Любовники, которых мы тем летом прятали в шкафу

Вилла «Las Buganvillas» пахла морем, жимолостью и нечистой совестью. Она стояла на утёсе на Коста-де-ла-Лус, двухэтажная, с четырьмя спальнями и террасой, с которой Атлантика открывалась до самого горизонта. Сильвия и Марта, дружившие с пятнадцати лет, уговорили своих мужей снять её на «романтические выходные». Чего их мужья не знали, так это того, что роман будет совсем не таким, каким они себе его представляли.

Сильвии было сорок восемь; широкие бёдра, тёмные волосы с несколькими упрямыми седыми прядями, которые она отказывалась красить, и умение лгать с улыбкой, обезоруживавшей даже самых подозрительных. Она была замужем за Роберто, торговым представителем сельхозтехники, коллекционировавшим брелоки с ярмарок и полагавшим, что чувство юмора — это повторять одну и ту же свадебную шутку всякий раз, когда в комнате собиралось больше трёх человек. В постели Роберто был пунктуален, краток и вежлив — три прилагательных, которые Сильвия в итоге стала связывать с визитами к зубному.

Марта, сорока шести лет, поменьше ростом и с поразительной ловкостью выбиравшаяся из щекотливых ситуаций, уже двенадцать лет была замужем за Эрнесто, досрочно вышедшим на пенсию механиком, жившим ради диванного атлетизма: орать имена игроков, когда он смотрел футбол с бутылкой пива в руке. Эрнесто трогал ей груди поверх ночной рубашки два раза в месяц, всегда по субботам, всегда перед сном, всегда не снимая с неё одежды.

В пятницу после обеда мужья уехали на арендованной лодке в Тарифу. Они обещали вернуться в воскресенье вечером. Как только арендованная машина исчезла за прибрежной дорогой, Сильвия достала телефон.

— У них максимум два часа, — сказала она. — Андрес и Серхио будут в семь.

— Отлично, — ответила Марта, снимая кольцо с пальца и убирая его в кухонный ящик между штопором и зубочистками. — Я позабочусь, чтобы Серхио вошёл через заднюю дверь. Ты займись Андресом через террасу. И если кто-нибудь позвонит, мы две респектабельные дамы, которые пьют аперитив.

— Я уже три недели не трахалась, Марта. Если Андрес не разорвёт меня сегодня надвое, я начну орать.

— Мне ли не знать. В последний раз Эрнесто довёл меня до оргазма во время чемпионата мира. И я не помню, какого именно.

В без пятнадцати семь зазвонил звонок у задней двери.

Серхио было сорок один, широкие плечи, челюсть будто высечена зубилом, и бутылка кавы в руке. Марта потащила его наверх и закрыла дверь главной спальни на задвижку. Прежде чем он успел поставить бутылку на прикроватную тумбочку, она уже опустилась перед ним на колени, расстёгивая его ремень стиснутыми зубами.

— Ни здрасьте, ни ничего, — прорычал Серхио.

— Позже поздороваюсь, — сказала Марта и рывком стянула с него брюки и трусы.

Член Серхио выскочил наружу, уже полутвёрдый, толстый и загнутый вверх, и Марта тут же взяла его целиком в рот, не дав ему опомниться. Серхио тихо ахнул, обеими руками схватил её за голову и начал медленно трахать её рот, глядя, как её накрашенные губы растягиваются вокруг его члена. Марта сосала, закрыв глаза, обильно пуская слюну, подаваясь сама себе навстречу, стараясь заглотить глубже, пока головка не упёрлась ей в горло и не возникло то возбуждающее щекотание рвотного рефлекса, которое заводило её едва ли не сильнее всего. Она на мгновение отстранилась, глубоко вдохнула и снова погрузилась до корня с влажным звуком, от которого Серхио затрясся с головы до ног.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — бормотал он. — Ты заставишь меня кончить через три минуты.

Марта вытащила его изо рта с непристойным чпоком, нитка слюны свисала с её губы.

— И не думай. Я хочу потом сожрать его целиком. А теперь трахни меня.

