Моя секретарша помогла моему мужу, пока я болела

Прошло уже несколько лет с тех пор, как Елена и Матео поженились. У них была маленькая дочь, София, и повседневная жизнь крутилась вокруг работы, школы и супружеской рутины. Елена, адвокат в юридической фирме в центре города, давно оставила хор, в котором пела до рождения девочки, но музыка для неё по-прежнему оставалась незавершённой главой жизни.

Однажды октябрьским утром, гуляя с Софией в парке неподалёку от дома, она наткнулась на объявление на доске: «Женский хор “Армония” — ищем новые голоса. Репетиции по вторникам и четвергам». Два вечера в неделю. Это идеально вписывалось в её график.

Тем вечером, когда София уже спала, Елена села рядом с Матео на диван, держа в руках листовку.

— Сегодня я кое-что нашла, — сказала она, протягивая её ему. — Как думаешь, я могла бы?

Матео не спеша прочитал, как он всегда читал всё подряд.

— Если тебе этого хочется и мы не запустим дом, не вижу причин отказывать. Ты же знаешь, что я думаю о порядке приоритетов.

— Знаю, — ответила она, на секунду опустив взгляд. — Я не хочу, чтобы в этом что-то изменилось.

Этот разговор у них уже бывал не раз и в разных вариантах. В их доме у руля был Матео, и Елену это устраивало. На следующий день она записалась.

Хор вернул ей то, чего она не хватало уже много лет. Энергия петь среди других женщин, сосредоточенность репетиций, чувство единения, когда один голос совпадает со следующим. Дирижёр, маленькая, жёсткая на характер пожилая женщина, уже через несколько недель перевела её в первые сопрано. Матео ходил на все концерты вместе с Патрисией, общей подругой их обоих, и, глядя на неё на сцене, улыбался с тихой гордостью.

Между ними троими существовала естественная динамика, которую любой внимательный наблюдатель заметил бы сразу. Патрисия была частью их пейзажа так давно, что уже не ощущалась гостем, а скорее ещё одним элементом домашнего равновесия.

***

В середине ноября София начала жаловаться на боль в горле и температуру. Вирус, который уже несколько недель ходил по школе. Ничего серьёзного, но достаточно, чтобы оставить её дома на несколько дней.

— Я останусь с ней, — сказала Елена, убирая влажную прядь со лба горячей девочки. — В четверг на репетицию я не пойду.

— Всё, что тебе нужно, — ответил Матео. — Я помогу чем смогу.

На той неделе ему почему-то меньше, чем обычно, хотелось работать. Он начал приносить домой стопки тяжёлых отчётов, из тех, что подписывал в компании, не читая, и отдавал их Елене, чтобы она проверяла их, пока София спит.

— Не люблю, когда ты без дела сидишь, — говорил он, кладя документы на стол в гостиной. — Да и у меня они уже копятся.

Елена принимала их без возражений. Её переполняла гордость за то, что она может помочь ему, пусть даже ценой свободного времени, которое оставался у неё между уходом за Софией.

Но вирус быстро добрался и до неё. Однажды утром она проснулась с тяжёлой головой, болью в спине и усталостью, которую не снимал даже кофе. Когда тем вечером пришёл Матео и нашёл её укутанной в плед на диване, с двумя нераскрытыми отчётами на коленях, он понял, что так дальше не пойдёт.

— Я не могу сосредоточиться, Матео. Прости. Я пытаюсь, но буквы у меня расплываются.

Он на минуту задумался, нахмурившись.

— Позвоним Камиль. Пусть после работы зайдёт в офис, и мы всё проверим вместе.

Елена с облегчением кивнула.

— Да. Позвони ей сам. Я потом напишу ей сообщение, поблагодарю.

Камиль была секретаршей в офисе Елены. Молодая девушка, испано-француженка, миниатюрная, со светлыми волосами до плеч и медовыми глазами, менявшимися в зависимости от света. Много лет назад Матео, работавший в той же компании, что и его жена, но на другом этаже, подарил Камиль маленькую кофеварку для её стола, и с тех пор у них появился обычай: каждое утро, когда он поднимался поздороваться с Еленой, Камиль уже ждала его с чёрным кофе и двумя кусочками сахара.

