Что произошло, когда техник влез через мое окно

Меня зовут Камила, мне двадцать восемь лет. У меня светлая кожа, широкие бедра и тело, на которое мой муж уже слишком давно перестал обращать внимание. То, что я расскажу, произошло в июньскую субботу — в один из тех дней, когда жара проникает под двери и дома уже невозможно оставаться одетой.

Муж встал раньше меня. Поцеловал меня в висок и почти на ухо сказал, что придет техник проверить водяной кондиционер в спальне. Чтобы я была на месте. Ему нужно было заехать в офис, даже несмотря на выходной. Я только пробормотала сонное «угу» в простыню. Когда услышала, как захлопнулась входная дверь, снова провалилась в подушку.

Сплю я всегда в длинной сорочке и без ничего под ней. Никаких стрингов, никаких шорт, ничего, что бы меня стягивало. У меня эта привычка с подросткового возраста, и муж научился с ней мириться, не споря, хотя уже несколько месяцев он даже не засовывает руку мне под ткань.

Я проснулась наполовину от металлического шума у внешней стены. Глухие удары, мужской голос, отдающий команды другому. Моя спальня на втором этаже, и, поскольку кондиционер все еще не работал, окно я оставила открытым. Я потянула руку и только тогда поняла, что сорочка задралась мне до талии.

Я уже хотела поправить ее, когда увидела все в зеркале туалетного столика.

Лестница, приставленная снаружи, как раз доходила до уровня моего окна. В отражении я успела различить силуэт мужчины, который наклонился через верхнюю кромку рамы. Он смотрел не мне в лицо. Он смотрел на мою голую задницу — вот так, выставленную как десерт посреди кровати. И еще кое-что: я спала, закинув одну ногу на другую, и, пока я ворочалась, моя киска оказалась приоткрыта, показывая розовые губки и подстриженную щетинку, которую я всегда оставляю.

Первым порывом было прикрыться. Я накрыла все одним движением, натянув простыню до плеч. Сердце колотилось так, будто мне предстояло бежать марафон. Но это был не страх. Это было другое. Между ног я почувствовала ту влажную щекотку, которой не чувствовала уже месяцы, и поняла, что трусики у меня уже мокрые, хотя трусиков на мне не было.

Если он меня увидел, значит, уже увидел.

Я на секунду закрыла глаза. Потом, медленно, не поднимая головы, позволила простыне соскользнуть к ногам кровати. Подтянула сорочку на палец выше, не ниже. Поменяла положение ноги так, чтобы в зеркале мой вид выдал меня еще яснее. Немного развела бедра — ровно настолько, чтобы он мог видеть мою киску прямо напротив, — и замерла, делая вид, что сплю.

Мужчина поднимался и спускался по лестнице не знаю сколько раз. Каждый раз был лишним. Не было никакой работы, которая оправдывала бы такое появление и исчезновение, снова и снова. Я продолжала дышать ровно, с полуприкрытыми веками, подсматривая за ним в отражении. Ему было лет сорок пять, крепкий, с коротко стрижеными сединой волосами и руками, загорелыми и огрубевшими от солнца. Не стану врать — то, что я увидела, мне понравилось. Под тканью штанов у него еще и выпирала заметная выпуклость всякий раз, когда он подходил к стеклу. Не переставая изображать сон, я опустила руку между ног и провела пальцем по губкам киски, очень медленно, закусив изнутри щеку, чтобы не застонать. Я была насквозь мокрая.

Зазвонил телефон, и я подскочила. Это был муж. Он, как всегда торопливо, сказал, что технику нужна моя подпись на сервисной заявке и подтверждение, что оборудование работает. Что, пожалуйста, мне надо спуститься. Я ответила «да, сейчас», одновременно ища взглядом хоть что-нибудь, чтобы накинуть сверху.

Я не надела ничего. Ни лифчика, ни стрингов, даже халата. Только сорочку. Если этот мужчина уже видел меня с лестницы, притворяться стыдливой в этот момент было бессмысленно. Перед тем как выйти, я намочила палец и провела им по соскам, чтобы они стали твердыми под тканью, и посмотрела в зеркало: оба торчали как камешки, а подол сорочки едва прикрывал основание задницы.