Она поднялась, стащила платье через голову и осталась в трусиках, с обнажённой грудью, соски уже твёрдые как камни. Серхио одним рывком сорвал с неё трусики — буквально, ткань треснула — и толкнул её лицом вниз на кровать. Раздвинул ей ноги коленом, схватил за бёдра и вошёл в неё одним мощным толчком, до самого конца. Марта застонала в одеяло, длинным, пронзительным стоном женщины, которой этого не хватало слишком долго.

— Вот так, вот так, вот так, — задыхалась она. — Сильно, чёрт, сильнее.

Серхио начал трахать её в ровном ритме, одной рукой хватая за волосы, другой вонзая пальцы ей в бедро. Матрас скрипел, изголовье било о стену, а Марта утыкалась лицом в подушку, чтобы не закричать, когда чувствовала, как член Серхио пробирается всё глубже. Она была настолько мокрой, что он скользил внутри с непрерывным влажным звуком, и каждый его удар заставлял её грудь подпрыгивать на простынях.

Спустя пять минут Сильвия открыла раздвижную дверь террасы. Андрес, сорок четыре года, с элегантными залысинами и руками, которые точно знали, как ими пользоваться, появился с коробкой туррона и кривой улыбкой. Сильвия молча втолкнула его в гостевую спальню и швырнула на кровать.

— Коробку на пол, — приказала она. — Руки — на меня.

Она взобралась на него сверху, всё ещё в летнем платье, и обеими руками схватила его за лицо, чтобы поцеловать его раскрытым ртом, глубоко загоняя язык, прикусывая нижнюю губу до тихого стона. Андрес одним рывком задрал ей платье выше бёдер и обнаружил, что на ней нет трусиков.

— Боже мой, Сильвия.

— Я уже четыре часа без них, жду тебя. Потрогай.

Андрес сунул руку ей между ног и нашёл промокшую киску, опухшие губы, клитор, пульсирующий под подушечкой пальца. Сильвия издала гортанный стон, как только он начал её ласкать, и заёрзала на его пальцах так, словно месяцами репетировала это движение. Андрес вогнал в неё сразу два пальца, и она вцепилась в изголовье кровати, груди покачивались под платьем.

— Сначала вылижи меня, — сказала она. — Мне нужен язык прямо сейчас, иначе я умру.

Сильвия перекатилась на спину и раздвинула ноги. Андрес полностью стянул с неё платье, бросил его на пол и зарылся лицом между её бёдер. Он начал жадно лизать её киску, плоский язык поднимался от входа к клитору, он сосал губы, засовывал язык внутрь. Сильвия цеплялась за его волосы, за грудь, щипала себя за соски, кусала подушку. Язык Андреса точно знал, где нажать, какими кругами двигаться, когда сосать клитор губами и когда быстро постукивать по нему кончиком языка.

— Там, там, там, не останавливайся, — задыхалась она. — Я сейчас кончу, не останавливайся, чёрт.

Её накрыло долгой дрожью, она прижимала голову Андреса к своей киске, закидывая ноги ему на плечи. Когда она наконец отпустила его, у него подбородок и щёки были мокрыми от неё, блестели под светом лампы, а на лице расплывалась улыбка удовлетворения до ушей.

— Теперь ты, — сказала Сильвия, всё ещё тяжело дыша. — Засунь уже.

Андрес разделся за три секунды и забрался на неё сверху. Его член был твёрдым, длинным, чуть менее толстым, чем у Серхио, но с той самой знакомой Сильвии изогнутостью. Он входил в неё медленно, миллиметр за миллиметром, наслаждаясь выражением её лица, когда чувствовал, как он входит. Сильвия впилась ему ногтями в спину, когда поняла, что он дошёл до самого конца.

— Трахни меня, Андрес. Без пощады. Как в тот раз в отеле в Кадисе.

И Андрес начал трахать её так, как она просила: без пощады, опираясь на руки, толкаясь всей тазовой костью, сталкиваясь лобком о лобок в ритме, от которого вся кровать сдвигалась к стене.

Следующий час вилла превратилась в симфонию сдержанных вдохов, приглушённых смешков и ритмичного скрипа двух матрасов плохого качества одновременно. В главной спальне Серхио поставил Марту на четвереньки и трахал её сзади, сжимая её груди снизу, кусая шею и затылок, шепча ей на ухо грязные слова.

