Моя лучшая подруга вошла в свадебный люкс той ночью

Клара в последний раз посмотрела на себя в зеркало ванной в люксе, прежде чем спуститься к алтарю. Белое платье облегало её фигуру так, словно его строили вокруг неё, и отчасти так и было: четыре месяца примерок, переделок и споров с портнихой, чтобы ткань легла ровно туда, куда должна. Тридцать три года, тело, не извиняющееся ни за что, упругие груди, выглядывающие из декольте, и круглая задница, которую подчёркивал приталенный крой без всякой стыдливости. Узел в животе был не от нервов, а от чистого предвкушения, и тёплая влажность между бёдрами, которую она всё утро пыталась игнорировать.

Церемония получилась такой, какой и полагается быть: трогательной, бесконечной, с дядюшками, плакавшими сильнее матерей. Родриго ждал её у алтаря с тем серьёзным выражением, которое появлялось у него, когда он пытался что-то сдержать, и Клара почувствовала в тот самый момент, когда их взгляды встретились в глубине прохода, что любит его больше, чем смогла бы объяснить словами. Они произнесли клятвы, поцеловались, когда священник дал знак, а следующие пять часов позировали для ста сорока разных фотографий с разными комбинациями родственников.

То, чего никто не сфотографировал, — это то, как на неё смотрела Валерия.

На Валерии было платье бутылочно-зелёного цвета с глубоким вырезом, которое они с трудом выбирали. Клара знала это, потому что сопровождала её тремя неделями раньше в поисках наряда для свадьбы, и они провели два часа в трёх разных магазинах, пока Валерия не примерила этот зелёный и обе не поняли, что вариантов больше нет. Клара сказала ей, что она идеальна, с той естественностью, которой вовсе не чувствовала, произнося эти слова. Правда была в том, что ей пришлось прикусить губу, чтобы не представить, как срывает с неё это платье в примерочной.

Двенадцать лет дружбы учат читать человека лучше, чем самого себя. Клара знала, когда Валерия чувствует себя неловко на встрече, когда врёт о пустяке, когда что-то выводит её из себя, хотя она улыбается. И с той же выученной точностью она знала, что означает взгляд, который та бросала ей каждый раз, когда они пересекались в зале во время коктейля: сдержанное намерение, без спешки, без извинений. Глаза Валерии опускались на декольте, задерживались на секунду дольше на её губах и поднимались обратно с неторопливостью человека, который уже решил, что этой ночью заберёт то, чего ждал двенадцать лет.

Это был не первый раз, когда они смотрели друг на друга так. Это был первый раз, когда Клара решила не отводить взгляд.

***

Открытый бар начался после полуночи, и атмосфера в зале в считаные минуты сменила тональность. Дети спали в машинах, припаркованных снаружи, старики уехали, долго обнимаясь и обещая скоро позвонить, а оставшиеся были теми, кто всегда остаётся на таких свадьбах: друзья детства, досиживающие до конца, молодые кузены, не видевшие друг друга год, коллеги с галстуками, засунутыми в карман пиджака.

Родриго танцевал в глубине танцпола со своим старшим братом. Клара стояла у бара босиком уже час, с бокалом виски в руке и платьем всё ещё нетронутым. Она наблюдала за залом с тем странным ощущением, которое иногда приходит на вечеринках: быть полностью здесь и одновременно чуть в стороне, словно всё происходящее случается на маленьком, но ощутимом расстоянии.

— Ты слишком много думаешь, — сказала Валерия, появившись рядом без предупреждения.

— Я всегда слишком много думаю.

— Да, но этой ночью всё иначе. — Валерия опёрлась о бар локтями и посмотрела ей прямо в лицо, даже не пытаясь скрыть взгляд. — Я вижу это весь вечер.

Клара ответила не сразу. Сделала длинный глоток и позволила тишине занять пространство между ними.

— Что ты делаешь, Валерия?

— Пока ничего. — Она медленно улыбнулась. — Но могла бы что-нибудь сделать, если хочешь.

— Например что.

— Например подняться с тобой в этот люкс, снять с тебя это белое платье невесты и засунуть тебе язык в киску, пока ты не кончишь мне в лицо. К примеру.

Она сказала это не повышая голоса, не переставая улыбаться, с той же естественностью, с какой попросила бы ещё один бокал. У Клары резко сжались трусики, и она с почти постыдной ясностью почувствовала, как снова начинает мокнуть, стоя посреди зала, среди людей, которые продолжали танцевать в трёх метрах от них.

— Чёрт, Валерия.

— Я двенадцать лет об этом думала. Ты заслуживаешь знать полную фразу.

