Что произошло в фургоне, когда мой парень пошёл в супермаркет

Тот августовский день на парковке пляжа Лас-Калас мне до сих пор трудно вспоминать без того, чтобы не почувствовать, как жар поднимается мне к шее. Мой парень Иван уже два часа настаивал, что нужно спуститься за льдом и пивом, и когда он наконец решился уйти, я осталась одна в фургоне английских ребят с пересохшим горлом и потными ладонями.

Достаточно было одного взгляда в чирингито часом раньше. Я была в бикини, вытирала волосы полотенцем, а они прошли мимо, орудуя на английском так, что весь пляж слышал, и ржали над любой ерундой. Семеро высоких парней, в основном блондины, с розоватой от солнца кожей и рельефными плечами, накачанными в зале. Один из них, самый высокий, задержал на мне взгляд на лишние две секунды. Я улыбнулась ему, не задумываясь. Больше я и не ждала.

Но потом, на парковке, пока Иван ставил наш фургон рядом с их машиной, я увидела их снова. Один говорил по-испански с мурсианским акцентом. Это был темноволосый из компании, единственный, кто выглядел как средиземноморец. Мы разговорились, пока мой парень возился с задней дверью. Откуда вы, сколько дней здесь, не хотите потом выпить по пиву. Глупости. Невинные вещи.

Невинные вещи, пока Иван не сказал, что едет в супермаркет за льдом и вернётся через пятнадцать минут.

— Поедешь со мной? — спросил он.

— Нет, оставь меня тут. В машине ужасная жара. Я подожду снаружи.

Когда он завёл мотор и исчез по выездному пандусу, я всё ещё стояла, прислонившись к боку фургона англичан, и говорила с темноволосым. И вдруг, без единого откровенного слова, мы все поняли одно и то же. Пятнадцать минут. Семь парней. Фургон с тонированными стёклами.

Темноволосый, которого звали Дани, улыбнулся мне самой искренней улыбкой на свете.

— Если хочешь, зайди на минутку, внутри прохладнее, — сказал он.

Он не назвал меня шлюхой и не сказал ничего грязного. Только это. И я открыла раздвижную дверь и забралась внутрь.

***

Внутри пахло солнцезащитным кремом, потом и чем-то сладким — должно быть, дезодорантом кого-то из них. Я села на заднюю скамью и скрестила ноги, пытаясь выглядеть спокойно. Но сердце колотилось так, будто я выпила три кофе подряд.

— Скажи им, пусть тоже заходят, — тихо попросила я Дани. — Все. Пусть сядут вокруг меня. Если Иван вернётся раньше и посмотрит снаружи, я не хочу, чтобы он увидел меня здесь.

Дани перевёл. Англичане сначала засмеялись, а потом посерьёзнели, когда поняли, что я не шучу. Один за другим они полезли внутрь. Высокий блондин, тот самый, что задержал на мне взгляд в чирингито, сел рядом со мной. Остальные устроились вокруг: двое на задней скамье вместе со мной, трое на средних сиденьях, повернувшись ко мне, а Дани остался впереди, наблюдая за всем с улыбкой — наполовину хитрой, наполовину недоверчивой.

Раздвижная дверь закрылась с глухим ударом.

Внезапно я оказалась запертой с семью незнакомцами на полупустой парковке, в восьми минутах от центра посёлка, с парнем, который мог появиться в любую секунду или не появиться вообще. Потому что они могли и завести мотор, и увезти меня куда угодно. Они могли сделать со мной всё, что захотят. И я это знала.

Я прекрасно это знала и всё равно без колебаний спустила бретельку платья с плеча.

— Скажи блондину, — прошептала я Дани, не отрывая взгляда от голубых глаз моего соседа, — пусть уже трахает меня. Прямо сейчас. Я не хочу ждать.

Дани перевёл. Блондин улыбнулся, сказал что-то по-английски, что прозвучало как вопрос, и Дани посмотрел на меня.

— Он спрашивает, ты правда серьёзно.

В ответ я распахнула платье. Бикини внутри уже промокло, я чувствовала, как оно липнет к бёдрам. Я задрала юбку до талии и раздвинула колени. Трусики моего купальника были на тонких тесёмках, почти прозрачные. Блондин опустил взгляд и замолчал на целых три секунды. Как будто не верил. Как будто думал, что это шутка пьяных испанцев.

— Трахай, — повторила я громко для всех, хотя никто меня не понимал. Я подняла руки и сама стала развязывать узел бикини на бёдрах. Ткань упала на сиденье, как мокрая тряпка.

Сомнений больше не осталось.

