Семь незнакомцев и обещание, которое я дала Бруно

У меня дрожали ноги и были влажные ладони, пока я смотрела на закрытую дверь спальни. По ту сторону, в гостиной, был Бруно, мой многолетний «друг», единственный, кто точно знал, что мне нравится и насколько далеко я готова зайти. Он взял на себя всё: созвал остальных шестерых мужчин, взял с них деньги, организовал ночь так, словно это было частное мероприятие, на которое могла опоздать только я. Они уже были собраны. Я всё ещё была внутри, дополняя образ.

На мне был большой плаг — достаточно большой, чтобы любой, кто захотел бы, смог взять меня без ожидания. Между ног у меня был лубрикант с холодящим эффектом, на сосках — зажимы, соединённые тонкой цепочкой, а сверху — красно-клетчатый костюм школьницы, плотно сидевший на мне во всех нужных местах. Я посмотрела на себя в зеркало шкафа. Девушка, которая смотрела на меня в ответ, не выглядела нервной. Она выглядела нетерпеливой.

Три стука в дверь — и я выхожу. Это сигнал.

Мы продумали каждую деталь неделями. Сколько их будет, что можно, какое слово я произнесу, если захочу, чтобы всё остановилось. Бруно заставил меня повторить его три раза ещё до их прихода. «Если скажешь это слово, всё закончится, без разговоров», — пообещал он. Знать, что этот предел существует, как раз и позволяло мне отпускать себя без оглядки.

Я услышала приглушённые голоса, просачивавшиеся из-под двери, смех, звон бокалов. Я представила их тела, ожидающие меня, напряжение, накапливающееся в гостиной, как перед грозой. Я дважды глубоко вдохнула.

Когда наконец раздались три стука, снизу вверх по мне прошёл спазм. Я медленно открыла дверь.

***

Семеро голых мужчин ждали меня стоя — разные между собой: высокие, широкоплечие, кто-то с бородой, кто-то гладко выбритый, и все смотрели на меня так, будто этой ночью я была единственным, что имело значение в мире. Бруно шагнул вперёд, схватил меня за две косички, которые сделал мне по бокам, и опустил меня на ковёр, поставив на колени.

— Спокойно, — сказал он почти нежно. — У нас вся ночь.

Мне не дали ответить. Он засунул мне член в рот, и я посмотрела на него снизу вверх, чувствуя, как он наполняет меня до самого конца. Я задыхалась, по щеке потекла слеза, но я всё равно не отстранилась. Он сплюнул мне на губы, хотя часть попала на мои очки, так что я на секунду отодвинулась и высунула язык, чтобы он попал точнее. Он снова толкнулся вперёд. Его слюна стекала по моему подбородку, пока я пыталась дышать между толчками.

Вскоре присоединились остальные. Я перестала различать, какая рука трогала мне зад, а какая сжимала грудь. Их было так много, что ощущение сливалось в одно — непрерывные лапания, от которых я так распалялась, что чувствовала, как влажность стекает у меня до колен. Кто-то дёрнул цепочку от зажимов, и по спине у меня прошёл всплеск удовольствия. Я по очереди брала у одного, потом у другого, открывая рот для того, кто был ближе.

У меня было такое напряжение, что рвотные позывы уже перестали мешать. Я взяла сразу два члена — по одному в каждую руку — и по очереди отправляла их в рот, пока третий мастурбировал, глядя на мою грудь. Я могла бы кончить прямо там, только от самой ситуации, только от того, что меня окружали и желали все сразу.

Пол под коленями был холодный, но я горела. Каждый раз, когда я поднимала взгляд, в меня впивалась пара новых глаз, и это заводило меня сильнее, чем любая ласка. Один схватил меня за подбородок и заставил широко открыть рот; другой поправил мои косички, чтобы удобнее было держаться. Между ними не было спешки. Они знали, что у них есть время, и пользовались им, и эта нарочитая неспешность доводила меня до отчаяния.

***

Двое подняли меня в воздух и понесли в спальню. Меня бросили на кровать, и прежде чем я успела устроиться, почувствовала, как из меня вытаскивают плаг. Меня поставили на четвереньки. Они выстроились за мной в ряд, организованно, почти терпеливо, и начали по очереди.

