Я проиграла пари и оказалась на мальчишнике

Всё началось из-за глупого пари — из тех, на которые соглашаешься, не думая о последствиях. Было пятничное вечер, и несколько ребят с факультета собрались у Бруно в квартире поиграть в карты. Мы выпили уже достаточно, чтобы плохие идеи казались гениальными.

— Кто проиграет последнюю раздачу, делает то, что скажет победитель, — предложил кто-то со смехом. Все согласились, не раздумывая.

Я проиграла. И из всех, кто сидел за столом, выиграл как раз Бруно — мой лучший друг, единственный, кто знал меня настолько хорошо, чтобы понимать, до какой черты я способна дойти.

Он посмотрел на меня поверх карт с кривой улыбкой.

— Потом скажу тебе наедине, что надо сделать, — сказал он и снова начал тасовать, будто ничего не произошло.

Почему он не говорит мне это прямо здесь?

Я не стала заострять внимание, и вечер продолжился: ещё выпивка, музыка, кто-то пытался танцевать на кухне. После полуночи мы начали расходиться. Бруно, у которого была машина, развозил всех по домам. Меня он оставил напоследок, и только когда мы остались одни, снова вернулся к теме.

— Твоё задание — притвориться эскортницей, — выдал он, глядя вперёд.

Я потеряла дар речи. Если честно, я ожидала чего угодно между нами — чего-то из тех вещей, которые мы уже делали раньше: он знал, как мне нравится, когда он трахает меня сзади, зажимая мне рот ладонью; знал, как у меня срывается оргазм, стоит ему только укусить меня за шею. Этого я не ожидала.

Он объяснил, что его друг женится и что все вместе они хотят устроить ему незабываемый мальчишник. Он уже рассказал обо мне, показал пару фото, и его друзьям показалось, что я идеальна. Возможность отыграться за пари пришлась ему как нельзя кстати.

— Я всё равно беру как профессионалка, — сказала я, делая вид, будто уверенности у меня больше, чем на самом деле. — Это оплачивается.

— Об этом не волнуйся, — ответил он и записал мне адрес, дату и время, чтобы я встретилась с организатором.

***

В день встречи я увиделась с мужчиной лет сорока с лишним, в костюме и галстуке, с той спокойной манерой человека, который привык распоряжаться деньгами. Его звали Эстебан. Он пригласил меня пообедать, мы поговорили о всякой ерунде, и между кофе объяснил детали.

— Ты будешь единственной женщиной этой ночи, — сказал он без обиняков. — Идея в том, чтобы все получили удовольствие. Всё, что они попросят, — в пределах того, на что ты согласишься.

Я назвала цену. Сказала сумму, которая показалась мне высокой, почти провокационной, надеясь его напугать. Эстебан даже не дрогнул.

— Уверена, что это только за это? — спросил он с полуулыбкой. — Это твой первый раз?

— Не первый, — соврала я, не отводя взгляда. — И да, это моя цена.

Он рассмеялся, явно забавляясь.

— Ты даже не спросила, сколько нас будет.

И это правда. Оказалось, их семеро, с возможностью, что подъедут ещё пара, которые были в дороге. Я сказала, что уже бывала с несколькими сразу, так что один больше, один меньше — ничего не меняет. Ему, сказал он, понравилась моя подача, и он пообещал заплатить даже больше оговорённого.

Мы заключили сделку, оговорив условия с обеих сторон. Его: небольшое шоу в начале, быть либо хорошо одетой, либо в белье, и позволить им снимать для личного пользования, потому что все они женатые мужчины и не хотели проблем. Мои были простыми: медицинские справки каждого и чтобы они меня не разочаровали.

Эстебан расхохотался.

— Если кто-то тебя не удовлетворит, я разберусь, — сказал он и перевёл мне аванс, чтобы я не передумала.

***

Наступил день. Я сходила в салон, сделала маникюр, привела себя в порядок — всё, что делает женщина, готовясь к длинной ночи. Медицинские справки у меня уже были с прошлого дня. Дома я долго принимала душ, тщательно депилировалась, доведя киску до гладкости, без единого волоска, засунула в себя два пальца с мылом, чтобы как следует вымыться изнутри, понимая, что меня будут иметь с двух концов. Я выбрала одежду: короткую мини-юбку, сетчатые чулки, чёрные стринги, белый топ без лифчика и каблуки. Я посмотрелась в зеркало и на секунду себя не узнала. Сиськи туго выделялись под тканью, соски уже стояли от одной мысли о том, что меня ждёт. Мне понравилось то, что я увидела.

