Официант, которого мы пригласили в номер в Агадире

Наша первая поездка в Марокко становилась настоящим откровением. Вдали от привычной жизни Альбасете воздух Северной Африки, казалось, заразил нас более диким и гораздо более раскованным желанием, чем то, с которым мы каждый день приезжали сюда. Пятизвёздочный курорт на окраине Агадира, где мы остановились, был оазисом из белого мрамора, пальм и дорогой тишины — идеальным местом, чтобы перевести нашу близость на территорию, которой мы прежде никогда не касались.

В тот вечер, после спокойного ужина в гостиничном ресторане, мы решили не запираться в номере слишком рано. Белое вино и свет свечей уже привели нас в то состояние возбуждённой настороженности, которое мы так хорошо знали, а ночная жара, насыщенная запахами соли и жасмина, требовала чего-то большего, чем просто вернуться в номер спать.

Мы долго гуляли по набережной, пока не наткнулись на уютное заведение — уголок, где дым кальянов плавал под бронзовыми светильниками. Мы устроились на низких диванах, окружённых коврами, собираясь выпить зелёного мятного чая и покурить кальян на двоих. И тогда появился он.

Официант, молодой марокканец по имени Карим, подошёл к нашему столику с серебряным подносом. Он был воплощением североафриканской красоты: смуглый, широкоплечий, с тёмным глубоким взглядом, который, как бы он ни старался сохранять профессиональную дистанцию, сам собой соскальзывал на изгибы Марисы, подчёркнутые лёгким шёлковым платьем. Всякий раз, когда он наклонялся, чтобы подать чай или сменить угли, его глаза проходили по грудям моей жены с сдержанным желанием, которое я мгновенно уловил, а в брюках угадывалась выпуклость члена, начинавшего проступать сквозь ткань.

— Ты заметила, как официант на тебя смотрит, Мариса? — прошептал я ей на ухо, выпуская сладкий дым кальяна. — Ты так его возбудила, что у него член встал, это видно под брюками. Спорим на что хочешь: этот парень отдал бы всё, чтобы сегодня тебя трахнуть, если бы мы ему позволили.

Мариса тихо рассмеялась и устроилась на диване поудобнее, позволив бретельке платья немного сползти, прекрасно понимая, что стала центром внимания.

— Андрес, ты опять за свои фантазии? — ответила она игривым тоном, который всегда появлялся, когда она начинала включаться в игру. — Только об этом и говоришь, никак не остановишься.

— Посмотри, какая возможность нам подвернулась, не можешь же ты это отрицать, — настаивал я, наслаждаясь напряжением, нараставшим между нами. — Здесь нас никто не знает. Я уверен: если предложить ему подняться к нам в номер после смены, он прибежит, чтобы вставить тебе.

Сквозь дым кальяна наши взгляды встретились. Это был уже не просто разговор о постельных фантазиях, перенесённый в бар: это было начало чего-то настоящего.

***

Игра перешла от шёпота к действиям. Каждый раз, когда Карим подходил сменить угли, Мариса улыбалась ему всё дольше и позволяла своим глазам скользить от лица к плечам, а оттуда к промежности, без всякого притворства оценивая его. Я же, вместо того чтобы ревновать, принял роль мужа-сообщника и нарушил формальности шутками о том, как сильно нам нравится эта страна и, главное, её люди.

— Марокко — очень приятное место, Карим, — сказал я, пока Мариса, забирая стакан, слегка касалась его руки. — Но моя жена говорит, что лучшее здесь — гостеприимство ваших мужчин. Что у вас есть что-то особенное. Это правда?

Карим, до тех пор сохранявший безупречное спокойствие, напрягся. Его щёки потемнели под загаром, а на губах появилась нервная улыбка, полная намёка. Он посмотрел на Марису, которая разглядывала его с голодом, не оставлявшим сомнений, затем перевёл взгляд на меня, ища разрешения, которое моя расслабленная манера поведения ему предоставляла.

— Испанские женщины тоже очень особенные, — ответил он голосом, в котором уже не осталось ничего профессионального. — И очень красивые.

— Настолько красивые, что иногда нам надоедает оставаться вдвоём в номере, — подхватила Мариса, наклоняясь вперёд и открывая ему великолепный вид на свои голые груди: соски проступали под шёлком платья. — Иногда мы ищем друзей, которые захотят показать нам тайны города. Тайны, о которых не пишут в путеводителях.