Каждый раз, когда я чувствовала, что оргазм уже близко, тот, кто был сверху, выходил и уступал место следующему. Это было восхитительное мучение, верёвка, которая натягивалась, но никогда не рвалась. Я научилась различать каждого по ритму: первый входил медленно и глубоко, второй был нетерпеливым, третий держал меня за бёдра с такой твёрдостью, что мне почти хотелось умолять. Когда кто-то был уже на исходе, он отстранялся и брал у меня член в рот, поднимая цепочку моих сосков вверх, чтобы натянуть их, пока изливался мне в лицо и на грудь. Тот, кто был следующим, уже ждал позади.

— Смотрите, как хорошо она себя ведёт, — сказал один, и остальные засмеялись.

Меня не раздражало, что они говорили обо мне так, будто меня тут нет. Наоборот, каждый комментарий напоминал мне, что я здесь именно для этого, что в эти часы моя единственная работа — принимать и отдаваться. Мне нравилось, как они координировались между собой, как один держал меня за бёдра, пока другой убирал мне волосы с лица, как они сменяли друг друга без ссор, почти с абсурдной вежливостью, резко контрастирующей с тем, что они со мной делали. Когда двое последних взяли меня одновременно — один сзади, другой в рот, — моё тело среагировало само: из меня без предупреждения вырвалась тёплая струя. Это был не полный оргазм, но он загнал меня ещё ближе к краю, ещё сильнее заставил нуждаться.

***

Они сделали паузу. Покурили, выпили, перевели дыхание. Они говорили между собой тихо, смеясь над чем-то, чего я не могла расслышать, и время от времени кто-то бросал на меня взгляд искоса, словно прикидывая, сколько я ещё выдержу. Я всё ещё лежала на кровати, с залитым лицом и сбившимся дыханием, и никто не дал мне вытереться. Руки снова и снова возвращались ко мне сквозь смех и реплики, щупая меня, напоминая, что ночь не закончилась. Я почти молила их продолжать.

И они продолжили. Меня уложили на спину. Двое устроились по бокам от моей головы и по очереди пользовались моим ртом. Ещё один забрался между моих грудей, сжал их руками и двигался между ними. Двое других взяли меня одновременно — один сверху, другой снизу, — и как раз в тот момент, когда я уже чувствовала, что сейчас точно кончу, Бруно пробился вперёд и одним глубоким толчком вошёл в мою киску.

Мне так нравится чувствовать себя настолько взятой, что тело даже не отвечает. Только принимать. Только отдавать.

Седьмой схватил меня за ступни, свёл их вместе и начал медленно тереться о них, глядя мне в глаза. Именно это зрелище и добило меня окончательно. Наконец я кончила. Моя киска пульсировала, из меня текло, и Бруно в ту же самую секунду излился внутрь меня. Это было как знак: остальные кончили почти цепочкой — мне на лицо, на соски, на живот, на бёдра.

***

Меня потащили за косички в гостиную и окружили. То, что произошло потом, мы с Бруно обсуждали заранее, это было частью сделки, и всё же меня застала врасплох сила удара. Я опустилась на пол, раскрыла рот и начала трогать себя, пока они заливали меня. Они целились мне в язык, в соски, в клитор. Я кончила снова — новой струёй, смешавшейся со всем остальным, — чувствуя себя течной самкой в течке, которая просит ещё, вместо того чтобы просить остановиться.

Когда они закончили, Бруно проводил их одного за другим до двери, пожимая им руки так, будто они возвращались с обычной встречи. Я слушала с пола, измотанная и всё ещё дрожащая.

***

Он вернулся, помог мне подняться и повёл в ванную. Открыл душ, усадил меня на край ванны и направил тёплую струю прямо между моих ног. Давление на клитор за считанные секунды снова довело меня до предела.

— Ты ещё не будешь кончать, — шепнул он мне на ухо.

Он повернул меня, поднял на руки, не прекращая держать душ у моей киски, и начал чередовать движения, входя и выходя, играя одновременно и с водой, и со своим телом. Он дёргал за цепочки моих сосков, кусал меня за шею, а я связывала один оргазм с другим и с третьим, без остановки, пока не потеряла счёт. Он прижал меня к стеклу душевой кабины и врезался в меня со всей силой, без передышки, пока снова не кончил внутрь меня.

Я опустилась на колени и вычистила его ртом, медленно, глядя на него так же, как в начале ночи. Он погладил меня по голове, пошёл за своей одеждой и оставил меня одну под тёплой струёй.

Я закурила сигарету, снова взяла душ и опять потянула за зажимы на сосках, пока трогала себя. Для них ночь закончилась. Для меня — ещё нет.