Она ему нравилась. Даже больше, если быть честным с самим собой. Узкая талия, манера двигаться, привычка прикусывать ручку, когда сомневалась, круглая, упругая задница, обрисовывавшаяся под прямыми юбками. Все эти детали он годами складывал в памяти, не позволяя себе о них думать, убрав в мысленный ящик, где лежала и фантазия оттрахать её прямо на столе его жены.

На следующее утро, когда Камиль принесла ему кофе, как всегда, Матео предложил ей эту идею.

— Камиль, мне нужна твоя помощь с несколькими отчётами на этой неделе. Елена и София лежат с температурой, а работы у меня навалилось. Это будет после семи, когда все уйдут.

Она подняла взгляд от подноса. На секунду в глазах у неё вспыхнул огонёк, прежде чем она ответила.

— Конечно. Рассчитывай на меня.

— Лучше в кабинете Елены. Там места больше.

Позже Елена позвонила ей с дивана, с глухим от болезни голосом.

— Камиль, спасибо. Правда. Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Пустяки, — ответила девушка. — Береги себя, шеф. Я всё сделаю.

***

Тем вечером, в семь пятнадцать, Матео запер на ключ дверь в коридор. Здание было пустым. Горел только свет в кабинете Елены, и где-то далеко гудел кондиционер, который никто не выключил.

Камиль пришла с двумя кофе и улыбкой, которая была точно такой же, как в первый день и одновременно совершенно другой. На ней была прямая бежевая юбка и шёлковая блузка с двумя расстёгнутыми пуговицами, открывавшими начало маленьких, упругих грудей без лифчика под ней.

— Дай сюда, — сказал Матео, забирая у неё стаканчики. — Садись.

Они начали проверять первый отчёт на маленьком диване в углу. Камиль, не подумав или, наоборот, подумав слишком много, села ему на колени, как делала много лет назад, когда ещё не встречалась со своим тогдашним парнем. Очень давно она так не делала. Оба это почувствовали, и оба почувствовали, как член Матео начинает подниматься под брюками, упираясь в задницу девушки.

— Помнишь эту позу? — пробормотала она, делая вид, будто сосредоточена на бумаге, едва заметно двигая бёдрами, чтобы удобнее устроиться на бугре.

— Помню.

Рука Матео легла на бедро Камиль, пока он показывал ей абзац. Он держал её там дольше, чем было нужно, а потом поднял выше, забираясь под край юбки. Она не отстранилась. Наоборот: чуть раздвинула ноги.

— Здесь ошибка в цифрах, — сказал он, не глядя на цифры.

— Да, — ответила Камиль, тоже не глядя.

Они говорили тихо, хотя вокруг не было никого, кого стоило бы беспокоить. Близость этого требовала. Когда он чуть сильнее наклонился, чтобы показать что-то на следующей странице, его губы оказались на уровне её шеи. Камиль повернула лицо, и первый поцелуй получился так, почти случайно, без слов, которых кто-либо из них искал.

Но второй был уже намеренным. Он разомкнул ей губы языком, прикусил нижнюю, схватил за затылок. А после третьего они уже не отрывались друг от друга. Матео расстегнул оставшиеся пуговицы блузки и достал одну грудь, сжав её раскрытой ладонью, зажав пальцем сосок до твёрдости. Камиль застонала ему в рот.

— Камиль, ты понимаешь, что будет, если мы продолжим, — сказал он, отстранившись на сантиметр.

— Понимаю.

— И ты знаешь, что я не остановлюсь.

— Это я тоже знаю.

Матео положил ей руку на затылок и повёл вниз, пока она не оказалась на коленях на ковре в кабинете, между его ног. Камиль расстегнула ему молнию брюк безо всяких указаний и двумя руками стянула трусы вниз. Член Матео выскочил вверх, толстый, с уже блестящим от капли предэякулята кончиком. Когда он вытащил его полностью, девушка на секунду посмотрела на него с выражением, в котором смешивались ожидание и лёгкая тревога, словно она прикидывала, с чего начать.

