Кофе незнакомца был не просто кофе

Пятнадцать дней назад я во второй раз легла в постель с мужчиной, который не был моим мужем, и до сих пор не знала, как с этим жить. Я тащила это в себе молча, никому не рассказывая, даже самой себе не до конца. Когда он вернулся из поездки в те выходные, я набросилась на него так, будто хотела чем-то это прикрыть. Я отсосала ему, не дождавшись, пока он снимет обувь, стоя на коленях на полу в спальне и заглатывая его хуй до упора, пока глаза не наполнились слезами. Потом я сама оседлала его, вогнала его глубоко до самого дна, стиснула его пиздой так, что он кончил внутрь. Я шептала ему на ухо такие вещи, за которые обычно мне было бы стыдно — что он мой мужик, что его сперма принадлежит мне — и в конце концов подумала, что вина тоже умеет маскироваться под страсть.

В понедельник я снова отвезла его в аэропорт. Ещё одна поездка, ещё одна неделя одной в доме, ещё один круг дел, звонков и тишины. Я убеждала себя, что больше ничего не произойдёт. Что те два отклонения и были всего лишь двумя отклонениями, и на этом счёт закрыт. Что я уже вылечилась.

В пятницу я вышла заплатить страховку за машину. Офис находился в самом центре, и, как каждую пятницу, очередь тянулась до самой двери. Я стала в конец с покорностью, уткнувшись в экран телефона, чтобы ни с кем не встречаться глазами.

— Извините, это очередь на оплату? — сказал голос у меня за спиной.

Я обернулась, не думая. Позади стоял мужчина лет сорока, высокий, с коротко стриженными седеющими волосами и мягкими морщинками вокруг глаз. На нём была синяя рубашка с расстёгнутым воротом и тёмные брюки. Он хорошо пах. Пах чем-то чистым, только что после душа, без резких духов.

— Да, это она, — ответила я.

Он улыбнулся так, будто я сообщила ему хорошую новость, и встал за мной. Очередь двигалась медленно, и он использовал каждое продвижение, чтобы бросать мелкие замечания: жара, неэффективная система, хорошо хоть кондиционер есть. Я отвечала коротко, осторожно, но что-то в его тоне постепенно меня расслабляло. Он не лез напролом. Он был внимательным.

— Меня зовут Адриан, — сказал он, когда до кассы оставалось три человека. — У меня дистрибьюторская компания, я занимаюсь сельхоззапчастями. Приезжаю в город раз в месяц по пятницам и каждый раз натыкаюсь на эту очередь.

— Очень приятно, Адриан. Я Мариана.

— Мариана, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. А потом, глядя на меня с такой прямотой, что мне было и неловко, и лестно одновременно, добавил: — У тебя очень красивая улыбка. Прости, если я не к месту.

Если хочешь быть не к месту, подумала я. И у тебя уже получается.

Я улыбнулась, ничего не отвечая. Дошла до кассы, заплатила, убрала квитанцию и вышла на улицу с сердцем, бьющимся чуть быстрее обычного. Перешла на парковку, открыла машину, села и перевела дыхание. Я уже собиралась завести мотор, когда кто-то постучал костяшками по стеклу.

Это был он.

Я опустила стекло всего на несколько сантиметров, делая вид, что удивлена.

— Прости за настойчивость, — сказал он, опираясь рукой на крышу машины. — Не согласишься выпить со мной кофе? Только это. Обещаю, я не кусаюсь.

— А если кусаюсь я? — вырвалось у меня.

Он рассмеялся. Открыто, по-мужски, без обиды.

— Тем лучше.

Мне нужно было сказать нет. Я прекрасно знала, что должна сказать нет. Но уже две недели я таскала в себе вину, которую не снимешь отказом от кофе. И этот мужчина смотрел на меня так, как уже много лет никто не смотрел, особенно мой муж, когда возвращался выжатый после поездок.

— Оставь мою машину здесь, — сказала я, не глядя на него, открывая дверь. — Поедем на твоей.

***

Пикап был новый, высокий, с салоном, который ещё пах заводом. Адриан вёл одной рукой, а другой нащупывал радио, ища что-нибудь негромкое. Он выбрал боссанову. Меня это позабавило: выглядело как заранее рассчитанная деталь, чтобы не выглядеть рассчитанным.