Её слова попали прямо в цель. Карим сглотнул, переводя взгляд с наших улыбок на её декольте. Сознание того, что его желает пара туристов на его собственной земле, загипнотизировало его, а выпуклость между ног уже невозможно было скрыть.

— Во сколько ты заканчиваешь? — совершенно естественно спросил я, словно интересовался обратной дорогой.

— Закрываемся в двенадцать, — пробормотал он, не в силах отвести взгляд от губ моей жены.

— Тогда, если захочешь, приходи после работы. Мы в номере триста восемнадцать на том курорте напротив, — заключил я, оставляя на столе щедрые чаевые. — Если хочешь выпить с нами чаю и рассказать, что здесь стоит посмотреть, поднимайся к нам. Стучать слишком громко не понадобится. Будем ждать, если решишься.

Мы спокойно поднялись. Мариса прошла мимо него, бедром задев его бедро, и с такой дерзостью, что я мгновенно возбудился, скользнула пальцами по выпуклости его брюк, на секунду сжав её, прежде чем продолжить путь. Она оставила ему запах своих духов и обещание, которое заставило бы его считать минуты до полуночи. По дороге в гостиницу я чувствовал, как нас обоих одинаково охватывают нервозность и возбуждение, а мой собственный член стоял так твёрдо, что мне было трудно скрывать это при ходьбе.

***

Мы добрались до номера, дрожа от нетерпения. Зажгли приглушённые лампы, залившие мрамор тёплым янтарным светом, и распахнули стеклянную дверь на террасу, чтобы атлантический бриз шевелил занавески и рисовал тени на стенах. Мариса сняла босоножки и налила себе бокал вина, пока я расстёгивал рубашку.

— Он придёт, Андрес, — прошептала она, приближаясь и целуя меня; её поцелуй имел вкус мятного чая. — Я видела, как у него задрожали руки, когда ты назвал номер. А член у него был такой твёрдый, что я бы прямо сейчас его отсосала.

Она сунула руку мне в брюки, достала уже вставший член и медленно принялась дрочить его, не переставая целовать меня.

— Я уже мокрая от одной мысли об этом, — задыхаясь, прошептала она мне в рот. — Потрогай мою пизду и увидишь, какая она.

Я задрал ей платье и просунул два пальца между половыми губами. Она была насквозь мокрой, скользкой, с неё текло от предвкушения. Я вынул пальцы, блестящие от её сока, и провёл ими по её рту. Она сосала их, словно маленький член, постанывая.

В половине первого тишину нарушил тихий стук. Мы переглянулись с нервными улыбками. Открыл я. На пороге стоял Карим — всё ещё в части барной формы, но взгляд его преобразился: теперь перед нами был уже не услужливый официант, а парень, пришедший получить приглашение от двух незнакомцев, которые свели его с ума.

— Заходи, Карим. Рад видеть, что ты человек слова, — сказал я, жестом приглашая его войти.

Он осторожно вошёл, ослеплённый номером и, прежде всего, Марисой, которая ждала его, присев на краю кровати. Платье у неё было слегка задрано, открывая внутреннюю сторону бёдер и тёмную тень, ясно показывавшую, что трусики она сняла. Карим замер посреди комнаты; его смуглая кожа резко выделялась на фоне белизны простыней. Он нервничал не меньше нас, но напряжённая выпуклость под брюками, наталкивавшая ткань, ясно говорила, что поднялся он сюда не ради разговоров о туризме.

— Ну надо же, Карим, похоже, тебе очень хотелось показать нам эти тайны, — бархатным голосом сказала Мариса, поднимаясь и направляясь к нему. — И, судя по всему, одну из них ты принёс между ног — и немаленькую.

Она остановилась в нескольких сантиметрах от его груди и начала медленно, нарочито расстёгивать ему рубашку. Я встал за ней, положил руки ей на бёдра и задрал платье сзади, обнажая её зад, наблюдая из-за её плеча, как грудь парня вздымается и опускается от тяжёлого дыхания.

