При любых других обстоятельствах я бы решил, что умер и попал в какую-то очень специфическую версию рая. Но вместо этого у меня похолодело в затылке. Что-то было не так.

— Бруно, ты пришёл! — Рената подошла ко мне в белом бикини, из-за которого выглядела ещё опаснее.

— Привет… как дела? — спросил я, и голос у меня вышел на полтона выше обычного.

— Загораем. Идём, я тебя познакомлю. — Она подхватила меня под руку и прижала её к своему боку. Я почувствовал мягкий вес её груди у локтя и забыл, как дышать.

— Стриптизёр уже пришёл? — крикнула одна из бассейна, и все взорвались смехом.

— Это Бруно, он помог мне с контрольной, я его пригласила, — объяснила Рената, не отпуская меня.

— Вечеринка была только для девчонок, — возмутилась рыжая с недовольной физиономией.

— Так даже веселее. И это мой дом.

Кто-то сунул мне в руку холодный напиток. Я пил его маленькими глотками, сидя на краю шезлонга, окружённый Ренатой и семью-восемью её подругами. Они говорили о своих парнях, бывших, о каком-то парне, который одной из них прислал фотографию.

— Клянусь, он выглядел как новорождённый, — сказала девушка, роясь в телефоне. — Смотрите.

Телефон пошёл по рукам под визг и жестокие комментарии. Я улыбался ровно настолько, чтобы не выглядеть унылым, и молился, чтобы разговор прошёл мимо меня.

Не прошёл.

— А у тебя, Бруно, какой размер члена? — спросила шатенка со светлыми глазами, подперев подбородок ладонью.

Все взгляды одновременно упали на меня. Я почувствовал, как у меня на спине выступает пот.

— Ну… обычный, наверное, — пробормотал я.

— Перевод: маленький, — сказала другая, и хохот прокатился по всему двору.

— Эй, не будьте злыми, вы его спугнёте, — вмешалась Рената. Но она меня не защищала. Она говорила это с полуулыбкой, как тот, кто гладит животное перед уколом.

— Пусть тогда покажет. Пусть достанет свой хуй и даст нам посмотреть.

— Да-да-да! — несколько девушек начали скандировать, колотя по шезлонгам.

Я качал головой, улыбаясь с такой жёсткостью, что было больно. Терпи. Им надоест. И действительно, после некоторого упрямства они потеряли интерес и вернулись к разговорам. Я откинулся на шезлонге, надел солнечные очки, которые были у меня в кармане, и выдохнул.

Вот тут я и совершил ошибку.

Спрятавшись за тёмными стёклами, я позволил взгляду блуждать. И не было ни одной девушки, которая не была бы красивой. Загорелая кожа, бледная кожа, спины, блестящие от автозагара, круглые попки, выглядывающие при каждом движении, груди, подрагивающие, когда они смеялись, соски, туго проступающие под мокрой тканью. Я видел, как рыжая подняла руки, чтобы завязать волосы, и её груди полностью приподнялись — две тяжёлые шары, втиснутые в крошечный треугольник. Я видел, как шатенка со светлыми глазами вылезала из бассейна, и бикини прилипло к ней, а линия попы была прорисована под мокрой тканью сантиметр за сантиметром. Я начал чувствовать жар, который не шёл от солнца. Когда я понял, что происходит, было уже поздно: у меня стояла зверская эрекция, член колом выпирал под тканью плавок, как палатка, головка обозначилась и тёмное пятно предсеменной жидкости уже начало проступать.

Я резко выпрямился, пытаясь это скрыть, согнувшись, с стаканом на коленях. Чем сильнее я думал о том, чтобы он опал, тем твёрже он становился. Хуй пульсировал, налитый, давил на шов, требуя выйти наружу.

— Бруно, поможешь мне передвинуть колонку? Она тяжеленная, — Рената стояла передо мной, наклонив голову.

— Да, сейчас подойду, — сказал я, не двигаясь.

— Ты чем-то занят? — спросила она весело.

— Допью и приду.

— Твой стакан пустой.

Эти три слова решили мою судьбу. Она опустила взгляд. И медленно подняла его обратно, прищурившись, сфокусировавшись на неприличной выпуклости, которую я натянул на плавках.

— У него встал! — завизжала одна.

Весь двор сошёл с ума. Те, кто был в бассейне, высунулись к краю, те, кто сидел на шезлонгах, вскочили, кто-то выключил музыку, чтобы лучше слышался смех.

— У Бруно встал! Смотрите, как у него стоит, плавки сейчас лопнут!