За мной заехали в семь. Первым, кто меня увидел, был Эстебан — он не упустил случая взять меня за руку и закружить.

— Сегодня ночью будет очень хорошо, — пробормотал он, а когда я садилась в машину, хлопнул меня по заднице так, что у меня по коже побежали мурашки и я сжала бёдра.

Квартира, где должна была проходить вечеринка, находилась на высоком этаже. Меня отвели в комнату подождать, пока соберутся все, чтобы удивить жениха. Когда я выглянула, то пересчитала мужчин, которых должна была удовлетворять: большинство за тридцать пять, ещё трое помоложе, все в костюмах, все при хорошем впечатлении. В центре, с завязанными глазами, стоял жених. Томас, как я потом узнала. Высокий, нормального телосложения, симпатичный, с нервной улыбкой даже без возможности видеть.

Включили музыку. Ему сняли повязку как раз в тот момент, когда я, идя к нему, изображала манекенщицу на подиуме. Юбка с каждым шагом задиралась выше, и я позволила ей это. Томас застыл, как вкопанный, немой, будто в шоке.

Я начала танцевать. Развернулась, провела задницей у него перед лицом, медленно присела, лаская ноги. Он всё ещё не двигался.

— Ты что, не собираешься меня потрогать, папочка? — прошептала я ему на ухо и села к нему на колени.

Я почувствовала, как под брюками у него каменеет член, как выпирает плоть и упирается мне между ягодиц. Я взяла его руки и положила себе на грудь, сжимая их так, чтобы он почувствовал твёрдые соски под топом. Я ещё пару раз повернулась, тёрлась попой о его бугор, шептала ему на ухо, что ночь будет незабываемой, что я выжму его досуха. Потом поднялась и дала то же самое остальным, которые наблюдали, не упуская ни детали, некоторые уже хватались за промежность, поправляя хуй. Я сняла топ, и грудь осталась голой, потом юбку, пока не осталась в стрингах, чулках и каблуках. Один свистнул, другой сунул мне купюру в резинку стрингов и сжал ладонью одну ягодицу.

***

Я вспомнила совет Бруно: жених должен быть первым. Я взяла Томаса за галстук и увела его в комнату.

Я уложила его на кровать, села сверху и начала расстёгивать ему рубашку, медленно двигаясь, потирая уже влажной киской по его брюкам. Он всё так же сидел неподвижно, не понимая, что делать с руками.

— Спокойно, можешь трогать меня сколько захочешь. Сегодня ночью я твоя, — сказала я.

Он начал с груди — неловко, слишком сильно сжимая, вертя соски пальцами. Нервы, наверное. Я попросила его не спешить, получать удовольствие, лизать их. Он взял их в рот по очереди, жадно отсасывая, а я вцепилась пальцами ему в волосы, прижимая его сильнее к груди. Я целовала его шею, спускалась по торсу, по животу, кусая кожу, а другой рукой гладила его через брюки. Когда я расстегнула ему ремень и спустила всё вниз, хуй подпрыгнул к животу: не самый большой, но вполне удобного размера, толстый у основания и с красной, налитой головкой.

Я обвела кончик языком по кругу, и он весь содрогнулся, у него сорвалась капля смазки, которую я медленно слизала, глядя ему в глаза.

— Тебе нравится, папочка? — спросила я, высовывая язык и оставляя у него на кончике ниточку слюны.

— Очень, — едва выговорил он, запрокинув голову.

Я заглатывала его целиком, проталкивая до горла, пока он не ударился в глубину и меня не стало подташнивать. Я вынула его, плюнула хорошим слоем слюны на головку и использовала её как смазку, чтобы дрочить ему рукой, одновременно облизывая яйца: сначала одно, потом другое, потом оба, тесно сжатые у меня во рту. Потом я опустилась на колени между его ног и игралась со всем этим, медленно, чередуя руку и рот, языком проходясь по вене снизу, пока он не остановил меня, схватив за волосы.

— Хватит, не заставляй меня кончить. Я хочу быть первым, кто тебя попробует, хочу тебя трахнуть.

Я встала на четвереньки на кровати, выгнула спину и высоко подняла бёдра, открывая ему киску и задницу. Я сорвала стринги и бросила их на пол. Томас смотрел на меня секунду, устроился сзади и провёл головкой по моим влажным губам, прежде чем одним движением войти до самого конца. Я вскрикнула от удовольствия. Он схватил меня за бёдра и начал медленно, глубоко, почти целиком вынимая и снова вгоняя по яйца. Делал он это совсем неплохо. Постепенно ускорился, пока мои ягодицы не начали хлопать о него, а стоны не вырывались сами собой, каждый толчок — шлепок кожи о кожу.