— Не волнуйся, — прошептал я ему на ухо, пока Мариса расстёгивала первую пуговицу. — Всё останется между нами. Трахай её как хочешь: моя жена обожает члены, а я хочу всё видеть с близкого расстояния.

Карим, похоже, расслабился, поняв, что моё присутствие не препятствие. Его большие руки с длинными пальцами наконец осмелились коснуться талии Марисы с такой твёрдостью, что мы оба застонали, а затем поднялись и схватили её груди поверх платья, жадно сжимая их.

***

Мариса не стала терять времени. Она расстегнула ему рубашку до конца, обнажила крепкую загорелую грудь, почти лишённую волос, и провела ногтями по его мышцам, пока я стоял рядом, наслаждаясь тем, как она смакует этот момент. Я спустил с её плеч бретельки, и шёлк упал на пол, мгновенно оставив её совершенно голой. Карим ахнул, увидев её твёрдые груди с направленными на него сосками и гладкую пизду, блестевшую от влаги.

— Посмотри, какая у него кожа, Андрес, — пробормотала она, не отводя глаз от парня. — Прямо как шёлк, только твёрдая. А этот цвет сводит меня с ума.

Карим схватил одну её грудь и наклонил голову, чтобы пососать её. Он втянул сосок в рот и жадно посасывал, покусывая его, пока Мариса запрокидывала голову и смотрела на меня затуманенными глазами. Она тянула его за волосы, заставляя продолжать ласкать её груди, а другой рукой нащупала его промежность и сжала выпуклость поверх брюк.

— Какой твёрдый, ублюдок, — прошептала она. — Покажи его мне.

Когда она опустила руки к его ремню, тишина стала плотной; нарушал её только звук расстёгиваемой молнии. Как только брюки упали на пол, мы оба испытали потрясение. Член парня резко взметнулся вверх — огромный, толстый, с увенчанной фиолетовой головкой, с которой на кончике стекала предэякуляционная жидкость.

— Блядь, Андрес, — воскликнула Мариса, на секунду застыв. — Посмотри, какой у этого парня член. Огромный и к тому же идеальный, толстый у основания, а яйца висят такие большие, что я не могу на них насмотреться.

Она опустилась перед ним на колени, обхватила его обеими руками и посмотрела на меня с таким ярким блеском в глазах, какого я никогда прежде у неё не видел. Подняла его, чтобы рассмотреть яйца, и провела языком снизу вверх — от мошонки до головки, длинным влажным движением, заставившим парня задрожать.

— Мне безумно нравится знать, что этот член войдёт в мою пизду, Андрес, — сказала она голосом, от которого меня пробрало до дрожи. — И, думаю, я ещё засуну его себе в задницу. Хочу попробовать его целиком.

Я положил одну руку ей на затылок и мягко подтолкнул вперёд, а другой придержал Карима за плечо. Контраст между белой кожей моей жены и смуглой кожей парня навсегда запечатлелся у меня в памяти, а ощущение, как его затылок поддаётся моей руке, сделало меня ещё твёрже.

— Не жди больше, дорогая, — сказал я, чувствуя, что моё возбуждение достигло предела. — Заглоти этот член целиком, пока я сзади подготовлю твою пизду.

Карим глухо зарычал, когда Мариса обхватила его губами и одним движением заглотила целиком, до самого основания, давясь у корня. Высунув язык, она лизала ему яйца, пока головка глубоко упиралась ей в горло, а затем принялась сосать его в диком ритме, двигая ртом вверх-вниз и оставляя нити слюны, стекавшие по подбородку к грудям. Руками она помогала рту, сжимая и выкручивая член обеими ладонями, словно доила его, а время от времени вынимала изо рта, плевала на него и снова заглатывала, делая его ещё более скользким.

Я опустился на колени позади неё, раздвинул ей ягодицы и погрузил язык в мокрую пизду. Мариса застонала с членом парня во рту — гортанный звук заставил Карима вздрогнуть. Я лизал её сверху вниз, от пизды к очку, покусывал половые губы, просовывал язык глубоко внутрь. Она была настолько мокрой, что соки стекали по внутренней стороне бёдер.

— С неё течёт, — сказал я Кариму, подняв глаза. — Посмотри, как у неё мокрая пизда оттого, что твой член у неё во рту. Она мечтает, чтобы ты вставил ей.