Это не было признанием, нагруженным драмой. Это было именно тем, чем и казалось: прямой вопрос между двумя людьми, которые знают друг друга слишком хорошо, чтобы ходить кругами. И всё же сердце Клары подпрыгнуло так, что это не имело ничего общего с алкоголем.

Она машинально поискала Родриго взглядом. Он всё ещё был на танцполе, но слегка развернулся, и с этой позиции у него был прямой обзор туда, где стояли они. Клара посмотрела на него. Он посмотрел на неё. Потом посмотрел на Валерию, потом снова на Клару, и выражение на его лице было не удивлённым, а скорее похожим на открытый вопрос. Клара выдержала его взгляд и очень медленно кивнула, один-единственный раз. Родриго провёл языком по нижней губе и ответил ей тем же.

Что-то в груди Клары встало на место с мягким щелчком.

— Поднимайся с нами, когда это закончится, — сказала она с такой спокойной уверенностью, что сама удивилась первой.

Валерия подняла бокал в безмолвном тосте и выпила, не отводя глаз.

***

В два пятнадцать последние гости ушли, растянув объятия и обещания встретиться скоро. Клара и Родриго ждали лифт в холле, Валерия стояла между ними. За четыре этажа никто не сказал ни слова. Из зала снизу доносилась приглушённая музыка, что-то медленное, что Клара так и не узнала. В отражении металлических дверей лифта Клара увидела, как рука Валерии скользнула ей по заднице поверх платья, со всей очевидной намеренностью, пока Родриго смотрел и ничего не говорил.

Люкс был просторным и выглядел ровно так, как его оставили утром, когда они собирались здесь: нетронутая кровать, цветы на низких столиках, бутылка кавы в ведёрке со льдом, в котором почти всё уже растаяло. В окне виднелись огни города в этот час ночи — в основном погашенные, но всё ещё достаточные, чтобы комната не была совсем тёмной.

Родриго открыл каву. Клара поставила туфли у двери. Валерия закрыла дверь и на мгновение прислонилась к дереву спиной, оглядывая комнату.

— И что теперь? — спросил Родриго, держа бокал и улыбаясь так, будто старался выглядеть спокойнее, чем был на самом деле.

— Теперь ты остаёшься там, где стоишь, на минуту, — сказала Валерия. — И смотришь.

Она неторопливо подошла к Кларе с той особой походкой, какая бывает у человека, точно знающего, что делает. Положила ей ладонь на щёку, провела большим пальцем по нижней губе и на секунду сунула его ей в рот. Клара обхватила его губами не раздумывая. Валерия улыбнулась и медленно вытащила палец, оставив его влажным, а потом повела им вниз по шее, по ключице, до самого начала выреза свадебного платья и погрузила его туда.

Когда она поцеловала её, то поцеловала по-настоящему: рот приоткрыт, язык к языку, прикусив губу, когда отпустила. Клара сначала не двигалась. Потом всё же двинулась, и сильно, потому что есть вещи, которые хранишь двенадцать лет, а когда наконец выпускаешь, они весят гораздо больше, чем ожидалось. Она обеими руками схватила Валерию за лицо и поцеловала её так, словно хотела съесть, а Валерия рассмеялась ей прямо в рот и просунула руку ей под платье, поднимая её по бедру, пока не нащупала ткань, промокшую от трусиков.

— Ты уже мокрая. Шлюха.

— Я мокрая с самой церемонии.

— Дрянь.

— Заткнись и продолжай.

Родриго пил каву, не вмешиваясь, стоя у окна и наблюдая. Под брюками костюма у него уже отчётливо топорщилась эрекция, и он даже не пытался этого скрыть.

— Ты в порядке? — спросила Клара, не отрываясь полностью от Валерии.

— Очень даже, — ответил он, голосом чуть более хриплым, чем обычно. — Продолжайте.

***

Свадебное платье упало на пол с большим трудом, чем ожидалось: сзади у застёжки был крючок, который всегда заедал, и Родриго попытался дважды, прежде чем Валерия отстранила его руки жестом и решила проблему за три секунды. Все трое рассмеялись. Неловкость растворила остатки нервного напряжения, и всё, что последовало дальше, оказалось естественнее, чем Клара могла себе представить.

Клара осталась в белом кружевном бюстгальтере и трусиках в тон, которые Валерия сорвала с неё одним боковым рывком, как только уложила её на кровать. Она без церемоний развела ей ноги, медленно поцеловала внутреннюю сторону бедра и опустилась посмотреть на её киску вблизи, с той сосредоточенностью, которую вкладывала во всё.

— Двенадцать лет представляла это, — пробормотала она.

— Тогда перестань смотреть и выеби меня уже наконец.

