Мой муж уехал и оставил своего кузена присматривать за мной
Марие́ла была на шестом месяце беременности. Круглый, тугой живот уже отчетливо выпирал под легким домашним халатом, а грудь так выросла, что болела даже от прикосновения ткани. Дамиан, ее муж, должен был уехать на целую неделю в другой город по семейному делу, которое нельзя было отложить.
Перед отъездом он позвал своего кузена Родриго и без лишних слов попросил об одолжении.
— Оставайся дома, присматривай за ней, не оставляй ее одну ни на минуту, — сказал он. — Ты же знаешь, как у нее с гормонами.
Родриго согласился, не раздумывая. Он приехал в тот же вечер с маленькой сумкой и поселился в гостевой комнате. Марие́ла встретила его дружескими объятиями, но что-то в том, как он разглядел ее с головы до ног, потом весь день не выходило у нее из головы.
В первый вечер они сели за обеденный стол. Она приготовила что-то простое: миланесы, салат и бокал вина для него. Марие́ла пила только воду. Разговор начался спокойно, но Родриго то и дело бросал на нее боковые взгляды, отмечая, как живот натягивает халат и как твердо проступают соски под тканью.
— Расскажи, как ты себя чувствуешь со всем этим, — спросил он, подливая себе вина.
Она вздохнула и положила руки на живот. Голос у нее вышел тише, чем она хотела.
— Плохо, Родриго. Эти гормоны весь день держат меня на пределе. Такая течка, что ничем не проходит. Дамиан уехал сегодня утром, и я уже скучаю, но даже он последние месяцы за мной не поспевал. Живот тяжелый, грудь горит от того, какая она набухшая, и все, о чем я думаю, — это чтобы кто-нибудь отодрал меня до упора.
Родриго замер с вилкой в воздухе. Он почувствовал, как член начинает набухать внутри штанов.
— Не знал, что у тебя так, — сказал он, стараясь звучать спокойно. — Расскажи еще.
Марие́ла прикусила губу. Халат у нее разошелся в декольте, открывая начало тяжелой груди.
— Не знаю, стоит ли тебе это говорить, но я в отчаянии. С тех пор как он вышел за эту дверь, я только об этом и думаю. Я трогала себя под столом, пока готовила, и уже вся промокла. Эти гормоны меня просто с ума сводят. Я хочу, чтобы меня трахнули жестко, чтобы мне сосали грудь, пока она не начнет течь, чтобы со мной сделали все что угодно. Ты понимаешь?
***
Родриго сглотнул. Он уже был твердый, явно проступая под тканью. Он медленно встал, обошел стол и остановился перед ней.
— Слушай, Марие́ла… если хочешь, я покажу тебе, что у меня есть. Потому что я тоже завелся, как только увидел тебя с этим животом.
Не дожидаясь ответа, он расстегнул ширинку и достал член. Он был толстый, с выступающими венами, с красной, налитой головкой, направленной прямо ей в лицо. Марие́ла широко раскрыла глаза и уставилась на него так, будто перед ней было какое-то открытие.
— Боже, какой у тебя хуй, кузен, — пробормотала она. — Гораздо больше, чем у Дамиана. Дай потрогать.
Она протянула руку и крепко обхватила его. Горячая ладонь сомкнулась вокруг ствола и начала медленно двигаться вверх-вниз. Родриго тихо застонал. Она подалась вперед, все еще сидя, и глубоко вдохнула запах кожи.
— Пахнет мужиком, — сказала она и без предупреждения взяла его в рот.
Она сосала жадно, с мокрыми, чавкающими звуками, заглатывая до половины, пока язык кружил вокруг головки. Родриго положил руку ей на затылок и слегка надавил.
— Вот так, Марие́ла… какой у тебя рот.
Она вытащила член на секунду, задыхаясь, с ниточкой слюны на подбородке.
— Хочу, чтобы ты трахнул меня сегодня ночью. Сейчас же. Посмотри, какая я.
Она подняла халат, раздвинула ноги и показала выбритый секс, опухшие красные губки и дорожку влаги, стекающую по бедру. Круглый живот возвышался над всем этим, натянутый и красивый.
Родриго опустился на колени между ее ног. Развел ей бедра и приблизил лицо. Он вылизал ее снизу вверх, медленно, и она запрокинула голову с долгим стоном.
— Вот там… не останавливайся.
Он просунул язык как можно глубже, одновременно сжимая ее грудь поверх халата. Марие́ла распахнула его совсем и вынула грудь: огромную, с темными твердыми сосками, влажную.