Карим медленно подтолкнул её назад, пока она не легла на простыни, затем устроился между её ног и принялся за дело. Парень, который, вероятно, никогда не представлял себе подобной сцены, начал терять контроль: его пальцы впились в кровать, а бёдра невольно подпрыгивали, трахая её рот. Она позволяла ему это, расслаблялась, и головка снова и снова исчезала у неё в горле.

— Посмотри, какой он, Андрес, — задыхалась она между сосками, глаза её горели от ощущения полной власти. — У него сейчас член взорвётся прямо у меня во рту.

Я гладил её по волосам и тихо говорил Кариму, подзадоривая его: чтобы он кончил в рот моей жены, залил ей горло, не сдерживался. Парень больше не выдержал: издал хриплый крик, фразу на арабском, которой мы не поняли, но которая прозвучала как чистое блаженство, и напрягся всем телом, словно лук. Мариса не отстранилась. Она схватила его за бёдра, прижала нос к лобку и приняла первый фонтан глубоко в горло. Затем немного вынула член, чтобы следующие струи спермы наполнили ей рот, растеклись по языку, губам и подбородку.

— Сколько её выходит, Андрес, — пробормотала она с раздутыми от спермы щеками, пытаясь одновременно глотать и смаковать. — Я всё глотаю и глотаю, а он всё кончает и кончает.

Когда Карим закончил, опустошённый и дрожащий, она поднялась и посмотрела на меня сияющим от желания лицом; с подбородка свисали нити спермы, а языком она облизывала губы, собирая всё, что стекало.

***

— Ты должен попробовать, Андрес, — прошептала она сладким голосом, всё ещё стоя на коленях. — Ты должен почувствовать, какая она горячая и сколько её. У меня до сих пор полный рот.

Не дожидаясь ответа, она бросилась на меня. Обвила руками мою шею и впилась в меня глубоким долгим поцелуем, от которого перехватывало дыхание. Я сразу почувствовал тёплый солоноватый вкус спермы другого мужчины, переходившей из её рта в мой. Густая, плотная, ещё тёплая. Мы передавали её друг другу языками, каждый проглатывая свою долю и смешивая её со слюной. Это было абсолютным нарушением всех границ: мы соединяли нашу близость с кончиной незнакомца посреди Марокко, и этот вкус стал печатью нашей свободы.

Пока мы целовались, её руки спустились к моим брюкам. Она торопливо освободила меня, достала максимально возбуждённый член и, не теряя ни секунды, наклонила голову, чтобы обхватить его ртом. Во рту у неё ещё оставались следы спермы парня, и она хорошо смазала ею мой член, продолжая сосать.

— Теперь твоя очередь, — выдохнула она, прежде чем приняться за него с дикой самоотдачей.

Она сосала мой член с той же жадностью, с какой только что заглатывала член Карима, принимала его до основания, давилась, упираясь ртом в мои яйца, и всякий раз, когда вынимала его, головка блестела смесью слюны и чужой спермы. Она лизала меня под головкой, ласкала яйца, проталкивала член за щёку и смотрела снизу вверх закатившимися глазами.

Ощущения были неописуемыми. Карим, с другого края кровати, приподнялся на локтях, заворожённо наблюдая, как моя жена пожирает меня ртом, всё ещё испачканным его собственной спермой. Его тёмные глаза широко раскрылись: он и представить не мог, что его участие в этой ночи ещё сильнее возбудит нас, а его член, едва успевший обмякнуть, снова начал вставать.

— Посмотри, как он на нас смотрит, — прошептала Мариса, на мгновение остановившись и начав дрочить меня рукой. — Он потрясён. Не знает, что именно это связывает нас сильнее всего. И смотри, у него снова встаёт. Давай, встань как следует: я хочу, чтобы теперь ты меня трахнул, а потом снова он.

***

Уверенным движением я поставил её на середину матраса, на четвереньки — в позу, которую мы так любили. Раздвинул обеими руками её ягодицы и показал Кариму раскрытую, стекающую влагой пизду моей жены. Он сидел сбоку и не мог отвести взгляд, заворожённый естественностью, с которой мы действовали.

— Посмотри, какая у моей жены пизда, — сказал я ему. — Рассмотри хорошенько, потому что скоро трахать её будешь ты.