Валерия послушалась. Она провела языком снизу вверх, ровным и широким, и Клара выгнула спину с стоном, вырвавшимся громче, чем ей хотелось. Валерия повторила медленнее, обводя контур губ кончиком языка, втягивая клитор сомкнутыми губами, отодвигая капюшон двумя пальцами, чтобы добраться лучше. Она знала, что делает. Она прекрасно знала, что делает. Клара одной рукой вцепилась в её волосы и прижала её к своей киске без всякой просьбы.

— Вот так, чёрт, вот так, продолжай, не останавливайся.

Валерия ввела два пальца и изогнула кончики вверх, нащупывая точное место, и когда нашла его, Клара издала стон, из-за которого Родриго наконец подошёл от окна. Он сел на край кровати, расстегнул ремень, вытащил из брюк твёрдый член и начал медленно ласкать себя, глядя, как его жена извивается под языком своей лучшей подруги.

— Иди сюда, — сказала Клара, протягивая к нему руку. — Вот сюда.

Родриго опустился на колени рядом с её лицом, Клара схватила его за член рукой и без церемоний взяла его в рот. Она отсосала его целиком, позволяя ему скользнуть вглубь горла, вынимая его мокрым от слюны, чтобы провести языком по яичкам, прежде чем снова проглотить. Родриго вырвал низкий стон и положил ей ладонь на затылок не для того, чтобы заставить, а чтобы сопровождать движение.

Клара оказалась между ними двумя и отчётливо чувствовала эту разницу, и она завораживала её: язык Валерии, работающий по клитору с точностью часовщика, пальцы, входящие и выходящие до самых костяшек с непристойным плеском, и твёрдый член её мужа, заполняющий ей рот так, что её саму начинало подташнивать от глубокого захода. Она закрыла глаза и позволила обоим трахать её одновременно. Кончила раньше, чем хотела бы, с полным ртом и бёдрами, бьющимися о лицо Валерии, сотрясаясь вся в течение того, что показалось ей полминутой.

Валерия подняла лицо, подбородок блестел, а улыбка была наполовину гордой, наполовину угрожающей.

— У тебя вкус как у свадьбы, — сказала она и провела языком по уголку губ Родриго, чтобы дать ему попробовать.

Родриго поцеловал Валерию впервые за эту ночь, со вкусом Клары всё ещё во рту у обеих, а Клара смотрела на эту сцену с подушки, тяжело дыша и желая, чтобы это никогда не заканчивалось.

***

За ночь они несколько раз меняли позы. Валерия наконец разделась — Клара расстегнула ей чёрный бюстгальтер и вытащила её груди, чтобы по одной сосать соски, прикусывая их до шипящего вздоха — и легла на спину с разведёнными ногами. Клара устроилась между ними, чтобы вернуть услугу, уткнувшись лицом в её выбритую киску и изучая её вкус и ритм с сосредоточенным вниманием. Валерия была вся мокрая. У неё был маленький и очень чувствительный клитор, реагировавший на малейшее прикосновение, и Клара быстро поняла, что если просунуть язык в вход и вывести его медленными кругами, Валерия обеими руками цепляется за простыни и выгибает бёдра навстречу её рту.

Родриго встал позади Клары, пока та ела Валерию. Положил руки ей на бёдра, развёл ей ягодицы большими пальцами и вошёл в её киску одним мощным толчком. Клара закричала, уткнувшись ртом в промежность Валерии, и крик вышел приглушённым, дрожащим о клитор подруги, которая в ответ сама издала стон. Цепочка сработала: каждый раз, когда Родриго вбивался сильнее, Клара вжимала лицо в киску Валерии, а Валерия извивалась снизу, вцепляясь ей в волосы, дёргая.

— Вот так, выеби её, пока она меня ест, — простонала Валерия. — Трахай её жёстко.

Родриго ускорил ритм. Клара чувствовала, как член мужа входит в неё до самого дна, ударяя в шейку матки с каждым толчком, в то время как её язык не переставал работать по клитору Валерии. Когда Валерия кончила, это было шумно: она прижала голову Клары между бёдер и издала длинный стон, заставивший кровать дрожать. Клара вытащила блестящий язык, перевела дыхание и упала вперёд, прижавшись грудью к животу Валерии, пока Родриго продолжал вбивать её сзади.

Где-то около трёх утра случилась сцена, которую Клара знала, что будет помнить очень долго: Валерия сидела на краю кровати, спина прямая, глаза закрыты, а Родриго стоял перед ней с членом во рту её лучшей подруги. Клара была позади него, руки на его плечах, наблюдая, как Валерия отсасывает ему целиком, позволяя ему скользнуть вглубь горла с такой ловкостью, которой Клара на секунду даже позавидовала. Валерия вынимала мокрый от слюны член, сплёвывала на головку и снова заглатывала его, пока другой рукой ласкала груди. Клара провела языком по шее мужа и прикусила мочку уха.