Начала она с яиц. Она брала их в рот по одному, медленно посасывая, прижав плоский язык снизу, а рукой держала основание члена и медленно дрочила ему. Она вылизала всю кожу мошонки, снова отсосала их, а потом поднялась языком по толстой вене с обратной стороны к головке. Она поцеловала влажным поцелуем кончик и взяла головку члена в рот, втягивая его с впалыми щеками.

Он выдохнул низкий звук. Положил обе ладони ей на голову, крепко схватил светлые волосы и, не предупреждая, одним толчком всунул член ей до самого горла.

Камиль поперхнулась. Отдёрнула лицо, закашлявшись, схватилась за шею, на глазах у неё выступили слёзы, а из подбородка свисала густая нить слюны.

— Мне не нравится это ощущение, — сказала она хрипло. — Мне страшно.

Матео спокойно провёл большим пальцем по её щеке.

— Я знаю. Именно это я и хочу, чтобы ты научилась контролировать. Я буду направлять тебя. Доверься мне.

Она сглотнула. Кивнула, глаза блестели, но сомнение до конца не исчезло. Матео одной рукой удержал её лицо, а другой поднёс член к губам и потёр головкой о рот, пока она не раскрыла губы.

— Открой. Ещё. Высуни язык.

Камиль подчинилась. На этот раз он входил медленно, скользя по её языку, миллиметр за миллиметром, пока головка не коснулась глубины. Она снова отдёрнула голову при первом же соприкосновении, закашлявшись, с влажными глазами и струйкой слюны, стекавшей между грудей.

Матео дал ей перевести дыхание. Он молча посмотрел на неё, и через мгновение девушка сама, задыхаясь, снова раскрыла рот и сама поднесла к губам член.

— Ещё раз, — сказал он. — И теперь дыши носом, когда дойдёшь до конца. Не думай. Глотай.

Они повторили это пять, шесть, семь раз. С каждым разом Камиль выдерживала на секунду дольше, прежде чем закашляться. Он хвалил каждый успех короткими, сухими фразами, не теряя спокойствия, подталкивая её чуть дальше каждый раз.

— Хорошая. Вот так. Ещё раз. Чуть глубже. Не сжимай горло. Очень хорошо, девочка.

Макияж Камиль потёк у неё под глазами. Слюна стекала по подбородку и смачивала груди и шёлковую блузку, прилипавшую к коже. У неё покраснели уголки губ от того, как сильно ей приходилось растягивать рот вокруг толщины члена. И всё же в какой-то момент она перестала кашлять. Она научилась расслаблять челюсть и заднюю стенку горла, дышать носом в те короткие промежутки, которые он ей оставлял, глотать, когда чувствовала, как головка проходит внутри. Член Матео входил весь, полностью, пока яйца не ударялись о её подбородок, а нос не прижимался к лобковым волосам.

Он обеими руками держал её за волосы и начал трахать её рот в своём собственном ритме, владея моментом, не оставляя снаружи ни миллиметра. Он всаживал член до самого конца, удерживал его внутри две секунды, три, чувствуя, как горло девушки сжимается в спазмах вокруг головки, а потом вытаскивал лишь для того, чтобы снова вогнать его до упора. Камиль ещё пару раз поперхнулась, выплёвывая нитки густой слюны на собственную грудь, но не отстранилась. Она хотела ему угодить. Обеими руками она вцеплялась в его бёдра и ловила ритм, подавая лицо вперёд, чтобы лучше заглатывать его. И он теперь это знал.

— Хорошая девочка. Вот так. Всё внутрь. Ты проглотишь всё, что я тебе дам.

Когда он почувствовал, что кончает, он стиснул челюсть, ускорился и прижал её голову к паху. Первая волна выстрелила прямо в горло. Потом он вытащил член на два пальца и выплеснул остаток ей на язык — струя за струёй, наблюдая, как густая сперма скапливается в её открытом рту.

— Не глотай. Подержи это там.