— А ты чем занимаешься? — спросил он.

— Веду административные дела в паре медицинских кабинетов. Скука.

— Не похоже на скуку. Звучит организованно.

— Ты женат?

Он выдохнул через нос, словно признавая, что вопрос справедлив.

— Да. Скажу честно, потому что ты кажешься мне умной женщиной, и я не хочу начинать со лжи. Я женат, живу в другом городе и сегодня приехал с намерением пригласить первую женщину, которая удержит мой взгляд дольше трёх секунд. Оказалось, эта женщина — ты.

— Какой прямой.

— Если тебе неприятно, я отвезу тебя обратно к машине, и ничего не было.

— Я тоже замужем, — сказала я. — Мой муж ездит по работе. Его нет всю эту неделю.

— Тогда уже и незачем продолжать эту историю с кофе.

Он не поехал через центр. Вывернул на южную трассу, и через десять минут я увидела в окне подсвеченную вывеску мотеля у обочины. Въезд был наполовину закрыт кустами. Я сглотнула.

— Ты бесстыжий.

— Если хочешь, я проеду дальше.

— Езжай прямо в номер.

***

Он вышел первым. Обошёл машину, открыл дверь и, когда я уже собиралась выходить, остановил меня рукой.

— Подожди.

Он вошёл в номер, включил приглушённый свет, вернулся и поднял меня на руки, как невесту. Я этого не ожидала, и у меня сорвался смех — нервный и в то же время восхищённый. Давно уже никто не носил меня на руках. Муж поднял меня в медовый месяц, почти десять лет назад, и не так уж часто после этого.

Он посадил меня на край кровати и пошёл закрыть дверь. Потом поднял домофон и заказал две бокала красного вина и презервативы. Говорил так естественно, будто делал это постоянно. Меня это не задело. Мне показалось честным.

Я воспользовалась моментом, чтобы пойти в ванную и посмотреть на себя в зеркало. Щёки у меня пылали, глаза блестели. Я поправила причёску, провела языком по зубам и тихо сказала: это в последний раз. Я знала, что вру, произнося это. Я засунула руку под трусики и убедилась, что уже вся мокрая, губки распухли, стали скользкими. Я провела пальцем по клитору всего один раз и прикусила губу, чтобы не застонать вслух.

Когда я вышла, он уже налил вино в два бокала на низком столике перед двухместным диваном. Он поманил меня жестом. Я села рядом, положила сумку на пол и взяла предложенный бокал.

— За ту пятницу, которую мы не ждали, — сказал он.

Мы чокнулись. Едва успели сделать по два глотка, как его рука сначала осторожно, потом решительно легла мне на бедро. Он медленно провёл по ткани платья вверх, пока пальцы не оказались на полпути между коленом и бедром. Я ничего не сказала. Поставила бокал на стол и повернулась к нему.

Я поцеловала его первой.

Это был медленный поцелуй, без борьбы, как когда уже знаешь, что ночь целиком твоя. Его руки скользнули по моей спине и нашли застёжку платья. Он расстегнул её одним движением. Я расстёгивала ему рубашку пуговица за пуговицей, глядя ему в глаза и наслаждаясь чувством контроля, которого дома давно была лишена. Когда добралась до последней пуговицы, я провела рукой по его брюкам и сжала выпуклость. Стоял он каменно, выпирая через ткань. Он посмотрел на меня и усмехнулся краешком губ.

— Посмотри, что ты со мной сделала, — пробормотал он.

— Посмотри, что ты со мной сделаешь ты, — ответила я.

Мы встали. Платье упало на пол. Трусы и бюстгальтер я оставила на диване. Он стянул брюки, обувь и бельё с элегантной поспешностью человека, который уже знает хореографию. Его тело не было телом мальчика: это было мужское тело, с немного выпирающим животом, крепкими руками, широкими плечами. Его член был не длинный, но толстый, широкий у основания, с набухшей, тёмной головкой, направленной к пупку. На кончике блестела тонкая нитка прозрачной жидкости.

— Какая ты красивая, — сказал он без всякого театра.