— Вот так, давай, трахай меня жёстче, — попросила я, оглядываясь через плечо, и он подчинился, вцепившись мне в волосы и откидывая мне голову назад.

Став увереннее, он сунул большой палец в рот, хорошенько смочил его и начал играть в другом месте, кругами вокруг ануса, пробуя.

— Хочешь туда? — спросила я.

— Я хочу быть первым и в этой заднице тоже.

Я хорошо смазала ему всё своим ртом — обильно сплюнула на него и облизала от яиц до головки — снова заняла позицию и попросила входить медленно. Я раздвинула ягодицы обеими руками для него. Он делал это постепенно, прижимая головку к анусу и толкая, вводя и вынимая кончик, пока кольцо не поддалось окончательно с жгучим жаром, от которого я стиснула зубы. Когда он вошёл до конца, то прижался ко мне с долгим вздохом, неподвижно, давая мне привыкнуть к наполненности.

— Боже, какая узкая, — простонал он и начал двигаться: сначала медленно, потом увереннее, хватая меня за талию, чтобы с силой долбить меня в задницу.

Я засунула два пальца в киску, пока он трахал меня сзади, и кончила так — вся дрожа, сжимая его внутри анусом. Это длилось недолго: для него это было впервые. Он предупредил, что сейчас кончит, и я быстро повернулась, опустилась на колени как раз вовремя, чтобы принять его в рот, удерживая член рукой до последней капли. Он выплеснул густую струю, которая наполнила мне язык, солёную и вязкую, и ещё одну, что попала мне на щёку. Я проглотила всё, глядя ему в глаза, и облизала головку, чтобы не осталось ни капли.

— Лучший подарок за последние годы, — сказал он, смеясь и устало растянувшись на кровати.

***

Мы вышли в гостиную, где остальные ждали с бокалами виски. Они зааплодировали, увидев нас, и спросили Томаса, понравился ли ему подарок. Он отшутился, что теперь уже не хочет жениться. Я села посреди всех, обнажённая, если не считать чулок и каблуков, и пока они говорили о своих жизнях и желали жениху удачи, руки начали искать меня: одна на ноге, другая на заднице, ещё одна сжала мне сосок и оставила его твёрдым между пальцами, ещё одна скользнула между моих ног и раздвинула губы, чтобы рыться в киске.

Эстебан попросил у меня несколько фото. Я согласилась и устроила пару поз для его удовольствия: спиной, демонстрируя раздвинутую пальцами задницу; лёжа на спине, с широко разведёнными ногами и двумя пальцами, утопленными до костяшек; сосала собственные соски. Каждый комментарий, который они мне отпускали, ещё сильнее меня заводил. На четвереньках я подползла к тому, кто держал телефон, стянула с него брюки и обнаружила там большой и толстый хуй — из тех, что мне нравятся, с проступающими венами и тяжёлыми яйцами.

— Сними меня хорошо вот так, — сказала я ему и взяла его в рот.

Он был таким толстым, что едва входил, у меня тянуло челюсть, но я всё равно старалась: облизывала его целиком, как мороженое, водила языком вверх-вниз по стволу, раздувала щёки, сосая изо всех сил. Я сплёвывала на него слюну, а рука скользила вверх-вниз с влажным, липким звуком, который всем нравился. Пока я это делала, остальные подошли ближе, обступили меня, и вдруг вокруг было уже множество рук и целая свита стоящих хуй в ожидании очереди. Я начала дрочить сразу двоим, по одному в каждой руке, всё так же отсасывая толстый член у того, с телефоном. Кто-то пристроился сзади, раздвинул мне ягодицы и принялся вылизывать анус, горячий язык исследовал меня сверху вниз, и мне пришлось ухватиться за ноги того, кто был спереди, чтобы не упасть от дрожи.

Среди них выделялся один: высокий тип с широкими плечами, смуглой кожей, лет тридцати с небольшим. Он был не самым длинным, но самым толстым из всех, настолько, что я не могла обхватить его рукой — пальцы не соприкасались бы, — толстый, как предплечье, с фиолетовой головкой. Он меня разорвёт, подумала я, и мне это понравилось больше, чем я ожидала. У меня от одного взгляда на него потекли слюнки.