Камиль послушалась. Она осталась на коленях, с закрытым ртом и надутыми щеками, удерживая его сперму во рту, пока он медленно выпрямлялся и большим пальцем вытирал ей губы, счищая каплю, готовую сорваться.

— Теперь встань.

Он поднял её, усадил на стол Елены, рывком раздвинул ей ноги и задрал юбку до талии. Трусики были белые, кружевные, маленькие, и уже промокли между ног. Он снял их одним движением и сунул в карман брюк. Он развёл ей бёдра до тех пор, пока колени почти не коснулись плеч. Пизда Камиль оказалась полностью открыта под светом настольной лампы: опухшие, блестящие губки, коротко подстриженный светлый кустик, клитор уже проступал.

Он наклонился над ней и начал вылизывать её языком, медленно, без спешки. Сначала изнутри бёдер, покусывая мягкую кожу. Потом провёл плоским языком по всей щели снизу вверх, закончив долгим лизком по клитору.

Камиль откинула голову назад и схватила его за волосы, притягивая ближе. Она старалась не раскрывать рот, сперма всё ещё лежала у неё между зубами.

Матео поднимался и опускался. Он сосал губки её пизды по одной, растягивал их зубами, засунул внутрь весь язык и вытащил его с чмоканьем, кружил кончиком по клитору, пока она не начинала дрожать, а потом снова опускался, чтобы медленно вылизать её, растягивая мучение. От секса он переходил к грудям, где полностью освободил блузку и сосал соски, пока она не выгнулась на столе дугой, тихо постанывая сквозь сомкнутые губы. Он укусил левый сосок, потом правый, сжал их руками, залил слюной.

Потом он снова опустился вниз, раздвинул ей пальцами губки и лизал с тем же терпением, с каким до этого работал у неё во рту. Он ввёл один палец, потом два, двигая их крючком по верхней стенке, не переставая сосать клитор. Камиль подалась тазом вперёд, ища его лицо, тёрлась о его рот.

Когда он почувствовал, что она по-настоящему дрожит, что бёдра у неё сжимаются вокруг его головы, он ввёл третий палец и сильно надавил внутри, не переставая двигать языком по клитору. Камиль кончила с приглушённым криком, прикусив губу, чтобы не раскрыть рот, с поднятой над столом спиной и пятками, впившимися ему в спину. Её пизда сокращалась волнами вокруг пальцев Матео, заливая ему руку.

— Теперь, — сказал он, глядя на неё снизу вверх, с блестящим подбородком. — Проглоти это. До последней капли. Хочу видеть.

Камиль медленно сглотнула, закрыв глаза, тело всё ещё дрожало после оргазма. Тяжёлый ком спермы опустился по её горлу, и она почувствовала это так, словно возвращала ему услугу, которую он только что оказал ей языком. Когда она открыла рот, показывая, что он пуст, высунув чистый язык, Матео кивнул и большим пальцем вытер ей уголок губы, счищая тонкую нитку, которая успела там задержаться. Потом он сунул этот палец ей в рот, и Камиль облизала его, глядя ему прямо в глаза.

— Ты хорошая девочка, — сказал он, приводя в порядок одежду. — Мне повезло, что ты рядом.

Камиль села на стол, поправляя блузку на всё ещё покрасневших грудях, с трусиками всё ещё в кармане начальника и пульсирующей пиздой между разведённых ног. Всё ещё с прерывистым дыханием. Она покраснела, как подросток, и опустила взгляд.

Матео затянул ремень и посмотрел на неё сверху вниз.

— Камиль, послушай. Я ничего не скрываю от Елены. Если хочешь, расскажи ей сама, что случилось. У меня с этим нет проблем. То, что произошло здесь, не меняет того, что я чувствую к ней.

Его откровенность её смутила.

— Спасибо, что говоришь об этом прямо, — ответила она, колеблясь. — Но Диего я лучше не скажу. Не знаю, как он отреагирует.

Диего Саласар был её парнем. Они были вместе почти три года. Отношения уже несколько месяцев трещали по швам, хотя ни один из них не решался признать это вслух.

***

Через два дня Камиль пришла домой к Елене с маленьким букетом ромашек и коробкой конфет.