Рената не смеялась, как остальные. Она смотрела на меня почти клиническим любопытством, наклонив голову, будто изучала открытие.

— И ещё маленький, — заметила рыжая.

Несколько девушек бросились на меня, схватили за запястья и стянули с шезлонга рывками. Я чувствовал руки повсюду, кто-то хлопнул меня по груди, другая потянула за край плавок и стащила их с одного бока, так что показалось основание члена, все кричали одновременно.

— Бросьте его в воду, посмотрим, опадёт ли!

Меня подняли наполовину, одни за плечи, другие за щиколотки, и швырнули в бассейн. Я нырнул и оставался под водой как можно дольше, желая никогда не высовывать голову. Когда я наконец вынырнул, чтобы вдохнуть, услышал плеск: все уже лезли в воду. И, как ни странно, мне стало не так стыдно. Размытая среди такого количества тел, моя униженность как будто стала легче.

— Уже упал, извращенец? — спросила Рената, подплывая ко мне.

— Да, прости.

— Проверим, правду ли ты говоришь, — сказала та шатенка.

Три-четыре руки нащупали меня под водой. Одна схватила член целиком, другая — яйца, третья сунула пальцы под плавки и сжала задницу. Они начали лапать меня по очереди, смеясь, вслух сравнивая.

— Каменный, — сказала одна, двигая кулак вверх-вниз по плотно сжатому члену.

— Дай я. — Другая рука оттеснила первую и начала заново, медленнее, подбирая давление, пока из меня не вырвался стон. — Ой, ему нравится.

— Ой, нет, этот извращенец сейчас кончит в бассейн.

Они отстранились со смехом, оставив меня дрожащим, с пульсирующим под водой членом и ватными ногами. Рената подплыла совсем близко и снизу провела пальцем по всей нижней стороне члена — от яиц до головки, словно отмечая путь чего-то, что уже считала своим.

***

Рената предложила сыграть в «Марко Поло» и чтобы я первым искал. Я согласился, обрадованный сменой темы. Раз меня бросили прямо в одежде, я воспользовался этим, чтобы снять мокрую футболку и швырнуть её на край.

— Пусть играет голым! — крикнула одна.

Я покачал головой, нервно смеясь.

— Да ладно, не порть веселье. У тебя уже встал при всех, что теперь? — настаивала другая.

— Не могу.

— Или у тебя правда маленький? — поддела меня Рената.

— Нет. Просто не хочу.

Она подплыла вплотную и, наклонившись, прошептала мне на ухо так тихо, что услышал только я.

— Ты сам снимешь, или мы снимем?

Я сглотнул. И тут произошло то, чего я не ожидал: одна из девушек объявила «мы тоже», и за считанные секунды начали развязывать бикини и бросать их плавать у борта. Я не верил своим глазам. Повсюду груди, розовые соски, тёмные соски, соски, вставшие от прохладной воды, голые задницы, появляющиеся, когда кто-то поворачивался. У рыжей были самые большие груди, какие я когда-либо видел в жизни, две тяжёлые, с огромными ареолами, и они наполовину плавали на поверхности. У шатенки лобок был выбрит в тонкую полоску; я увидел его на секунду, когда она прыгнула в воду. Повсюду истерический смех.

Мне вроде как следовало снять плавки, но зрелище парализовало меня, а член опять стоял так, что даже болел.

— Бруно так ничего и не снял! — выдала Рената.

— Разденьте его!

Набег повторился. Руки на руках, на плечах, кто-то тянул плавки вниз, пока они не сдались и не исчезли под водой. Я оказался совершенно голым посреди круга из тоже голых девушек, чувствуя пальцы, которые касались меня, сражались за право потрогать под водой, руку, уступающую место другой. Кто-то дрочил мне всей ладонью, плотно обхватив член, пока другая ласкала яйца кончиками пальцев. Я почувствовал, как губы коснулись моего плеча, как твёрдые соски прижались к спине, как пизда без стыда тёрлась о мою ногу. Кто-то сунул палец между ягодицами и заставил меня подпрыгнуть. Другая целиком накрыла яйца ладонью и взвесила их, будто покупала фрукты. Это было унизительно и безумно одновременно. Я почти ничего не видел через взбаламученную воду, только вспышки кожи, груди, то возникающие, то уходящие под воду, и силуэты тел, прижимающихся к моему, когда они проплывали мимо. Я был настолько возбуждён, что единственным утешением было думать: если я кончу прямо здесь, никто не заметит.