Я отдалась этому занятию полностью. Одним нравилось держать мне голову обеими руками и задавать ритм, без церемоний трахая мой рот, пока у меня не наполнялись слезами глаза и слюна не текла по подбородку; другие предпочитали медленно, чтобы я играла языком под венчиком, третьи хотели глубоко, до удушья. Тем временем кто-то устроился снизу, лёжа между моих ног, и начал работать языком по клитору, отсасывая его целиком, всовывая два пальца и загибая их внутри, заставляя меня стонать, пока обе руки были заняты дрочкой, а рот — членом. Ещё один сосредоточился на груди: брал её в рот и кусал, тянул за соски, пока я не завывала.

Бруно подвёл меня к дивану, сел и попросил, чтобы я оседлала его. Я взяла его хуй рукой, приставила к входу в мокрую киску и медленно опустилась, чувствуя, как он распирает меня всю. Когда он оказался внутри целиком, я на секунду замерла, крутанула бёдрами, смакуя каждый сантиметр. Потом начала медленно, затем сильнее, подпрыгивая на нём, сиськи били мне по лицу. Бруно схватил меня за ягодицы и сжал, раздвинул их, довольно облизнулся, наблюдая, как моя киска заглатывает его член.

— Всё такая же похотливая, как всегда, — сказал он мне на ухо и укусил за мочку.

Двое подошли по бокам, чтобы я обслужила их ртом. Я чередовала одного и другого, сплёвывала на головки, сосала яйца, пока продолжала насаживаться на Бруно. Мы меняли позы, партнёров, кружились по кругу без остановки: меня укладывали на диван, раскинув ноги как можно шире, пока один вбивал меня спереди, а я отсасывала другому, закинув голову назад, с раскрытым горлом, готовым принять его хуй целиком. В конце я оказалась залита спермой с двух сторон: один кончил мне внутрь, и я почувствовала, как горячие толчки бьются в глубине, а тот, кто был у меня во рту, залил мне лицо густой струёй, стекшей по подбородку к груди. Время от времени я искала глазами того, широкоплечего, прикидывая, когда настанет моя очередь с ним, а он спокойно улыбался мне, медленно дроча и ожидая.

— Не переживай, — сказал он, поймав мой взгляд. — Я знаю, когда до тебя дойдёт очередь.

***

Его очередь пришла. Остальные отошли, и я осталась одна перед ним; он приказал мне встать на четвереньки на диване. Сначала я попросила сумку и достала смазку: натёрла его хуй обеими руками, пока не осталось ни сантиметра сухого места, проходясь вверх-вниз по всему стволу, чувствуя огромную тяжесть между пальцами, а потом подготовила и себя, засунув три хорошо смазанных пальца, чтобы раскрыться как следует. Он наблюдал за мной с терпеливой улыбкой, медленно дроча.

— На этот раз я прощу тебе смазку, — сказал он. — Я бы засадил тебе на сухую.

Я занервничала. Я знала, что сейчас будет. Он пару раз шлёпнул меня по ягодицам своей залупой, тяжёлой как палка, глухим ударом, от которого я стиснула зубы, прежде чем прицелиться. Первый толчок отшвырнул меня вперёд от одного только давления, и он вырвался с таким звуком, что остальные расхохотались. Я перевела дух, опершись на диван, глубоко дыша.

— Другая поза, — предложила я.

— Нет. Хочу тебя так, на четвереньках и широко раскрытую.

Я снова встала на четвереньки, раздвинула себе киску обеими руками, оттягивая губы в стороны, и на этот раз он входил медленно, надавливая одной рукой мне на спину, чтобы я не выскользнула. Я чувствовала растяжение как горячее жжение, поднимающееся по животу. Я прикусила край дивана, пока чувствовала, как он прорывается внутрь, сантиметр за сантиметром, пока не оказался внутри целиком. Остальные зааплодировали так, будто выиграли что-то.

Он начал медленно, но глубоко, чувствуя, как я привыкаю к его толщине. Каждый толчок вышибал из меня воздух, каждое отступление на секунду оставляло пустоту, прежде чем он снова наполнял меня целиком. Когда он усилился, боль смешалась с удовольствием так, что я закричала, как никогда раньше не кричала, — животным криком, который не смогла сдержать. Эстебан велел мне заткнуться, и через секунду по бокам уже стояли двое, подставляя мне рты. Я взяла по одному в каждую руку и засунула один в рот, но удары сзади трясли меня так сильно, что я едва могла сомкнуть губы: слюна текла, хуй бил меня по лицу, выскальзывал изо рта, размазываясь в слюнях. В конце я оставила рот открытым, позволяя ему просто вбивать мне член, используя моё лицо как ещё одну киску.