— Какая задница, чёрт. Какая у тебя задница. Я кончу тебе на грудь, когда скажешь.

— В рот, — задыхалась Марта. — Когда закончишь, в рот. Я всё проглочу.

В гостевой спальне Сильвия и Андрес дошли до самой интересной части вечера — она с руками на изголовье, а он медленно кусал ей шею, член глубоко внутри, вталкиваясь медленно и глубоко, вырывая у Сильвии приглушённые стоны, — когда голос Роберто прогремел из гостиной, будто доносился со дна моря.

— Сильвия! Мы уже здесь, дорогая!

Сильвия застыла, а член Андреса всё ещё был внутри. Её лёгкие забыли, как дышать, на целых три секунды.

— Боже мой, — прошептала она. — Мотор сломался. Они приехали на такси из Тарифы.

— Что? — сказал Андрес, резко садясь и выскальзывая из неё с влажным щелчком.

— В шкаф. Быстро.

Андрес, голый, с всё ещё твёрдым и блестящим от пизды Сильвии членом, и с брюками в руке, забрался в встроенный шкаф гостевой спальни с той степенью достоинства, которую допускает подобная ситуация. Сильвия поспешно затянула пояс бордового бархатного халата, висевшего за дверью, чувствуя, как по бедру течёт нитка спермы и соков, и вышла в коридор как раз в тот момент, когда Роберто поднялся по последним ступеням.

— Вот так сюрприз! — пропела она голосом, который не успела достаточно отрепетировать. — Вы уже вернулись? Что случилось с рыбалкой?

— Ни одной грёбаной рыбы. Мотор на лодке сдох. Эрнесто вытаскивает холодильники из машины. Чем ты занималась?

— Ничем… растяжка. Те упражнения для поясницы, что велела физиотерапевт. Ты же знаешь, как это.

Роберто посмотрел на неё сверху вниз. У Сильвии были растрёпанные волосы, раскрасневшееся лицо, халат застёгнут кое-как, а груди без поддержки ходили ходуном под тканью.

— Ты потеешь.

— Растяжка очень интенсивная. Доктор говорит, что нужно нагружать мышцы.

***

В главной спальне у Марты дела обстояли куда хуже. Серхио прижал её к стене, поднял с пола, её ноги обвивали его талию, и он трахал её без презерватива короткими, быстрыми толчками, когда они услышали голос Эрнесто снизу:

— Марта! Спускайся, помоги мне с переносными холодильниками!

Марта с такой силой толкнула Серхио в сторону ванной в спальне, что ему пришлось ухватиться за полотенцесушитель, чтобы не упасть; его член всё ещё капал ею, сперма была на полпути наружу.

— В ванную. Забирайся в ванну и не шуми.

— В ванну? Марта, я был на грани.

— Ну и потерпишь. Под полотенца. Двигайся.

Серхио, совершенно голый, с каменно-твёрдым членом, указывающим в потолок, лёг в пустую ванну, пока Марта швыряла на него полотенца с полотенцесушителя. Затем она надела огромную футболку Эрнесто, найденную на стуле, вытерла внутреннюю сторону бёдер ручным полотенцем, провела пальцами по волосам и спустилась по лестнице с безупречной улыбкой, чувствуя, как её киска пульсирует на каждой ступеньке.

— Привет, дорогой, — сказала она. — Как вы меня напугали. Как прошла рыбалка?

— Катастрофа. Почему ты красная?

— Я делала пилатес в комнате.

— Ты ненавидишь пилатес.

— А я начала к нему проникаться. Он очень полезен для спины.

Эрнесто открыл рот, закрыл и больше ничего не сказал.

***

Мужья оставили холодильники на кухне, налили себе по пиву и устроились на диване с видом потерпевших крушение. Сильвия и Марта переглянулись с противоположных концов гостиной, как две актрисы, готовые импровизировать самую сложную сцену своей карьеры.

— Нам нужно их отвлечь, — прошептала Сильвия.

— Сколько времени нам нужно?

— Достаточно, чтобы вывести их так, чтобы они не увидели, как кто-то спускается по лестнице. И чтобы у меня перестало быть заметно, что между ног у меня пол-литра спермы.