— Посмотри, до чего ты меня довёл, — стонала она, уткнувшись лицом в подушку и высоко задрав зад. — Вставляй уже, Андрес, я больше не могу.

Я упёрся в её бёдра, направил головку к входу и одним толчком вошёл в неё до самых яиц. Мариса издала крик чистого наслаждения, приглушённый подушкой. Она была такой мокрой, раскрытой и горячей после всего, что мы делали, что я вошёл сразу, без малейшего усилия. Я начал трахать её сильными толчками, хватая за бёдра и притягивая к себе при каждом движении. Её зад отскакивал от моего лобка с влажным хлюпающим звуком, наполнявшим комнату.

Каждый толчок был одновременно актом обладания и общей радостью. Я смотрел на Карима, который начал медленно дрочить, наблюдая, как муж женщины, которой он только что кончил в рот, теперь всем телом заявляет на неё свои права. Я шлёпнул Марису по заднице, потом ещё раз, пока на ягодице не остался красный след, а она сама подавалась назад, требуя ещё.

— Скажи ему, Андрес, скажи этому парню, что чувствуешь, когда трахаешь меня, — задыхалась Мариса, двигая бёдрами в ритме моих толчков, хозяйка центра той вселенной, которую мы создали в номере триста восемнадцать. — Расскажи ему, как тесно я тебя сжимаю.

— У неё пизда горит, Карим, — сказал я, не переставая трахать её. — Сжимается, как кулак. Ты обалдеешь, когда сам трахнешь её.

Карим больше не смог сдерживаться, глядя на эту сцену. Его дыхание превратилось в хриплый свист, а член снова стоял твёрдо и блестел в руке.

— Можно? Можно мне тоже? — пробормотал он с такой настойчивостью, что я улыбнулся.

Я остановился на секунду, всё ещё погружённый в неё до конца. Посмотрел на Марису; она повернула голову назад, растрёпанная, с открытым ртом, и лихорадочно кивнула.

— Да, Андрес, позволь ему тоже вставить мне. Я хочу этот толстый член внутри.

Я вышел из неё; мой член блестел от её соков. Затем лёг на кровать прямо под изгибом её бёдер, чтобы иметь идеальный вид на происходящее. Отсюда открывался потрясающий обзор: раскрытая пульсирующая пизда моей жены в нескольких сантиметрах от моего лица, всё ещё растянутая моим членом и ожидающая члена незнакомца. Карим устроился сзади, схватил член рукой, потёр им половые губы вверх-вниз, смачивая его, и, ведомый одним инстинктом, одним толчком вошёл в неё.

— Боже! — взревела Мариса, выгибая спину. — Какой толстый, какой же толстый, ублюдок!

В нескольких сантиметрах от неё я видел, как смуглая кожа парня исчезает и снова появляется внутри моей жены. Фиолетовая головка входила целиком, затем половина ствола, потом он погружался до основания, и его тёмные яйца при каждом толчке ударялись о её клитор. Контраст был ошеломляющим — картина, превосходившая любую фантазию, которой мы когда-либо делились вслух. Половые губы обхватывали его член и выходили вместе с ним наружу, затем втягивались обратно. Карим сразу задал ритм, от которого кровать заскрипела о стену, а я снизу не мог оторвать взгляда, втайне радуясь тому, что эта желанная женщина, которую в Марокко трахал незнакомец членом вдвое толще моего, всё равно была и навсегда останется моей.

Я высунул язык и провёл им по её клитору, пока парень входил и выходил, одновременно облизывая проникающий в неё член. Карим застонал, почувствовав, как мой язык касается его ствола, а Мариса завизжала, когда я начал сосать его головку, пока он находился внутри.

— Вы меня убьёте, чёрт возьми, убьёте! — кричала она.

***

Проявив недюжинное самообладание, Мариса решила сменить позу. Она отстранилась от Карима, и его член вышел из неё с влажным звуком, затем повернулась ко мне; через секунду она уже сидела верхом, с силой опускаясь на мой член. Она насадилась на него целиком одним движением, с хриплым стоном, и начала скакать, упираясь руками мне в грудь. Внутри у неё всё пылало от трения, которое только что устроил парень, а из-за его предэякулята и её собственных соков всё было настолько скользким, что мой член входил и выходил с непристойной лёгкостью.