Прежде чем он успел отвести меня к кровати, я сама опустилась на колени. Я не думала. Взяла его хуй одной рукой, сжала его у основания и провела языком от яиц до головки, медленно, потом взяла головку в рот, не размыкая губ. Адриан издал глухой стон и положил мне руку на затылок, не толкая, просто оставляя её там. Я заглотила его полностью, насколько могла, пока он не ударил мне в горло. Вытащила, плюнула на головку и снова принялась сосать, на этот раз помогая рукой. Я вылизывала ему яйца по одному, сосала их, как будто это были фрукты, а когда снова поднялась до головки, он уже дрожал.

— Хватит, а то я кончу тебе в рот, — хрипло сказал он.

— Ещё нет, — ответила я, глядя снизу вверх с полным слюны ртом.

Он поднял меня на руки, донёс до кровати, осторожно уложил и устроился рядом. Поцеловал шею, спустился к ключице, вылизал левый сосок, а другой рукой щипал правый. Он сосал мои груди, пока они не стали твёрдыми и красными, слегка прикусывая соски, натягивая их зубами, пока у меня не вырывался стон. Потом спустился по животу, поцеловал пупок, поцеловал пах, и без предупреждения раздвинул мне ноги и зарылся лицом между бёдер.

Первый же лиз заставил всё моё тело выгнуться. Он провёл плоским языком от входа в пизду до клитора — длинно, влажно, — и там наверху задержался, кружась, посасывая, дёргая губами. Он ввёл два толстых пальца внутрь и начал двигать ими, нащупывая то самое место, которое умел находить. Я схватила его за голову и вжала его лицо в себя. Мне не было стыдно. Я вслух умоляла его не останавливаться, сосать сильнее, лизать меня всю. Язык Адриана двигался так, словно карту моей пизды он знал всю жизнь. Когда я почувствовала, что вот-вот кончу, я сжала его голову бёдрами, из меня вырвался глухой крик, и я кончила ему в рот с дрожью, которая прошла по ногам. Он продолжал сосать до последней судороги, проглатывая всё, и только потом поднял лицо, блестя от моей влаги, и улыбнулся мне.

— Вкуснейшая, — сказал он, проводя языком по губам.

Когда он взобрался на меня, я положила ладонь ему на грудь.

— Надень презерватив. И выеби меня жёстко.

Он сделал это без возражений. Надел его одним рывком. Снова устроился сверху, раздвинул мне ноги коленями и медленно вошёл, глядя мне в лицо, чтобы прочитать реакцию. Его толщина постепенно растягивала меня, проталкивая, заставляя раскрыться, пока я не почувствовала его прижатым к самому дну. У меня вырвался длинный стон. Он не двигался сразу. Оставался там, вбитый до основания, пока целовал мне рот и уши и шептал грязные вещи полушёпотом.

— Какая ты узкая, Мариана. Какая у тебя вкусная пизда.

— Трахни меня, — сказала я ему на ухо. — Трахни меня так, словно я твоя.

Он начал двигаться. Сначала медленно, почти полностью вынимая его и снова вгоняя до упора, потом с более жёстким, сухим ритмом, пока кровать не начала биться о стену. Я обвила его талию ногами и вцепилась в его руки. Я чувствовала каждый сантиметр его члена, скользящего по стенкам моей пизды, врывающегося глубоко. Оргазм пришёл раньше, чем я ожидала. Я сжала всё, что могла, вокруг его члена, подавила стон в его плече и почувствовала, как по мне проходит длинная, густая волна, оставившая меня на несколько секунд тупой. Он не ослабил натиск. Продолжал вколачиваться, пока я кончала, растягивая мой пик, пока из глаз не выступили слёзы удовольствия.

Он не кончил. Вместо этого он сменил позу.

— Садись сверху, — попросил он, откидываясь на спину, с поднятым к потолку твёрдым членом, блестящим от смеси латекса и моих соков.