— Ладно, девочки, играем дальше, — распорядилась Рената, не прекращая ласкать меня под водой, крепко сжав мой член в кулаке и медленно двигая им вверх-вниз. — Бруно ищет. Кто-нибудь завяжите ему глаза.

Мне завязали на голове маленькое полотенце, и игра началась. Я кричал «Марко», а хор отвечал «Поло» со всех сторон. Я шёл на ощупь, вытянув руки, и никого не ловил. Я чувствовал щипки в спине, чью-то руку, которая на секунду сжимала яйца и исчезала, прежде чем я успевал отреагировать, пальцы, обхватывающие член и дающие два резких шлепка по головке, прежде чем раствориться. Пока наконец я не услышал кого-то совсем близко, слишком самоуверенно. Я бросился и схватил её за талию.

Тело выскользнуло у меня из рук — мокрое, мягкое, удержать невозможно. Я притянул её к себе и почувствовал, как член вдавливается между её бёдер, скользя по мокрой коже, пока на мгновение не втиснулся между губками её пизды. Она выдохнула резкий стон, не сумев его скрыть. Я воспользовался «игрой», чтобы провести руками по её животу, по её груди, зажать пальцами соски и щипать их, пока они не стали твёрдыми как камни. Я опустил одну руку ей на низ живота и нащупал пизду; даже под водой она была горячей, и когда я раздвинул губки двумя пальцами и потёр клитор, она вздрогнула и прижалась ко мне. Девчонки завизжали.

— Я её поймал! — крикнул я.

Она развернулась. Я почувствовал, как её рот ищет мой, как язык входит целиком, как её и мой языки переплетаются со слюной и водой. Её рука опустилась мне между ног и обхватила член, крепко сжав кулак. Я подумал, что она сейчас продолжит дрочить мне, опустится чуть ниже и возьмёт его в рот. Вместо этого она с чудовищной силой сжала мои яйца, так сильно, что я глухо вскрикнул и распахнул руки. К тому времени, как я пришёл в себя, она уже ускользнула.

— Я ему яйца сжала! — торжествующе крикнула она, и все зарычали вместе с ней.

Бассейн был огромным. Я продолжал искать, но голосов становилось всё меньше, а вода — всё тише. Я уже начал подозревать, что играю один.

— Поло, — сказала Рената совсем рядом спокойным голосом, не оставлявшим шансов сбежать.

Я подошёл. Её рука без всякого стеснения взяла меня — ладонь сомкнулась вокруг всего моего члена и повела меня в более мелкую часть. Она усадила меня на ступеньку и устроилась рядом.

— Теперь уже никто не играет, да? — спросил я, снимая полотенце с глаз.

— Нет. Им надоело. Расслабься немного.

Свет на мгновение ослепил меня. Когда зрение сфокусировалось, я удивился: Рената снова была в бикини. Я огляделся. Все опять были одеты. Я поискал свои плавки у краёв бассейна и не нашёл. Моей футболки тоже не было.

— У кого мои плавки? — растерянно спросил я.

— Не переживай об этом, — сказала она, кладя руку мне на бедро. — Так ты хорошо выглядишь.

— Но все оделись…

— Мы приличные девочки. То, что было раньше, — минутное безумие. — Она улыбнулась, и её рука начала подниматься. — Ты у нас особый случай. Тебе плавки не нужны.

Её рука добралась до меня и обхватила мой всё ещё твёрдый, всё ещё пульсирующий под водой член. Она начала гладить меня медленно, глядя вперёд, как будто наслаждалась солнцем больше, чем мной. Она методично поднимала и опускала кулак, иногда задерживаясь на головке и водя большим пальцем кругами по распухшему желёзку. Из меня вырвался такой глубокий стон, что он сломался у меня в горле.

— Тише, — прошептала она. — А то девчонки услышат, как ты стонешь, как девчонка, и вернутся снова.

Она ускорила ритм. Другой рукой она взяла мои яйца и сжала их с непристойной точностью — не слишком мягко и не слишком сильно, ровно настолько, чтобы они стали твёрдыми и тяжёлыми в её ладони. Она дрочила мне с мастерством, сжимая и ослабляя кулак на каждом подъёме, едва поворачивая запястье на головке, словно закручивала крышку. Я не мог думать. Дыхание у меня срывало. Вода дрожала вокруг моей талии от движения её руки.

— Смотри на меня, — приказала она.