— Поднимайся и мойся, бога ради. Я их отвлеку.

Сильвия спустилась в гостиную две минуты спустя, уже в трусиках, и села между двумя мужчинами с улыбкой ведущей телевизионного конкурса.

— Ребята, я как раз собиралась вам позвонить. Сегодня вечером ужинать придёт моя сестра Пилар. Со своим новым парнем. Менее чем через час.

Роберто широко раскрыл глаза.

— Пилар? Та, что из Валенсии? Сегодня вечером?

— Вы же знаете её, сама спонтанность. И двоюродная сестра Марты тоже придёт, с мужем. Итого ещё четверо. Лучше закажем пиццу, да?

Марта, которая только что спустилась, добавила с полнейшей убеждённостью:

— Так не придётся готовить. Всем гораздо удобнее.

Мужья переглянулись. Эрнесто почесал голову. Роберто кивнул с той покорностью, что приходит после многих лет брака.

Тем временем в шкафу гостевой спальни Андрес пытался дышать не слишком громко и не пытался не замечать, что вкус Сильвии всё ещё стекает у него по подбородку. Шкаф был старый, деревянный, и скрипел при каждом движении. Каждый раз, когда он переносил вес с одной ноги на другую, раздавался звук, будто кто-то наступал на гнилую доску в трюме корабля. Его член был наполовину твёрдым, зажатым напротив брюк, которые он держал как щит, и густая капля грозила упасть на паркет.

В ванной главной спальни Серхио лежал в пустой ванне под грудой махровых полотенец, молча потея, с всё ещё твёрдым членом, пульсирующим в такт сердцу, и думал, в какой именно момент жизни принял те решения, которые привели его сюда. С каждой минутой член у него немного сильнее распирал край полотенца, а яйца молили, чтобы кто-нибудь закончил то, что начала Марта.

Каждые десять минут Марта поднималась под предлогом «найти зарядку от телефона» и открывала дверь ванной ровно настолько, чтобы прошептать:

— Не шевелись. Эрнесто внизу.

И Серхио, под полотенцами, отвечал поднятым большим пальцем, а во второй раз схватил Марту за запястье и подтащил её руку к своему члену под махрой. Марта на миг закрыла глаза, почувствовав горячую твёрдую плоть в ладони, два раза медленно сжала, быстрый, прощальный ласковый жест, и вышла из ванной с нарушенным дыханием.

— Потом, — прошептала она.

— Потом, — повторил он.

***

Первая серьёзная кризисная ситуация случилась двадцать минут спустя.

Роберто объявил, что хочет принять душ до прихода воображаемых гостей. Сильвия перехватила его на лестнице с ловкостью футбольного латераля.

— Горячую воду отключили. Проблема с бойлером.

— Я приму холодный, мне всё равно.

— Нет-нет. Сейчас приедет техник. Я уже вызвала его раньше.

— Сантехник в восемь вечера?

— Аварийная служба. Очень дорого, но выбора не было.

Роберто посмотрел на неё так, как смотрит мужчина, проживший в браке слишком много лет, чтобы верить всему подряд, но и слишком много, чтобы захотеть выяснить правду.

— Тогда я просто умоюсь в ванной в коридоре, — сказал он и повернул направо.

Сильвия медленно выдохнула и бегом поднялась наверх, как только он исчез.

— Андрес. Надо тебя переместить. Роберто может подняться в любой момент, а этот шкаф скрипит.

— Куда мне идти?

— В большую ванную главной спальни. К Серхио.

— К Серхио?

— Это единственный вариант. В трусах, давай.

Андрес пересёк коридор в трусах и носках, всё ещё сжимавших его член, и вошёл в ванную главной спальни с осторожностью человека, который знает, что его достоинство на эту ночь уже достигло предела. Внутри Серхио приподнял полотенце и посмотрел на него из ванны. Он был совершенно голый, наполовину прикрытый, и невозможно было не заметить, что член у него твёрдый как камень.

— Привет, — сказал Серхио.

— Привет, — ответил Андрес, осторожно закрывая дверь.

Серхио посмотрел на пах Андреса, потом на свой, потом на потолок.

