Женщина, заставившая меня дрожать, не прикасаясь ко мне

Меня зовут София, и в этой паре всегда пишу я.

Мы с мужем Диего уже много лет состоим в том, что мир называет открытыми отношениями. Ни один из нас не произносит это определение со стыдом: мы просто такие — открытые и честные друг с другом. Когда я зарегистрировалась в приложении для знакомств с профилем, где ясно описала нашу ситуацию — свободная пара, я бисексуальна, он гетеросексуален, — я не ожидала, что из этого выйдет что-то важное.

Но однажды пришло сообщение от Елены.

Из всех людей, написавших нам в первую неделю, Елена была единственной, кто не начал разговор с секса. Её первое сообщение было коротким: «Привет, я внимательно прочитала твой профиль и хотела бы поговорить». И всё. Никаких прямых предложений, никаких прикреплённых фотографий, никаких намёков.

Я ответила ей в тот же день.

***

В следующие недели она понемногу, отрывками, рассказывала мне свою историю. У неё был богатый муж, владелец недвижимости в нескольких городах, одержимый видимостью идеальной семьи. Для него Елена существовала лишь за пределами образа, который она представляла миру: ухоженная мать, улыбающаяся жена на нужных мероприятиях. В постели он две минуты запихивал в неё свой член, кончал внутрь без предупреждения и отворачивался спать, пока сперма ещё стекала по её бёдрам. Не глядя на неё. Ничего не спрашивая. Никогда не касаясь её киски рукой, ртом или чем-либо, кроме этого торопливого и эгоистичного хера.

После долгих уговоров подруг она решила поискать что-то другое. Сначала попробовала с мужчиной. Она подробно всё мне рассказала: тот тип медленно её раздел, вылизал всю, выел ей киску до двух оргазмов прямо у себя во рту, а потом трахал её в четырёх разных позах, пока она не закричала так громко, что ей пришлось зажать рот подушкой. Он был полной противоположностью её мужу: умелым, щедрым, заставил её стонать так, как она никогда прежде не стонала. Но когда всё закончилось, он вытер член полотенцем, оделся, не взглянув на неё, поблагодарил её так, словно закрывал деловую встречу, и ушёл. Елена осталась одна в той постели — с чужой спермой внутри и пульсирующей киской, ощущая самую глубокую пустоту в своей жизни. Она плакала, пока не уснула.

Она начала искать в интернете порно. Всё казалось ей механичным и грубым: огромные члены входили и выходили без настоящей эротики. Пока она не нашла сцены между женщинами. Медленные рты на набухших кисках, языки, переплетающиеся с языками, пальцы, медленно входящие внутрь. Несколько месяцев этого ей хватало: она мастурбировала, глядя такие видео, и мощно кончала, сжимая ноги вокруг руки. Но в глубине души всё равно чувствовала пустоту.

— То, чего я ищу, — написала она мне однажды днём, — это не просто переспать с кем-нибудь. Я хочу, чтобы кто-то по-настоящему смотрел на меня, пока доводит меня до оргазма.

Эти слова попали мне прямо в грудь — и чуть ниже. Я предложила ей встретиться. Только мы вдвоём: Диего в этом участвовать не будет.

***

Она назначила мне встречу в квартире в центре города. Она принадлежала её мужу — одной из многих квартир, которыми он владел и которые никогда не посещал. Когда я вошла в здание, то на мгновение остановилась в лифте. Давно я не испытывала такого волнения перед встречей: это было не обычное сексуальное предвкушение, а нечто больше похожее на волнение от знакомства с человеком, который уже стал важен ещё до того, как я его увидела.

Когда она открыла дверь, я увидела, что на ней нет макияжа. Каштановые волосы свободно падали до середины спины, на ней были юбка до колен и простая блузка на пуговицах. Она не выглядела так, будто ждала меня, чтобы трахнуться. Скорее казалось, что она ждала меня для чая и разговора.

— Привет, — сказала я, и собственный голос показался мне мягче, чем я планировала.

Она протянула руки, чтобы поздороваться. Когда её кожа коснулась моей, у меня покрылась мурашками вся шея, а соски сжались под платьем. Я скрыла это. Или попыталась скрыть.