Блондин рывком спустил плавки и достал свой член. Он был уже твёрдым, толстым, с той выгнутой вверх формой, от которой меня всегда мутило, когда я видела её на экране. Он взял меня за оба колена, развёл их до конца и вошёл одним мощным толчком. До упора.

Стон, который я издала, не был изящным. Он был грубым, хриплым, почти рычанием. Но мне было всё равно, потому что ощущение его члена, распахивающего меня изнутри, пока шестеро парней смотрели на это в тридцати сантиметрах от меня, было самым непристойным и самым точным из всего, что я когда-либо чувствовала.

Он начал двигаться быстро. Первые толчки были чистой жадностью, как будто он неделю ни к кому не прикасался. Фургон слегка покачивался. Я обеими руками вцепилась в спинку сиденья, чтобы не уезжать в сторону с каждым толчком.

Один из парней на соседней скамье стянул с меня платье сверху до конца. Моя грудь выскочила наружу, свободная, и тут же я почувствовала две огромные ладони, мнущие её, как спелые плоды. Он щипал соски, тянул их вверх, сжимал крепко. Другой схватил меня за затылок и повернул моё лицо к себе — не чтобы поцеловать, а просто чтобы хорошенько разглядеть меня, пока меня трахали.

— Сильнее, — выдохнула я, сама не зная толком, кому это говорю. — Сильнее, блядь, трахай, трахай…

Блондин понял, даже если не понял слов. Он ускорился ещё сильнее. Звук, с которым его бёдра сталкивались с моими, был почти постыдно влажным.

***

В какой-то момент, спустя несколько минут вот так, блондин на секунду остановился, тяжело дыша. Он сбавил темп. Начал двигаться медленнее, глубже, словно хотел насладиться мной спокойно. И я, у которой уже вся киска текла на сиденье, растаяла под ним.

— Вот так, вот так, медленно… — прошептала я.

Используя перемену ритма, я повернула голову к Дани, который всё ещё сидел рядом, глядя на меня с выпуклыми от возбуждения штанами. Я положила ему руку на бедро и улыбнулась.

— И ты иди сюда. Хочу отсосать у тебя, пока он меня трахает.

Дани не пришлось повторять дважды. Он расстегнулся, достал свой — средний, толстый, очень тёмный — и придвинулся так, чтобы подать его мне к губам. Я обхватила его губами и принялась сосать с тем рвением, которое бывает у меня только когда я очень возбуждена, когда мне плевать на шум, на слюну и на то, что я смотрю в глаза тому, у кого он внутри меня.

Блондин сзади продолжал двигаться спокойно, наполняя меня длинными толчками. Я стонала на член Дани, вокруг него, и каждый раз, когда блондин входил до конца, стон выходил приглушённым, дрожащим.

Не отпуская его, я подняла палец, прося минуту. Я вынула член Дани изо рта с влажным поцелуем на кончике и, задыхаясь, попросила:

— Сделай мне ещё один перевод. Скажи им, что они могут дрочить, глядя на всё, что хотят. Но кончить должны мне в рот. Не на тело, не в лицо. В рот. Я хочу всё проглотить, чтобы Иван ничего не увидел, когда вернётся.

Дани повторил это по-английски медленно и чётко, чтобы пятеро, которые ещё меня не трогали, всё поняли без сомнений. На секунду повисла тишина. Потом пара нервных смешков. И почти сразу пятеро одновременно стянули плавки и начали дрочить, глядя на меня.

Пять твёрдых членов вокруг меня. Руки, двигающиеся быстро. Глаза, прикованные к моему лицу, к моей груди, к тому месту, где блондин входил и выходил из меня. Я снова взяла член Дани в рот и начала сосать его с двойной отдачей: одну — для него, вторую — для пятерых, которые ждали своей очереди.

Внутри фургона была маленькая джунгли. Запах секса, влажные звуки кожи, стоны на двух языках, скрип пружин сиденья. Я в центре всего этого, предложенная, раскрытая, глотающая.

Совершенно счастливая.

***

Внезапно я почувствовала, как блондин напрягся. Он резко сбавил толчки, вогнал член до самого конца и застыл так, слегка дрожа. Он пробормотал что-то по-английски, глядя вниз, туда, где был прижат ко мне. Потом поднял взгляд и сказал ещё что-то, уже глядя мне в глаза, голосом, который прозвучал почти как признание.

Дани, всё ещё касаясь губами своего члена у моих губ, выслушал и перевёл мне шёпотом:

— Говорит, что… блядь, говорит, что у тебя самая лучшая киска, какую он когда-либо ебал. Что она горячее, туже и мокрее, чем у его девушки. Что он не может в это поверить.