— Мы оба в одинаковом состоянии, да?

— Три недели ожидания, — пробормотал Андрес. — Я застрял на половине.

— Я был в секундах от конца.

— Ты голоден? Марта протолкнула мне под дверью полбутерброда.

— Что это вообще за ситуация?

— Та, которую мы выбрали, — сказал Серхио с философией, которая в тот момент была последним, что Андрес хотел слышать.

Андрес сел на пол, прислонившись спиной к стене, и попытался думать об асексуальных вещах. Счета бухгалтера. Ноги тёщи. Рождественская речь. Не помогало: член всё ещё пульсировал, как будто жил собственной жизнью, и требовал что угодно, любую помощь, любую дырку, хоть руку, хоть собственную. Он посмотрел на Серхио. Серхио посмотрел на него. Оба всё поняли и оба одновременно отвели глаза.

— Да ни за что, — сказал Андрес.

— Да ни за что, — подтвердил Серхио.

Они просидели в молчании долгую минуту. В конце концов Андрес просунул руку под резинку трусов, сжал свой член и начал медленно мастурбировать, глядя в кафель на потолке. Серхио сделал то же самое под полотенцем. Никто ничего не сказал. Это был самый тихий и самый достойный пакт за весь вечер.

— Ты думаешь о ней? — прошептал Серхио через некоторое время.

— О своей. Заткнись.

— Я тоже.

Оба кончили с разницей в десять секунд, прикусив губу, каждый в своё полотенце, каждый думая о женщине, которая внизу лгала своему мужу.

***

Второй кризис случился в девять пятнадцать.

Эрнесто решил, что хочет надеть пиджак к ужину. Пиджак, насколько он прекрасно помнил, лежал в шкафу главной спальни. Марта увидела, как он направляется к лестнице, и мгновенно включила режим тихой паники.

— Дорогой, — сказала она, становясь перед ним. — Синий пиджак в машине. Я видела его раньше, когда доставала холодильник.

— Нет, я утром положил его в шкаф. Я уверен.

— Ты путаешь. Я убрала его в сумку в багажнике, чтобы он не помялся в дороге.

— Зачем тебе класть мой пиджак в багажник, ничего мне не сказав?

— Потому что я заботливая жена.

Эрнесто смотрел на неё три секунды. Марта выдержала его взгляд, не моргнув.

— Тогда я пойду посмотрю, — сказал он наконец.

— Я с тобой, — ответила она и пошла за ним в гараж.

Пока они были внизу, Сильвия предупредила обоих мужчин в ванной.

— Вам надо уходить до их возвращения. В подсобной спальне есть окно, выходящее в боковой сад. Можно спуститься по навесу.

— Сколько до земли? — спросил Андрес.

— Три метра. Может, чуть больше. Там куст лаванды смягчит падение.

— Куст лаванды?

— Большой. Сначала оденетесь, конечно.

Сильвия посмотрела на них секунду. Андрес в трусах, Серхио с полотенцем на бёдрах, оба растрёпанные и с безошибочным запахом того, что они только что сделали сами с собой. Её разобрал нервный смех — наполовину виноватый, наполовину горячий.

— Вы серьёзно, ребята?

— Санитарная чрезвычайная ситуация, — сказал Серхио.

— Про куст правда, — добавил Андрес. — Я тебя провожу.

Оба мужчины посмотрели друг на друга так, что это могло бы перейти в спор, но вместо этого всё закончилось тем, что они молча принялись искать рубашки. Сильвия закрыла дверь ванной и спустилась проверить, что Марта всё ещё отвлекает Эрнесто у багажника.

***

Третья кризисная ситуация стала решающей и самой близкой к катастрофе.

Когда Андрес и Серхио, уже одетые, пересекали коридор по пути к подсобной спальне, Роберто поднялся по лестнице с бутылкой вина в руке и столкнулся с ними лицом к лицу.

Последовала тишина примерно на две секунды, которая казалась целым годом.

Сильвия, шедшая позади, среагировала раньше, чем мозг успел закончить план.

— Роберто, это техники бойлера. Они только что закончили.