Я оседлала его. Взяла его член рукой, направила под себя и медленно опустилась, снова чувствуя, как он раскрывает меня изнутри. Я положила ладони ему на грудь и сказала на ухо, чтобы он не двигался, чтобы дал мне самой. Я начала медленно, поднимаясь и опускаясь, с грудями, свисающими почти у его лица, потом кругами, двигая бёдрами, будто танцую на нём, потом сжимая его изнутри каждый раз, когда опускалась вниз. Он схватил меня за бёдра, сосал мои соски с открытым ртом и шептал мне всякие вещи, пока позволял мне скакать на себе. Что я его королева, что я не должна останавливаться, что так идеально, что я должна стиснуть его хуй этой пиздой, которая просто роскошь.

Я откинулась назад, опираясь руками о его бёдра, и начала подпрыгивать на нём, запрокинув голову. С этого угла его хуй входил в меня иначе, глубже, задевая точку, от которой я стонала каждый раз, когда опускалась. Я провела пальцами по клитору, продолжая скакать на нём. Адриан смотрел, как я мастурбирую, сидя на нём, с приоткрытым ртом.

— Вот так, шлюшка, — сказал он. — Трогай себя для меня.

Когда я почувствовала, что он напрягся ещё сильнее и вот-вот кончит, я спрыгнула. Я не хотела, чтобы он кончал ещё. Я встала на колени на кровати, на четвереньки, задницей к его лицу, и оглянулась через плечо. Мне не нужно было ничего говорить. Он устроился сзади, провёл головкой члена по губам моей пизды, играя, размазывая по мне влагу, а потом резко вогнал его до самого конца. Первый же удар заставил меня укусить подушку и закричать в ткань.

Он схватил мои ягодицы обеими руками, сжал их, раздвинул, чтобы видеть, как входит и выходит, и сунул мне в зад мокрый от слюны большой палец. Только до первой фаланги. Этот небольшой добавочный толчок встряхнул меня целиком. Потом он схватил меня за талию, потом за волосы — не дёргая, а просто удерживая, как поводья, чтобы вбиваться сильнее. Каждый толчок заходил всё глубже. Я чувствовала, как его яйца бьют по бёдрам и по клитору, похлопывая, влажнея. Кровать скрипела. Я стонала, не сдерживаясь, говоря ему такие грязные вещи, о существовании которых даже не подозревала.

— Раздолбай меня, Адриан. Трахни меня сильнее. Кончи внутрь, дай мне всю свою сперму.

— Я кончаю, — предупредил он тихо, без театра, голос срывался от толчков.

Я снова сжала пизду вокруг его члена изо всех сил, и почти одновременно почувствовала, как он кончает внутри презерватива, с дрожью, прошедшей по всему телу. Он врезался до упора, замер там, и я почувствовала, как его член дёргается, выпуская внутри меня одно за другим длинные толчки. Я кончила снова, короче, нервнее, но не менее сладко, сжимаясь в спазмах, которые не могла контролировать. Я рухнула вперёд, лицом в простыни, с задницей, всё ещё поднятой, а он был сверху и дышал так, будто бежал. Когда он вышел, я почувствовала пустоту и тонкую струйку собственных соков, стекающую по бедру.

***

Мы ещё немного полежали в объятиях друг друга. Он молчал, я тоже. Приглушённый свет ночника и далёкий шум проспекта делали всё это менее реальным, чем было на самом деле. Когда я повернула голову и посмотрела на часы на стене, я вздрогнула.

— Мне нужно идти. Я сказала свекрови, что загляну днём.

— Останься ещё ненадолго, — попросил он без особой надежды.

— Не могу.

Мы быстро приняли душ: он первым, я потом. Мы вышли из мотеля, когда солнце уже начинало садиться. Адриан довёз меня до парковки, где я оставила свою машину. Прежде чем выйти, мы обменялись номерами. Мы оба понимали, что, скорее всего, воспользуемся ими. Мы оба сделали вид, что этого не понимаем.

— Береги себя, Мариана.

— Ты тоже.

Я поехала к дому свекров с ещё влажными волосами, с его запахом, прилипшим к коже под духами, и с пульсирующей пиздой. Когда свекровь открыла мне дверь, мне показалось — или я действительно это почувствовала, — что её взгляд задержался на моих глазах на секунду дольше обычного. Что золовка смотрела на меня с странной улыбкой с дивана. Что свёкор, целуя меня, задержался чуть дольше.

Никто мне ничего не сказал. Никто не мог знать.

И всё же тот вечер оказался одним из самых долгих в моей жизни.