***

Она была миниатюрной: вряд ли достигала метра пятидесяти пяти. Стройная, с плавными движениями. Белая кожа того оттенка, который оставляет солнце, когда человек проводит много времени на воздухе, не стремясь загореть. Маленькие упругие груди, тонкие руки, красиво очерченные ноги.

Но обезоружило меня не это. А взгляд. В её глазах было что-то, чему я сначала не умела дать название, а потом безошибочно распознала: меланхолия. Не драматичная, не та, которую используют как маску. Другая. Безмолвная. Та, что появляется у женщины после многих лет ощущения собственной невидимости для человека, который должен был бы на неё смотреть.

Она предложила мне что-нибудь выпить, и я с улыбкой согласилась.

Мы сели на диван в этой аккуратной гостиной и довольно долго разговаривали. Она снова рассказала мне о том мужчине, на этот раз подробнее, чем в переписке. О слезах той ночи, о неделях, проведённых в разглядывании потолка, о поисках порно, пока она не нашла то, что заговорило с ней по-другому. Об облегчении и не исчезавшем ощущении пустоты.

Пока она говорила, я сама того не замечая гладила её руку. Легонько, кончиками пальцев. И во мне начинало шевелиться нечто одновременно физическое и эмоциональное. Киска медленно увлажнялась, без спешки.

— Ты не против, если мы не будем торопиться? — спросила она в какой-то момент. — Я хочу насладиться этим как следует.

— Конечно, не против, — ответила я.

И говорила совершенно искренне. В тот момент мне никуда не хотелось спешить.

***

Не помню, кто приблизился первым. Возможно, я. Возможно, она. Но я точно помню, что вдруг между нами больше не осталось расстояния — и только это имело значение.

Первый поцелуй был нежным. Сомкнутые губы, едва ощутимое давление, словно мы обе одновременно задавали один и тот же вопрос. Я закрыла глаза. Дыхание Елены пахло одновременно свежестью и теплом. Мы долго оставались так, не двигаясь и никуда не торопясь.

Потом я слегка приоткрыла рот. И она ответила.

Наши языки медленно потянулись навстречу друг другу, всё ещё робко, а потом начали играть с большей страстью. Она посасывала мою нижнюю губу и отпускала её, я слегка покусывала уголок её рта. Её руки нашли мои волосы и немного потянули их. Мои опустились по её талии к округлости ягодиц, и я сжала её. Она вздохнула мне в губы.

— Меня ещё никто так не целовал, — сказала она, когда мы на мгновение отстранились.

Я не ответила. Снова поцеловала её, на этот раз жадно запуская внутрь весь язык.

***

Я спустила бретельки платья. Соски оказались подставлены прохладному воздуху квартиры — твёрдые как камни, тёмные и напряжённые. Елена целую секунду смотрела на них, прежде чем прикоснуться, словно хотела сначала запечатлеть эту картину в памяти. Её пальцы были нежными и точными, без той спешки, которую желание приобретает, когда им движет тревога.

Она мягко ущипнула один сосок, потом другой, перекатывая их между большим и указательным пальцами. Я выгнулась. Затем она наклонилась и целиком взяла один из них в рот. Сильно пососала, обводя его языком. Я почувствовала прямой рывок в киске, словно между моими грудями и клитором протянулась невидимая нить, которую она только что нашла.

— Блядь, — пробормотала я. — Вот так, продолжай.

Я сама расстегнула её блузку. Под ней оказался тонкий, почти прозрачный белый бюстгальтер. Сквозь ткань я видела розовые соски. Я расстегнула молнию на задней части её юбки, и та упала на пол. Елена стояла передо мной с этим маленьким, крепким и белым телом, в одних белых кружевных трусиках, и я видела, как её дыхание стало короче и чаще. Я сняла с неё бюстгальтер. Её груди остались обнажёнными — круглые, с торчащими в мою сторону затвердевшими сосками.

Я обхватила обе её груди руками и сжала. Наклонилась и пососала один сосок, потом другой, слегка покусывая их, пока она не застонала и не впилась ногтями мне в плечо.