— Пососи и их тоже. Они полные.
Родриго поднялся и припал к одной груди. Он сосал сильно, и теплый струйкой потек молоко, наполняя ему рот. Она вскрикнула от удовольствия и потребовала еще. Пока он сосал, он ввел ей два пальца, которые входили и выходили с влажным хлюпаньем. Марие́ла двигала бедрами навстречу его руке.
— Хочу твой хуй уже. Трахни меня, Родриго. Как животное.
***
Он помог ей встать и отвел к дивану в гостиной. Уложил ее на бок, подложив под живот подушку, чтобы ей было удобно. Поднял ей ногу и потер головкой по мокрым губкам.
— Скажи, что хочешь, чтобы я тебя трахнул, — попросил он хриплым голосом.
— Хочу, чтобы ты меня трахнул. Войди до конца, только аккуратно с животом.
Он вошел одним резким толчком. Она была настолько мокрой, что он вошел до упора без всякого сопротивления. Оба застонали одновременно. Родриго начал медленно, входя и выходя полностью, чувствуя, как она сжимает его.
— Какая ты тугая, даже беременная, — процедил он сквозь зубы.
Марие́ла отталкивалась бедрами назад.
— Быстрее. Сильнее. Хочу по-настоящему чувствовать тебя внутри.
Он ускорился. Звук кожи о кожу заполнил комнату. Он схватил свисающую грудь и сжал ее, и снова из нее выступило немного молока.
— Смотри, как ты течешь, пока я тебя трахаю.
Она рассмеялась сквозь стоны.
— На эту неделю я твоя. Трахай меня все дни, пока его нет. Используй меня всю.
Родриго повернул ее еще немного и нацелился ей в зад. Он подготовил ее слюной и пальцем, потом двумя, пока она тяжело дышала. Когда он вошел, то сделал это осторожно, медленно, пока не погрузился полностью. Он трахал ее там, медленнее, одновременно вводя спереди пальцы.
— Я везде полная. Не останавливайся.
Стоны Марие́лы стали громче. Родриго почувствовал, что вот-вот взорвется.
— Я сейчас кончу. Куда хочешь?
— Внутрь. Наполни меня.
Он вышел, снова уложил ее на бок и снова вошел спереди. Трахал сильно, быстро, пока оргазм не накрыл его с головой. Он вошел до конца и выплеснул густые горячие струи. Она задрожала и тоже кончила, сжимая его в спазмах.
***
Марие́ла все еще дрожала, сокращаясь вокруг толстого члена Родриго. Он оставался глубоко внутри, чувствуя, как она выжимает из него последние капли. Никто не двигался, но их тела по-прежнему были соединены, влажные от пота и пульсирующие.
— Какой же ты мужик, — прошептала она, чуть повернув голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Мне всегда нравилось трахаться, еще с очень юных лет. В районе у меня была репутация шлюхи, и, если честно, я ее заслуживала. Дамиан никогда не знал, какой бешеной я была, когда была незамужней. Ты снова пробуждаешь во мне все это.
Родриго усмехнулся с ухмылкой, оставаясь внутри нее. Он двинул бедрами коротко и глубоко, вырвав у нее еще один стон.
— Да ну? Вот оно как. У меня тоже есть что вспомнить, кузина, — сказал он, и голос у него потяжелел. — Я всегда трахал девушек Дамиана. Всех. Они приходили ко мне неудовлетворенные, мокрые, но без того, чтобы кто-то обслужил их как они того заслуживали. Я брал их, вбивал хуй до упора и заставлял кричать. Потом они возвращались ко мне тайком, потому что он никогда не трахал их так, как я. И теперь твоя очередь.
Марие́ла стиснула его, услышав это, и из груди у него вырвался хриплый стон. Ее глаза блестели от новой вспышки возбуждения.
— Это заводит меня еще сильнее, — выдохнула она. — Знать, что это ты воровал у своего кузена девок. Хочу того же. Хочу, чтобы ты пользовал меня всю эту неделю. Когда угодно, где угодно. Сделай меня своей тайной любовницей, Родриго. И когда он вернется, я все равно буду мокрой, думая о тебе.
Родриго снова начал двигаться, выходя почти полностью и возвращаясь с силой, сдержанно, бережно по отношению к животу, но с явным намерением трахать ее до конца.
— Тогда скажи это прямо. Скажи, что теперь ты моя.
— Я твоя, — простонала она, отводя зад назад, чтобы принять каждый толчок. — Трахни меня сильнее. Делай со мной то же, что делал с другими.