Я поднял лицо и встретился с этим звериным взглядом, вбитым мне в глаза, пока она продолжала дрочить, не меняя ритма. Она была близко, очень близко, когда встала передо мной, оказалась между моих колен и, наклонившись, поцеловала меня, не переставая двигать рукой. Язык медленно вошёл мне в рот, потом сильнее, а кулак всё быстрее и твёрже поднимался и опускался, с влажностью, которая уже была не только водой, но и предсеменной жидкостью, выступавшей у неё у меня с головки и стекавшей ей между пальцев. Другой рукой она вцепилась мне в волосы и откинула голову назад, чтобы целовать лучше, кусать мне губу, сосать шею.

— Кончи мне в руку, — пробормотала она мне в ухо. — Кончай, дрочила. Весь вылейся.

Я, сидя, а она стоя надо мной, совершенно ясно почувствовал, что принадлежу ей. Что именно она решает, будет ли то, что сейчас случится, удовольствием, болью или позором. И эта мысль, вместо того чтобы меня отпугнуть, довела до края. Я сжал её талию, почувствовал, как у меня сжимаются яйца, и взорвался оргазмом, который напряг всё тело. Кончил я густыми струями, одна за другой: первая забрызгала ей живот под бикини, остальные ушли в воду между нами. Она не отпускала. Продолжала двигать рукой, выжимая меня до последней капли, вырывая ещё два, три спазма, от которых я стонал без контроля, пока другой рукой всё так же сжимала мои яйца.

— Ты кончил, да? — удовлетворённо сказала она, отпуская меня и спокойно вытирая сперму с пальцев о моё собственное бедро.

— Да…

— Отлично. Выбирайся отсюда. — Она произнесла это так, будто только этого и ждала, чтобы перейти к своему следующему плану.

— А мои плавки?

— Я же сказала: они тебе не нужны. Идём так.

— Я не могу. Все же увидят меня.

— Тебя уже видели всего. И ты уже был голым в бассейне вместе с нами.

— Это другое. Сейчас вы одеты.

Я сопротивлялся. Рената дёрнула меня за руку, а я откинулся назад. Она быстро потеряла терпение. Снова взяла меня за яйца — не настолько сильно, чтобы свалить, но достаточно, чтобы стереть любое сопротивление, — и повела вверх по ступенькам. Каждый раз, когда я пытался затормозить, я чувствовал её рывок. У меня было два выбора: выйти из воды голым или позволить ей вырвать то, что я прикрывал.

Словно моя воля осталась на дне бассейна, я позволил ей вести себя. Мы пошли по каменной дорожке к шезлонгам. Рената шла без колебаний, уверенно, не оглядываясь на меня, выставляя меня напоказ, как экзотическое животное, которое только что приручила. Я шёл за ней, с уже наполовину упавшим членом, тяжёлым, красным, мокрым, стекающим водой и остатками собственной спермы по бёдрам.

— Смотрите! — крикнула одна на полпути, и все одновременно обернулись.

Смех настиг меня раньше, чем взгляды. Когда мы подошли, Рената наконец отпустила меня. На меня упали пятнадцать пар глаз. Я инстинктивно прикрылся, и она отбила мои руки шлепком.

— Не прикрывайся. Мы и так все тебя видели. Если закроешься, мы свяжем тебе руки за спиной и будем по очереди дрочить тебе, пока не высушим. Правда, девочки?

— ДА! — хором отозвались они.

— От тебя зависит, хорошо ты проведёшь с нами время или плохо, — добавила рыжая с ядовитой нежностью, провела пальцем по мягкой головке члена и слизнула с пальца остатки спермы. — Солёная. Вкусная.

— И плавки ты не вернёшь. Домой пойдёшь так.

Я медленно опустил руки, оставив их по бокам. Девушки не отводили глаз, комментировали, оценивали, тихо посмеивались. Шатенка со светлыми глазами подошла ко мне, присела передо мной и взяла мой член двумя пальцами, как будто рассматривала что-то под микроскопом, и подняла его, чтобы остальные увидели яйца снизу. Другая, проходя сзади, провела ладонью по моей голой заднице. Я думал, что эрекция на шезлонге была самым унизительным моментом в моей жизни. Как же я ошибался.

— Ладно, хватит мучить Бруно, — сказала Рената, и на секунду я поверил, что она меня защитит. Потом она снова взяла меня — теперь мягко, сомкнув кулак вокруг моего уже начавшего восстанавливаться члена и пару раз встряхнув его в воздухе перед всеми, подчёркивая своё право на него. — По крайней мере, у него хватило смелости остаться. А теперь он наш на весь остаток дня.

Страннее всего было то, что где-то между водой и каменной дорожкой мне перестало хотеться убежать.