Я подвела её к дивану. Посадила на край и руками раздвинула ей ноги. Опустилась перед ней на колени.

Я приблизила лицо к её животу. Медленно вдохнула, ощущая жар, исходивший из-под ткани её трусиков. В центре уже проступало тёмное, промокшее пятно. Я провела носом по кружевам, чувствуя запах её влажной киски, и она задрожала всем телом. Потом я посмотрела на неё. Ждала, пока она едва заметно кивнула, и стянула с неё бельё — по бёдрам, по коленям, пока полностью не сняла его.

Несколько тёмных волосков над клитором, уже набухшие, блестящие от влаги половые губы, слегка раскрывавшиеся в слабом свете из окна. Киска сама собой сокращалась, словно уже просила мой язык.

— Уже много лет никто не делал со мной такого, — прошептала она надломленным голосом.

Я положила кончик языка на её клитор. Всё её тело напряглось. Из груди вырвался протяжный стон.

***

Я начала медленно. Мягко описывала языком круги вокруг клитора, пока ещё не касаясь его напрямую, позволяя ей самой попросить. Проводила языком снизу вверх, от входа в киску к капюшону, и снова спускалась вниз. Каждый раз, когда я задевала клитор, её бёдра слегка вздрагивали. Я сжимала её бёдра руками, раздвигая их шире, зарываясь лицом между её ног.

Киска Елены была сладковатой, слегка солёной и не переставала сочиться. Почувствовав, что она готова, я запустила язык внутрь и двигала им так, словно трахала её им. Елена впервые закричала.

— О боже, София, не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся, — задыхалась она, и голос её совершенно сорвался.

Я вернулась к клитору. Теперь уже прямо. Без остановки сосала и лизала его, одновременно поднимая руку и вводя в неё два пальца. Медленно погружала их, ощущая, как киска сжимается вокруг них. Внутри было жарко и очень тесно. Я начала двигать пальцами внутрь и наружу, загибая их вверх, разыскивая ту шершавую зону, которая откликается на постоянное и устойчивое давление изнутри.

Я действовала не технично и не методично. Я была рядом. Внимательно следила за каждым сокращением её бёдер, за каждым тихим звуком, вырывавшимся сквозь стиснутые зубы, за тем, как её бёдра почти невольно начинали двигаться, разыскивая мой рот. Почувствовав, что она близка, я ускорила движения языка по клитору и погрузила пальцы глубже, твёрдо надавливая на ту внутреннюю точку.

Елена потеряла контроль.

Она забилась в конвульсиях. Обхватила мою голову обеими руками и с силой прижала моё лицо к своей киске — с такой силой, какой я от неё не ожидала. Она произносила слова, которых я не ожидала от неё услышать, грубые слова сорванным голосом.

— Вылизывай мою киску, вот так, вот так, сучка, не останавливайся, я кончаю, кончаю, кончаю…

И тогда её накрыл долгий и мощный оргазм, сотрясавший её спазмами, которые не сразу стихли. Я чувствовала, как её киска волнами сжимается вокруг моих пальцев, и как тёплая струя намочила мне подбородок. Я не торопясь вылизала всё, что из неё вышло, пока она не перестала дрожать.

Она откинулась на диване, закрыв глаза и тяжело дыша; ноги всё ещё были раздвинуты, красная киска пульсировала.

Я ещё немного оставалась на полу, с мокрым лицом, глядя на неё. Я чувствовала странное спокойствие. Нечто очень похожее на счастье.

***

Придя в себя, она потянулась ко мне. Села, взяла меня за руку и подняла на диван рядом с собой. Сняла с меня платье и трусики, а потом долго рассматривала моё обнажённое тело, словно запоминала меня наизусть.

— Какая же ты красивая, — пробормотала она.

Она припала ртом к моим грудям и стала сосать с такой страстью, в которой не было ни капли неловкости: чистый инстинкт, естественный и женственный. Она жадно переходила от одной к другой, сильно посасывая и слегка покусывая, даря мне удовольствие от своего маленького тёплого рта, которое стекало прямо в киску. Я уже вся промокла. Не думая, я раздвинула ноги на диване.