Он ускорился еще немного, влажный звук заполнил тишину. Сжал ей грудь, и еще одна струйка молока смочила его пальцы.
— Вот так мне нравится. На этой неделе я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь думать ни о чем другом. А когда закончу, ты все равно останешься моей.
Марие́ла кончила снова только от его слов, с новыми силами сжимая его, пока из груди у нее вырывались долгие, громкие стоны.
***
— Ночь только начинается, — сказала она, когда перевела дыхание. — Через немного времени я захочу тебя снова. И завтра. Всю неделю ты будешь моим мужиком, пока Дамиана не будет дома.
Родриго улыбнулся, все еще внутри нее.
— Рассчитывай на это.
Они так и остались обнявшись на диване, пока член пульсировал и медленно опадал. Марие́ла чувствовала, как по бедрам у нее стекает жидкость, и жар от гормонов не спал ни на чуть-чуть. Она знала, что эта первая ночь закончится далеко не одной встречей: в кровати, у кухонного стола, даже в душе.
Они поднялись в спальню. Родриго снова уложил ее на бок, поднял ей ногу и опять вошел в нее. Сначала двигался медленно, пока она закрывала глаза, тихо постанывая. Следующие часы превратились в марафон: на боку, на четвереньках с подушками, сидя сверху и двигая бедрами, пока он сосал ей грудь. Каждый раз, когда он кончал, она просила еще.
На рассвете оба были измотаны, а вся комната пропахла сексом. Тело Марие́лы было отмечено, и из груди у нее все еще подтекало молоко. Родриго поцеловал ей живот.
— Эта неделя будет лучшей в моей жизни, — прошептала она.
И именно так прошли семь дней отсутствия Дамиана. Родриго исполнил свою роль присматривающего самым плотским образом, превратив дом в убежище непрерывных встреч. Марие́ла, подстегнутая гормонами, стала ненасытной, отдаваясь без стыда.
***
Когда Дамиан вернулся в конце недели, дом пах чистотой, и Марие́ла встретила его широкой улыбкой и долгим, глубоким поцелуем. Они сели в гостиной поговорить. Он рассказал обо всей поездке, как устал и как сильно скучал по ней. Она сказала, что все было хорошо, что Родриго прекрасно о ней позаботился.
— Я была спокойна, милый, — солгала она сладким голосом. — Он святой, помог мне во всем.
Дамиан улыбнулся, обнял ее и погладил по животу.
— Я очень скучал по тебе. Пойдем в спальню, хочу почувствовать тебя.
Они поднялись в спальню. Марие́ла медленно сняла халат. Дамиан застыл, увидев ее со спины: ягодицы были покрыты красноватыми пятнами, следами сильных рук. Он подошел и осторожно прикоснулся.
— Что с тобой случилось? — встревоженно спросил он. — Тебе больно?
Она обернулась, посмотрела на него невинными глазами и погладила по лицу.
— Не волнуйся, милый. Это из-за беременности. Гормоны все у меня распухают, кожа становится чувствительной, и от любого прикосновения появляются синяки. А еще живот тяжелый, и я сама то и дело ударяюсь о вещи. Врач сказал, что это нормально. Ничего страшного.
Дамиан все еще смотрел на отметины, по-прежнему обеспокоенный. Марие́ла медленно опустилась перед ним на колени, стянула с него штаны и достала член.
— Дай я тебя успокою, — прошептала она и в одно движение взяла его в рот.
Она сосала жадно, опускаясь до самого основания, пока язык кружил вокруг. Он застонал, на секунду забыв о следах. Она посмотрела на него снизу вверх и на мгновение выпустила его изо рта.
— Это просто беременность, милый. Твой хуй меня всегда успокаивает. Дай я отсосу тебе, пока ты не кончишь.
Она снова начала сосать быстрее, одной рукой сжимая его, а другой незаметно трогая себя. Дамиан запрокинул голову назад.
— Ладно… если врач так говорит…
Она ускорилась, пока он не выдержал и не излился ей в рот. Марие́ла проглотила, вытерла языком и встала с улыбкой.
— Видишь? Ты уже спокойнее. Иди, обними меня. Эта неделя без тебя была длинной.
Дамиан обнял ее. В глубине души у него оставалось сомнение, но возбуждение его утихомирило. Он больше не спрашивал. Марие́ла уснула прижавшись к нему, с тайной, пульсирующей в тишине: она знала, что в следующий раз, когда он уедет, Родриго снова поселится в гостевой комнате.