— Как же ты возбуждён, — задыхалась она, выгибаясь, пока я хватал её за груди и щипал соски.

Я сунул ей палец в рот, она как следует смочила его языком, и я опустил его к её очку. Медленно протолкнул до костяшки. Мариса взвыла и стала двигаться ещё быстрее, одновременно трахая мой член и мой палец.

Но ей было мало. Прерывисто дыша, она вытянула руку назад и потянулась к Кариму, который всё ещё стоял у края кровати с членом в руке, на пределе и не понимая, что делать.

— Карим, иди сюда, не стой столбом, — приказала она голосом, не допускавшим возражений. — Встань сзади и вставь мне в задницу.

Парень приблизился, словно загипнотизированный. Не переставая двигаться на мне, Мариса наклонилась вперёд и снова подставила ему зад — теперь не вынимая меня, с моим пальцем, всё ещё раздвигавшим ей очко.

— Попробуй тоже, — попросила она, глядя на меня с безумным эротическим выражением. — Вставь мне в задницу или, если хочешь, войди вместе со мной в пизду. Я так широко раскрыта, что, наверное, вы оба поместитесь. Хочу чувствовать вас одновременно.

Я придерживал её за талию, чтобы она не потеряла равновесие, пока Карим дрожащими руками плевал на член и сначала тёр им её очко, примеряясь. Он медленно надавил, и мышцы задницы раскрылись, сопротивляясь. Мариса стиснула зубы.

— Нет, пока не так, для моей задницы он слишком толстый, чтобы сразу, — задыхалась она. — Вставь его вместе с членом Андреса в пизду. Хочу почувствовать вас обоих внутри.

Карим опустил член и приставил головку прямо ко входу, где уже находилось моё тело. Контраст цветов, две головки, одновременно проталкивающиеся во вход одной и той же пизды в нескольких сантиметрах от моего лица, превосходил всё, что мы могли вообразить.

— Толкай медленно, — попросил я.

Мариса, уткнувшись лицом мне в грудь и впившись ногтями в мои плечи, кричала, чувствуя, как он постепенно проталкивается внутрь, деля пространство со мной. Сначала вошла головка парня, затем несколько сантиметров ствола, и я почувствовал, как мой член внутри пизды жены прижимается к его члену. Мы были тесно прижаты друг к другу, разделённые лишь стенкой горячей плоти, обнимавшей нас обоих.

— Я кончаю, Андрес, больше не могу! — завизжала она, и её тело охватила дикая судорога.

Оргазм сотряс её с невероятной силой. Мышцы пизды сжались вокруг обоих членов, зажав нас так, что стало больно, затем резко расслабились, окатив нас горячей струёй, промочившей яйца и пах. Карим воспользовался этим мгновением, решительно толкнул и вошёл до конца. Я почувствовал чудовищное давление, наполнение, казавшееся нереальным. Мы оба находились внутри неё, тесно прижатые друг к другу, каждый ощущал, как ствол другого пульсирует в сантиметре от него, а она, совершенно потеряв голову, переживала один оргазм за другим.

— Два члена одновременно! — кричала она голосом, который уже не вполне принадлежал ей. — Чувствуешь, Андрес? Чувствуешь его член рядом со своим, ублюдок? Вы оба меня разрываете!

Карим начал входить и выходить короткими, но мощными движениями; каждый толчок создавал двойное трение, натиравшее весь ствол моего члена и заставлявшее его извиваться. Я тоже толкался снизу, и при каждом движении наши члены тёрлись внутри, оседлывая друг друга под кожей моей жены. Я крепко держал её, чувствуя, как она сжимает нас обоих. В комнате слышались только рычание парня, хлюпанье соков, стекавших между тремя телами, и приглушённые крики моей жены посреди ночи.

— Да, да, вот так, сильнее! — выла она. — Разорвите мне пизду вдвоём, ублюдки, сильнее!

***

Накопившееся напряжение довело нас до точки невозврата. Первым сдался Карим: его тело напряглось, он крепко схватил Марису за бёдра и издал рёв, который, казалось, отдался по всему коридору. Я отчётливо почувствовал, как он опустошается внутри, как его член пульсирует рядом с моим, выпуская струю за струёй горячей спермы, наполняя пизду моей жены и заливая изнутри меня.