Я почувствовала, как румянец поднимается от шеи до ушей. Не от стыда. В основном от гордости и от нового, другого возбуждения. Я отпустила член Дани с последним влажным лизком и посмотрела блондину в глаза. Я была красная, потная, растрёпанная, с красными следами от пальцев по всей груди. И чувствовала себя чертовски красивой.

— Спасибо, — прошептала я, хотя он и не понимал слова. — Мне ужасно приятно, что тебе так нравится.

Не слишком раздумывая, я снова стянула платье сверху до конца. Взяла грудь обеими руками, сжала их вместе, и подала ему прямо к лицу.

— На. Они твои, пока не кончишь. Делай с ними что хочешь.

Перевод ему не понадобился. Он опустил голову, поймал губами сосок и начал сосать его с той смесью голода и осторожности, которой я совсем не ожидала от парня, что тридцать секунд назад трахал меня как животное. Он перешёл на второй сосок. Потом обратно к первому. Всё это время, не прекращая двигаться во мне, его пальцы мяли обе груди, прижимали их к его лицу, сжимали с низким стоном.

Я откинула голову назад и позволила делать с собой всё, что он хотел.

— Да, вот так, съешь их… — выдохнула я. — Продолжай трахать меня медленно. Наслаждайся моими сиськами сколько хочешь.

***

Так прошло пару минут. Я почти забыла об опасности, об Иване, о парковке, о машине, которая в любой момент могла появиться на выезде. Я чувствовала только тело блондина на себе, его язык на моих сосках, его член, входящий и выходящий в ритме, который уже казался созданным специально для меня.

Потом я почувствовала перемену. Толчки стали короче, рванее. Дыхание блондина участилось у моей шеи. Мышцы его спины напряглись под моими руками.

Он собирался кончить.

Не очень понимая почему, вместо того чтобы надавить ему на голову, чтобы он кончил наружу, я сделала наоборот. Обняла его за шею, притянула к себе, прижала его грудь к своим сиськам и нашла его рот своим.

Поцелуй, который я ему дала, не был поцелуем фургона и потери контроля. Это был мягкий, медленный, почти девичий поцелуй. Полуоткрытые губы, неторопливый язык, обе руки на его затылке. Я целовала его так, словно мы были вместе уже шесть месяцев и это был просто глупый вечер у меня в комнате, а не пятнадцатиминутная измена на пляжной парковке.

И именно тогда, прямо в мои губы, он низко зарычал и излился внутри меня.

Это не была огромная разрядка. Всего лишь несколько тёплых, коротких порций, больше от нервов, чем от чего-либо ещё. Но я почувствовала их все. Я чувствовала, как его член пульсировал, наполняя меня тем немногим, что мог, и это, хотя и не должно было, мне понравилось. Мне понравилось, что он сдаётся внутри меня, пока я целую его так, словно он принадлежит мне.

Я медленно поглаживала его затылок, пока он продолжал изливаться, шепча в его губы слова, которых он не понимал:

— Вот так, кончай в меня, какой же ты хороший…

Когда он перестал дрожать, я не отпустила его сразу. Я ещё пару секунд целовала его — мягко, нежно — и оставила последний поцелуй в уголке его губ, прежде чем отпустить.

Он смотрел на меня с лицом, на котором было написано полное непонимание. Я улыбнулась ему.

Со всеми парнями, с которыми я переспала в своей жизни, этот незнакомый англичанин, который даже моего имени не знает, только что сказал мне, что у меня самая лучшая киска, какую он когда-либо пробовал. Лучше, чем у его девушки. Блядь.

Я чувствовала себя нелепо счастливой. Женственной, красивой, желанной. Как не чувствовала себя уже несколько месяцев.

Я провела пальцами по щеке блондина и сказала, понимая, что он не поймёт меня:

— Правда, спасибо. Мне очень приятно, что ты это сказал.

Потом я посмотрела через плечо англичанина на Дани.

— Переведи ему это. Что мне очень понравился комплимент. Что у него, может, и есть девушка, но тех, с кем он трахается по сторонам, он делает очень счастливыми.

Дани перевёл это с хитрой улыбкой. Блондин тихо рассмеялся, коротко меня поцеловал и наконец отстранился, осторожно вытаскивая его из меня.

Когда он вышел, я почувствовала тёплую струйку его семени, стекающую между моих ног к сиденью. А моя киска всё ещё была раскрыта, пульсировала, уже ждала следующего.

За блондином остальные пятеро всё ещё дрочили, всё более прерывисто дыша, ожидая своей очереди кончить мне в рот до того, как Иван вернётся из супермаркета со льдом и пивом.

Я закрыла глаза на секунду, улыбнулась и сказала себе, что пусть бы он ещё немного задержался.