— Надеюсь, тебе уже лучше, — сказала она в прихожей. — Я это принесла.

Елена, уже выглядевшая получше, провела её на кухню и поставила воду на чай.

Камиль рассказала ей всё. Сидя на высоком табурете у кухонной стойки, с руками вокруг горячей чашки, она пересказала тот вечер в кабинете, не пропустив ничего. Кофеварка, отчёты, диван, ковёр. Как Матео достал ей грудь поверх дивана и сжал её. Как заставил её опуститься на колени. Как всунул ей член до конца, пока она не подавилась. Голос Матео, когда он сказал «открой». Ощущение того, как учишься заглатывать целый член под его контролем, как теряешь страх. Как он вылил ей сперму изо рта и запретил глотать. Как он вылизал ей пизду прямо на столе, когда трусики уже лежали у него в кармане, и довёл до оргазма с тремя пальцами внутри.

Елена слушала, не перебивая, с блестящими глазами. Она почувствовала укол в груди, старый, знакомый укол ревности, и проглотила его так же легко, как Камиль проглотила сперму её мужа. Она почувствовала и другое: как у неё самой, помимо воли, намокают трусики под домашней юбкой. Спустя несколько секунд она улыбнулась.

— Я рада, что это было с тобой, — сказала она, и это было правдой. — А Диего?

Камиль опустила взгляд.

— Не знаю. У нас уже несколько месяцев всё так. И теперь это. Я чувствую себя разорванной пополам.

— Не волнуйся обо мне, — ответила Елена, сжав её руку поверх мрамора. — Я ничего не скажу. Это между тобой и им. И между тобой и твоей головой.

Когда Камиль поднялась, чтобы уйти, Матео, только что вернувшийся с работы, проводил её до двери. Он поцеловал её в губы прямо на глазах у Елены, спокойно, с языком, крепко взял за задницу обеими руками поверх юбки и задержал на площадке.

— Камиль. Я хочу, чтобы ты пришла на финальный концерт хора Елены в следующую субботу. Это важно для неё. И для нас.

Камиль посмотрела на него не до конца понимая.

— Если придёшь, — добавил он, не отводя взгляда, — я пойму, что с Диего всё кончено. Что ты отдаёшься этому целиком. Что эта пизда — он сжал её руку поверх ткани, высоко, между ног, — моя, когда я так скажу. Не нужно отвечать мне сейчас. Подумай. Но пойми, что это значит.

Он провёл рукой по её щеке и закрыл дверь.

Камиль медленно спустилась по лестнице, чувствуя сердце в горле и снова мокрые трусики. Матео не из тех, кто делится. Приглашение было заявлением, а не приглашением. Если она придёт, значит, уже решила, куда пойдёт вся остальная её жизнь.

В ту ночь, в постели, Елена прижалась к груди Матео и провела рукой по его боку, медленно опускаясь, пока не нашла его член, уже твёрдый поверх пижамных брюк. Она достала его и начала медленно дрочить, закрыв глаза, представляя сцену, которую Камиль рассказала ей днём.

— Патрисия собирается переехать жить в Лиссабон, — тихо сказала она, словно речь шла о чём-то другом, сжимая его член в кулаке.

— Знаю.

— У нас появится свободное место.

Матео поцеловал её в волосы, не отвечая. И не нужно было. Он приподнял ей ночную рубашку, запустил руку между ног и убедился, что его жена промокла насквозь. Он трахал её медленно, на боку, кусая за плечо, пока Елена тихо стонала имя Камиль, даже не замечая этого. Когда он кончил в неё, Елена кончила следом, прикусив подушку, чтобы не разбудить девочку.

В следующую субботу, на концерте хора «Армония», Елена спела соло последнего номера, глядя в третий ряд. Матео сидел у прохода. Слева от него было пустое кресло. Слева от пустого кресла — светлая шевелюра, вошедшая с опозданием на пять минут, тихо севшая рядом и положившая Матео руку на колено, а потом медленно поднявшая её к бедру.

Елена со сцены улыбнулась так, что никто этого не заметил. И спела так, как не пела ещё никогда.