Роберто посмотрел на них. У Андреса рубашка была навыпуск, ботинки не завязаны. У Серхио волосы прижаты с одной стороны, а на щеке — след от полотенца.

— Техники бойлера.

— Ночная смена. Я тебе уже говорила.

— Ты сказала, что они приедут. Не что они уже здесь, внутри.

Андрес, который в обычной жизни по вторникам вечером преподавал любительский театр в районном общественном центре, импровизировал с восхитительной убеждённостью:

— Добрый вечер. Всё исправлено. Небольшая проблема с давлением во вторичном контуре. Ничего серьёзного.

— А почему они вышли из ванной главной спальни? — спросил Роберто, не двигаясь.

— Потому что бойлер подключён к этой ванной, — сказал Андрес без малейшего колебания.

— Все бойлеры подключены ко всем ванным, — добавил Серхио с авторитетом человека, не знающего о бойлерах решительно ничего, но верящего в себя с непоколебимой верой.

Роберто ещё секунду наблюдал за ними. Потом посмотрел на Сильвию. Потом снова на них. Что-то в его выражении говорило о том, что он складывает точки, которые предпочёл бы не складывать до конца.

— Ну что ж, — сказал он наконец. — Спасибо.

— Не за что, — сказали оба одновременно.

Эрнесто, который только что поднялся вслед за Мартой с синим пиджаком, действительно найденным в багажнике, увидел, как они проходят к лестнице.

— Это кто такие?

— Люди по бойлеру, — сказала Марта.

— В такое время?

— Ночная смена. Я тебе потом объясню.

— А почему у того волосы мокрые?

— Он руки мыл, — сказала Сильвия из коридора. — Они очень чистоплотные.

Эрнесто кивнул с той медлительностью, с какой кивнул бы человек, не до конца убеждённый, но уже не имеющий сил тянуть нитку дальше.

***

Андрес и Серхио спустились по лестнице с невозмутимостью двух людей, закончивших рабочий день, пересекли гостиную, коротко кивнув мужьям, и вышли через главный вход.

Как только машина выехала по подъездной дорожке и задние огни исчезли за поворотом, Сильвия и Марта заперлись на кухне, прислонились спинами к двери и ровно через пять секунд начали хохотать. Тихим, нервным, сдержанным смехом людей, только что спасших то, чем вообще не следовало рисковать.

— Ещё чуть-чуть, — прошептала Сильвия, переводя дыхание.

— Серхио не кончил, — сказала Марта. — Он был почти на грани, а я оставила его в ванне. Он меня ненавидит.

— Андрес тоже. Ну. Андрес там наверху что-то сделал, он мне знаками сказал. Даже трогательно.

— Они дрочили в ванной?

— Оба. Вместе. Не глядя друг на друга.

Марта закрыла рот обеими руками, чтобы не завыть от смеха. Сильвия вцепилась в кухонную стойку, едва не плача.

— В следующий раз организуемся лучше, — сказала Марта, когда смогла вдохнуть.

— В следующий раз следующего раза не будет.

— Ты так же сказала прошлым летом в Аликанте.

Сильвия налила две рюмки из оставшейся кавы — последней, пережившей эту ночь без потерь, — и они молча чокнулись у окна кухни, выходившего в тёмный сад. На ней всё ещё были мокрые трусики от туда-обратно-из пизды, и с каждым движением она чувствовала, как они липнут к коже, как тёплое напоминание.

Из гостиной доносился безошибочный звук телевизора. Роберто и Эрнесто нашли футбольный матч, и для них в мире больше ничего не существовало.

— За шкафы с хорошей вентиляцией, — сказала Марта.

— За техников бойлера, умеющих импровизировать, — добавила Сильвия.

Они беззвучно чокнулись. Снаружи Атлантика по-прежнему была там же, где всегда, равнодушная и огромная, а лаванда в саду пахла сильнее после того, как на неё кто-то обрушился всем телом.

Они снова рассмеялись — медленно, с тем особым смешением облегчения и адреналина, которое остаётся после хорошо удержанной лжи, когда её наконец можно отпустить. А в телефоне Сильвии, спрятанном в кармане халата, уже вибрировало сообщение от Андреса, состоявшее из трёх слов: «Когда снова?».