Оральный

Я вошла в комнату в образе мима, с плащом поверх белья и с уверенностью, что этой ночью сделаю то, о чём никогда не пожалею.

Месяцами её никто не трогал. Тем январским днём, в пустой раздевалке и рядом с тремя ещё потными пацанами, она перестала думать и отдалась тому, что случилось.

Я думала, это просто игра в переписке за полночь, пока однажды он не закрыл дверь моего кабинета, не выключил свет и не перестал просить разрешения.

Грубое прикосновение простыни разбудило меня, и, повернув голову, я обнаружил её спящей рядом. Я ничего не помнил о прошлой ночи, но моё тело — помнило.

Я так и не увидел её лица. Только её смуглая спина, прерывисто вздымающаяся, пока мои руки опускались ниже, чем массажисту следовало бы осмелиться.

Это началось с его руки у меня в штанах, пока мы делали вид, что смотрим в экран. Никто из четверых ничего не сказал, пока уже стало невозможно остановиться.

Я уже собирался залезть в джакузи, когда в дверь постучали. Это была она — с моей картой в руке и той улыбкой, которую я месяцами себе представлял.

Даниэла годами молчала о том, что чувствует к лучшей подруге. Вечер на террасе и одно слово — «действие» — дали ей оправдание, которое она не решалась искать.

Я вышла из душа, думая, что нас никто не видел. В ту же ночь я узнала по его телефону, что кто-то записал каждый стон из соседней кабинки.

Меня называли кошачьей старой девой, но никто в квартале не догадывался, что творилось у меня дома каждое утро, каждый день и каждую ночь с того летнего вторника.

Никто не ответил на домофон, но дверь всё равно открылась. Тогда я понял, что пути назад уже нет и тот мужчина сделает со мной всё, что захочет.

Тем июльским днём, пока воронка вентилятора гудела, а дом был пуст, мой кузен посмотрел на меня иначе и сказал, что должен кое-что мне доказать. Я не представлял, как далеко он зайдёт.

Четыре месяца в одиночестве в горах оставили в нем голод, который не унять виски. В ту ночь за красной занавеской трактира его ждали трое парней, знавших, как именно его встретить.

Мы проиграли матч и шли к метро, когда рядом с нами остановилась дорогая машина. За рулём был мужчина с предложением, которого никто из нас не ожидал.

Я годами заходил туда тайком, только чтобы смотреть. Тем летним днём я наконец решил открыть дверь одному из них.

Я ждал голым у оливы, с рюкзаком у ног и телефоном в руке, не подозревая, что та холодная ночь оставит мне во рту два разных вкуса.

Он снял передо мной мокрую футболку, не зная, что я слышал весь их разговор из душа. То, что я предложил ему тем вечером, изменило его представление об удовольствии.

Они всю жизнь были неразлучны, но в тот вечер, наедине на диване, ни один из них не захотел делать вид, будто этот поцелуй был случайностью.

На объявлении было написано: «бесплатная эротическая сессия для молодых парней». Чего не было написано — и что я прекрасно понял, — так это как именно он собирался взять за неё плату той ночью.

Я решил, что мне это мерещится, пока не нашёл номер, написанный на обёртке влажной салфетки, которую мне дали при выходе из самолёта.