Со временем я привыкла, и жжение превратилось в щекочущее волнами ощущение, поднимавшееся всё выше. Я почувствовала, что снова кончаю, и закричала, чтобы он не останавливался. Оргазм прошёл по всему телу судорогой, оставив меня дрожать, сжимаясь вокруг этой гигантской залупы, выжимая его так сильно, что он выдохнул хриплый стон. Поскольку я невысокая, он поднял меня на руки, не выходя из меня, — поднял с дивана, насаженную на него, как будто это было ничего, — и понёс к кровати, где продолжил, перевернув меня на спину и прижав ноги к своей груди, чтобы войти ещё глубже. Там он меня уже по-настоящему разорвал, тянул меня за ноги, время от времени шлёпая по заднице так сильно, что на коже оставались отпечатки пальцев. Спустя долгое время остальные потребовали свою долю.

— Готова, — сказал он, поднимаясь, и вышел из меня с влажным звуком, оставив меня пустой и раскрытой.

***

Дальше всё превратилось в череду, которую я уже не могла сосчитать. Томас снова, уже куда смелее, трахал меня сбоку, подняв мне ногу; потом другой уложил меня лицом вниз и без прелюдий вонзился в задницу; потом двое сразу — один снизу с членом, утопленным в киске, а второй сзади, пробиваясь в анус, — это была первая из нескольких двойных проникновений той ночи. Я чувствовала себя разорванной пополам, с двумя хуями, разделёнными лишь тонким слоем кожи, движущимися вразнобой, и когда они нашли ритм, я кончила, крича между ними, сжимая их изо всех сил. Они менялись местами, не вынимая до конца, передавали меня из рук в руки, входили и выходили, кончали мне в рот, на грудь, на спину, в задницу, куда придётся. Я сбилась со счёта, сколько раз проглотила сперму и сколько раз она стекала по мне. Кожа в итоге стала блестящей, липкой, с нитями спермы на подбородке и сосках.

Тот, у кого был толстый хуй, всегда был для меня самым желанным: сильный, без передышки, способный заставить меня кричать и оставить меня просить ещё. Он ещё дважды возвращался ко мне в этой суматохе — один раз в киску, другой в задницу — и оба раза доводил меня до безумного оргазма.

В какой-то момент я посмотрела в телефон: было уже за одиннадцать. Три часа без остановки. Я быстро приняла душ, давая горячей воде смыть следы спермы с волос, с груди, с задницы, и засунула два пальца внутрь, чтобы вычистить себя изнутри, чувствуя, насколько я опухла и распахнута. Я надела что-то более удобное и вернулась в гостиную, где меня с восторгом встретил Эстебан.

— Выдерживаешь лучше многих, — сказал он. — Но ночь ещё молода. Оставайся в стрингах, это только начало.

Я согласилась. Вечеринка продолжалась: кто-то только пил, кто-то уводил меня в комнату по одному или по двое. Приехали ещё трое, только что вернувшиеся с дороги, и я поставила им единственное условие — презервативы, потому что у меня не было их справок. Они не возражали. Одному я отсосала, пока он не кончил мне в рот, второго я трахнула сверху, доведя его до конца за две минуты, а третьему раздвинула задницу, чтобы он вошёл сзади, пока первому мне снова не поставили хуй для отсоса.

Так прошла ночь: среди выпивки, смеха и тел. Тот, широкоплечий, снова нашёл меня, когда уже почти все спали, разбудив меня своим ртом между моих ног, облизывая распухший клитор и мнущие грудь руки. Не давая мне отдохнуть. Он вошёл в меня медленно, с боку, обнимая сзади, вгоняя хуй до самого дна размеренным, твёрдым ритмом, который заставил меня кончить дважды подряд, прежде чем он сам излился внутрь, заполняя мне киску низким стоном у самой шеи. К тому времени я уже нанесла крем, который притуплял ощущения, и позволила ему делать своё, потому что, признаюсь, я и сама не хотела, чтобы он останавливался.

Когда я спохватилась, было уже больше шести утра. Я была окончательно вымотана, болезненно чувствовала всё тело, покрытое следами засосов, укусов и шлепков, с горящей киской и задницей, но удовлетворённая, как редко бывало. Я попросила отвезти меня домой, и пока машина трогалась, а солнце уже показывалось над горизонтом, я чувствовала, как сперма всё ещё стекает у меня между бёдер, и думала, что из всех пари, которые я проиграла в жизни, ни одно ещё не обернулось для меня так выгодно.