— Почувствуй, как он меня наполняет, Андрес, — кричала Мариса с горящими глазами. — Он кончает внутрь меня, чёрт возьми, сколько же спермы он изливает!

Чужое тепло, омывавшее мой член, смешалось с возбуждением от вида моей жены, отдавшейся незнакомцу, и ощущения его спермы, заливавшей мой собственный член внутри её пизды. Это стало последним толчком.

— Я тоже, Мариса, — сказал я, почти теряя сознание от наслаждения.

Я погрузился до самого конца, прижав свои яйца к его яйцам, и с такой силой выпустил всю сперму, что у меня перехватило дыхание. Я чувствовал, как моя сперма смешивается с семенем Карима внутри, образуя густую горячую смесь, которая начала переливаться через края пизды, стекать по её половым губам и капать нам между бёдрами. Карим, всё ещё содрогаясь, не вышел; он остался рядом со мной, позволяя мне наслаждаться этим ощущением общей наполненности, пока оба наших члена продолжали истекать внутри одного отверстия.

Мариса рухнула мне на грудь, измученная и дрожащая после двойной разрядки. Когда Карим наконец вынул член, следом выстрелила густая струя смешанной, белой и обильной спермы, потекла по внутренней стороне её бёдер и пропитала простыни. Я медленно вышел, и ещё одна небольшая речка спермы пролилась на мои яйца. Она чуть повернулась, просунула руку между ног, собрала двумя пальцами хорошую порцию смеси и поднесла её ко рту, с закрытыми глазами обсасывая пальцы.

— Как же вкусно, — пробормотала она. — Вы оба одинаково хороши на вкус.

Наступившую тишину нарушали только наше дыхание и шум моря, доносившийся с террасы.

Постепенно Карим восстановил дыхание. Он ушёл почти благоговейно медленно, всё ещё потрясённый пережитым, и молча оделся. Перед уходом мы обменялись взглядом благодарности и уважения, которые далеко превосходили всё, что мог объяснить любой путеводитель. После короткого прощания он вышел из номера и исчез в коридоре.

Мариса всё ещё лежала на мне, рассеянно глядя в потолок и улыбаясь от удовлетворения; её пизда всё ещё стекала смесью нашей спермы на моё бедро. В ту ночь, в номере триста восемнадцать, мы занимались не просто сексом: мы перенесли нашу близость в измерение, которое могли понять только мы двое.

***

Свет Атлантики просачивался сквозь щели жалюзи, рисуя на кровати золотые полосы. Первым проснулся я. Утреннюю тишину нарушали лишь далёкий шум волн и пение какой-то птицы в гостиничных садах. Повернувшись, я увидел ещё спавшую Марису: лицо её было расслаблено, на губах играла улыбка, выдававшая воспоминания о прошлой ночи, а на внутренней стороне бедра темнело засохшее пятно спермы, которое никто из нас не успел вытереть, прежде чем мы провалились в сон.

Она медленно открыла глаза и всего за секунду вспомнила, где мы находимся.

— Доброе утро, милый, — пробормотала она хриплым от криков голосом. — У меня болит всё тело, пизда разодрана в клочья, но мне нравится эта боль. Будто я до сих пор чувствую их обоих внутри.

Я рассмеялся и поцеловал её. Мы спустились завтракать на террасу у моря, окружённые туристами, которые совершенно спокойно пили кофе, пока мы делились тайной, заставлявшей нас чувствовать себя сообщниками. Каждый раз, когда официант подходил с фруктами или соком, Мариса искоса смотрела на меня с озорной искрой в глазах, без слов спрашивая, не найдётся ли и у этого хорошего члена, который он мог бы нам показать.

Когда мы допивали кофе, она взяла меня за руку под столом и подвела её к своей промежности, под платье, чтобы я почувствовал её всё ещё припухшую и влажную пизду.

— Андрес, куда мы поедем в следующем году? После этого мне больше не нужны скучные путешествия.

— Можно снова в Марокко, — сказал я, — но остановиться в Эс-Сувейре или в Марракеше.

— Ещё подумаем, — ответила она с лукавой улыбкой. — Хотя я не против повторить здесь. Только на этот раз найдём двоих.