— Тебе нравится, как она тебе отсасывает?

— Чёрт, да.

— Кончи ей в рот. Хочу это видеть.

Но Родриго выдержал. Он вытащил член изо рта Валерии, осторожно схватил её за волосы и уложил на спину на край кровати, так что зад почти соскальзывал вниз, а ноги были широко разведены. Он вошёл в неё до самого дна одним резким толчком, и Валерия взвыла от чистого наслаждения. Клара села верхом на лицо Валерии, снова предлагая ей свою киску, и Валерия начала жадно её вылизывать, пока Родриго трахал её медленными, глубокими толчками, от которых всё влажно шлёпало.

Клара и Родриго целовались поверх тела Валерии, кусая друг другу рты, пока Клара тёрла клитор о язык подруги, а Родриго ускорял свои толчки. Все трое двигались с синхронностью, которая потребовала времени, чтобы установиться, но, будучи найденной, не терялась ещё очень долго.

— Ты правда в порядке? — спросила Валерия спустя какое-то время, когда все трое отдыхали в тишине, вспотевшие, с кожей, прилипшей к простыням.

— Правда. — Клара посмотрела ей прямо в лицо. — Я уже два часа думаю, что нам следовало сделать это гораздо раньше.

Валерия коротко рассмеялась — наполовину с облегчением, наполовину с чем-то, что Клара не смогла до конца определить.

— Мы долго не могли выбрать момент.

— Свадьба, пожалуй, хороший момент, да.

Родриго издал звук, одновременно усталый и смеющийся, не открывая глаз.

— Мы можем продолжить? Потому что я всё ещё не кончил.

Обе рассмеялись. Клара перекатилась на него, села верхом и снова насадилась на его член рывком, с глухим стоном, когда почувствовала его полностью внутри. Она начала медленно скакать на нём, покачивая бёдрами по кругу, а Валерия прижалась к её спине и взяла её груди сзади, щипая соски мокрыми от слюны пальцами. Язык Валерии у неё на шее, пальцы Валерии, скользящие по животу вниз к клитору и растирающие его, пока она трахала своего мужа, и руки Родриго, сжимающие её ягодицы и помогавшие ей опускаться сильнее.

Оргазмы приходили тогда, когда приходили, без церемоний и без искусственности. Оргазм Клары был долгим и тянущимся, с пальцами Валерии, прилипшими к её клитору, и членом Родриго, вбитым до самого дна, — вся она содрогалась, с волосами, прилипшими к лицу. Оргазм Валерии пришёл потом, когда она снова легла и Клара ввела в неё три пальца и одновременно отсасывала клитор, пока та не выгнула спину и не выпустила тонкую струйку, забрызгавшую простыню. Оргазм Родриго был последним: обе они стояли перед ним на коленях, вылизывая его член по очереди двумя ртами и четырьмя руками, пока он не издал рык и не кончил толчками на лица и груди обеих — густая сперма, которую они потом размазывали языками, смеясь и грязно целуясь, прежде чем проглотить.

— Не нужно ничего говорить.

— Мы и не собирались ничего говорить, — ответила Валерия, вытирая уголок губ большим пальцем.

— Ни одна из нас, — подтвердила Клара.

***

К половине шестого кровать была смята, а кава выпита до конца. В окно проникал первый серый свет рассвета, тот самый момент, когда город ещё только собирается начать по-настоящему шевелиться. Все трое лежали молча, каждый смотрел в потолок, тела всё ещё рядом, но не соприкасаясь, кожа пахла потом, сексом и смешавшимися духами обеих.

Свадебное платье и бутылочно-зелёное платье всё ещё валялись на полу вперемешку, смятые, как будто пролежали там годы.

— Я могу здесь спать? — спросила Валерия голосом, который уже был наполовину сонным.

Клара посмотрела на неё. Потом на Родриго, который убрал руку с глаз ровно настолько, чтобы поймать её взгляд и сделать плечами жест, означавший сразу несколько вещей.

— Места хватит, — сказала Клара.

Валерия не ответила, потому что уже спала, или почти спала. Родриго выключил лампу на тумбочке. Клара ещё мгновение смотрела в потолок, слушая ровное дыхание обоих, прежде чем тоже закрыть глаза.

Снаружи город медленно просыпался, ничего-ничего не зная. Внутри люкса никто не спешил называть то, что произошло, и решать, что это значит. На это ещё было время. Пока было достаточно того, что это произошло.