Оральный

Он почти ничего не помнит о той ночи. Только боль при пробуждении и уверенность, что в нем навсегда что-то изменилось.

В дороге она положила руку мне на бедро и не убрала её. За ужином смотрела на меня так, будто я был десертом. До лифта оставалось лишь дождаться подходящего момента.

Я уже час горела от желания и ждала Родриго дома. Когда я позвонила в секс-шоп, я и представить не могла, что продавец окажется у моей двери через десять минут.

Мы никогда об этом не говорили. Он кончал в нее и поворачивал голову ко мне. Этого было достаточно, чтобы я знала, что делать.

Когда Маркос рассказал мне о парне, который купался голым у берега реки, я не мог выбросить это из головы. Той ночью я пошёл увидеть его своими глазами.

Он приходит, разворачивает меня и спускает с меня брюки. Не говоря ни слова. Так всё началось — и с тех пор именно так всё и происходит.

Клаудия считала себя порядочной, религиозной, верной матерью. Но в тот вечер, стоя на коленях перед собственным сыном, она поняла: больше нельзя игнорировать тёмное в себе.

Я была безупречной мачехой, женщиной, устанавливавшей правила. Но когда мой пасынок предстал передо мной обнажённым, я поняла: мои правила сделаны из бумаги.

Когда остальные ещё пили, я уже загнал Андреса в угол в переулке. Я часами не мог оторвать от него глаз.

Я семь дней считала часы. Когда он вышел из дверей аэропорта, мне было плевать на месячные: в ту ночь я не собиралась ни на что ждать.

Наталия просто хотела сделать депиляцию перед пляжем. Она не ожидала, что эстетистка отеля окажется такой эффектной — и что скрывает халат.

Когда она выключила свет в коридоре и закрыла дверь, я понял, что разговоров о моём досье не будет. В кабинете что-то изменилось.

Когда он сказал, что не сообщил о конце мастер-класса, я поняла: отель, который был виден с проспекта, станет нашим на этот вечер.

Почти двадцать лет брака, и вдруг она начала ходить в спортзал, менять одежду, запираться в ванной с телефоном. Что-то было не так. Я решил выяснить.

Девушки ушли, в комнате воцарилась тишина, и Родриго отпустил шутку, которую мы оба понимали не совсем как шутку.

Во мне что-то дрогнуло еще на перроне, когда он посмотрел на меня. Это не был случайный взгляд. Я понял: если пойду за ним, назад уже не вернусь.

Я хотела её с двадцати лет. Спустя пять лет, брак и ребёнка Елена появилась у моей двери.

Они оба стояли на пороге моей комнаты, глядя, как я сплю. Она трогала себя. Он тоже. А когда я открыл глаза, никто из них не остановился.

Я оделась так, чтобы никого не впечатлить, — по крайней мере, мне так казалось. Два охранника перегородили мне путь с улыбкой, которая говорила, что они знают обо мне всё.