Она опустила руку и прикоснулась ко мне. Её пальцы одним движением полностью вошли внутрь, без сопротивления, потому что с моей киски текло. Я протяжно застонала.

— Пойдём в кровать, — сказала она, вынимая пальцы и поднося их ко рту, чтобы облизать.

***

В постели я легла на спину, и она взяла инициативу на себя. Устроилась между моих ног, посмотрела мне в глаза и медленно наклонилась, пока не прижалась ртом к моей киске.

Блядь, как же она лизала. Жадно, терпеливо, с нетерпением женщины, которая годами смотрела, как другие делают это в видео, а теперь наконец сама могла это делать. Она брала мой клитор губами и отпускала, запускала язык внутрь и снова поднималась вверх. Мои бёдра дрожали. Я обхватила её голову обеими руками и двигала её в ритме, от которого сходила с ума.

— Вот так, да, да, ешь, ешь всё…

Когда я уже была близка к оргазму, я попросила её подняться. Я хотела видеть наши лица. Она сразу поняла.

Здесь не было ни доминирующей, ни покорной роли: мы были двумя телами, искавшими друг друга на равных, подстраивавшимися, двигавшимися, самостоятельно находившими ритм. Мы устроились ножницами, переплели бёдра, прижали киски друг к другу — влажные, скользящие одна по другой. При первом соприкосновении мы обе одновременно застонали.

Мы начали двигаться. Сначала медленно, потом сильнее. Клиторы искали друг друга, тёрлись, прижимались. Я чувствовала её влагу, смешанную с моей. Она запрокидывала голову, цеплялась за моё бедро, толкалась бёдрами навстречу моим. Я делала то же самое. Звук был влажным, непристойным — и самым прекрасным звуком, который я слышала за долгое время.

Теперь не было никакой спешки. Только движение, тепло, звук двух дыханий, одновременно становившихся всё чаще, и медленное, глубокое трение киски о киску.

В какой-то момент мы посмотрели друг другу в глаза, пока тела продолжали двигаться сами по себе. Это было самым интимным из всего. Больше, чем поцелуй, больше, чем язык, больше, чем пальцы. Этот долгий взгляд — она кончала, прижимаясь ко мне, а я кончала, прижимаясь к ней, — лишил меня дара речи.

Мы кончили вместе. Елена сжала меня ногами с силой, которой я не ожидала от такого хрупкого тела, и я сжала её в ответ, прижимая киску к её киске до последнего сокращения. Я почувствовала, как тёплая влага растеклась по моему бедру. Простыни промокли насквозь, а мы остались лежать, переплетённые и молчаливые, не двигаясь.

***

Когда я проснулась, в комнате царил полумрак. Солнечный свет исчез, а снаружи начали загораться отдельные окна. Елена спала, положив руку мне на живот, а её волосы рассыпались по подушке.

Меланхолия, всегда жившая в её глазах, исчезла. Она выглядела спокойной — по-настоящему спокойной, возможно, впервые за много лет.

Я тихо вышла, чтобы её не разбудить. Перед уходом остановилась в дверях и ещё секунду смотрела на неё.

***

В тот вечер я рассказала Диего всё. Он слушал, не перебивая, как всегда. В его лице я увидела не ревность, а нечто больше похожее на нежность.

После того дня мы с Еленой встречались ещё несколько раз. Не так часто. Через несколько месяцев её мужа перевели по работе в другой город, и они переехали. В последний день, когда я её видела, она крепко обняла меня в лифте, и ни одна из нас не произнесла ни слова, пока этажи сменяли друг друга.

Она до сих пор мне пишет. Почти всегда короткое сообщение по утрам. Иногда всего одна фраза, которая говорит больше, чем кажется.

Я так и не влюбилась в неё по-настоящему. Но была близка к этому. Достаточно близка, чтобы понять: случившееся в той квартире в центре было не просто сексом. Это было чем-то, что начинается в теле, а заканчивается совершенно в другом месте; чем-то, для чего у меня нет одного точного слова.

Иногда, закрывая глаза, я всё ещё вижу меланхолию в её взгляде.

И я очень рада, что встретила её.