Я спустилась по лестнице босиком. Он стоял в гостиной, у его ног — ящик с инструментами, в руке — тряпка. Когда он увидел меня на площадке, весь окаменел. Глаза у него дважды опустились вниз, хотя он явно не мог этого контролировать, а потом он перевел их мне в лицо, с робкой улыбкой.

— Доброе утро, сеньора. Извините за беспокойство. Мне нужно, чтобы вы вместе со мной проверили запуск.

— Камила. Зовите меня Камилой.

Проходя мимо него, я скрестила руки не столько для того, чтобы прикрыться, сколько чтобы было заметно, что на мне нет лифчика и груди прижимаются одна к другой поверх руки. Я повернулась к нему спиной, манипулируя пультом, и снова почувствовала его взгляд — это теплое давление на затылок и ниже. Я чуть наклонилась, больше, чем было нужно, и совершенно отчетливо почувствовала, как свежий воздух из комнаты бьет мне между ягодиц. Я нажала кнопку включения. Кондиционер с жалобным стоном заработал и через несколько секунд сам выключился.

— Там деталь не откликается, — сказал он, прочищая горло. — Мне нужно подняться и уточнить, что именно вышло из строя. Если бы вы могли пройти со мной на минуту, чтобы своими глазами увидеть, что мне придется менять…

— Поднимусь, — ответила я.

Я солгала. Сказала, что панически боюсь высоты, и что если он не возражает, то пусть поднимется за мной. Что мне спокойнее, когда рядом кто-то будет держать меня, если у меня закружится голова. Он, конечно, согласился. Я взялась за первые ступеньки складной лестницы, приставленной внутри комнаты прямо под воздуховодом, и начала подниматься медленно, пока сорочка волнами стекала по моим бедрам.

Особых усилий это не потребовало. Уже на третьей ступеньке подол оказался на уровне его лица. Я почувствовала, как внизу он перестал дышать. И еще я почувствовала, как воздух в комнате стал густым, будто в ней слишком много людей одновременно дышали. Я была мокрой еще до того, как начала подниматься, и с каждым движением становилась все мокрее. Я знала, что он видит снизу мою раскрытую, блестящую киску, тонкую дорожку влаги, стекающую по внутренней стороне бедра. Я знала, что он видит все и даже не пытается это скрыть: я слышала его тяжелое дыхание, а краем глаза видела, как он сглатывает и тянется рукой к выпуклости, чтобы поправить ее.

Мне захотелось чуть-чуть растянуть сцену, и от этого театра я отвлеклась. Левая нога подвернулась на ступеньке, и я, вскрикнув от смеси испуга и комичности, повалилась в сторону. Он подхватил меня в воздухе, прежде чем я коснулась пола. Поднял меня так, будто я ничего не весила, и отнес на кровать на руках. Лоб у него блестел от пота. Когда он поднял меня, сорочка съехала мне до талии, и я совершенно отчетливо почувствовала его волосатое предплечье, прижатое к моей голой киске.

— Не шевелитесь, Камила. Дайте посмотрю, не сломали ли вы чего-нибудь.

***

Он усадил меня на край кровати и опустился передо мной на колени. Взял мой лодыжку в руки и начал осторожно двигать ею, медленно рисуя круги. Забота хотя бы на время стерла с него первоначальный жар. Или мне так показалось. Пока я не вспомнила, как сижу, и что именно у него прямо на уровне глаз: моя киска, раскрытая, влажная, пахнущая мной, в полупальце от его рта.

— Здесь тоже болит? — спросил он, поднимая пальцы по подъему стопы.

— Чуть выше, — сказала я.

— Икра?

— Выше.

Он провел ладонью по икре, потом по внутренней стороне колена и остановился там, с раскрытой ладонью на бедре, глядя на меня так, будто просил разрешения. Я не ответила. Только посмотрела на него, перехватив дыхание, и раздвинула ноги совсем, не скрещивая их, чтобы его рука могла пройти дальше.

Пальцы двинулись дальше. Прямо, уверенно. Когда большой палец коснулся губок моей киски, у меня вырвался долгий стон — первый за многие месяцы. Он провел двумя пальцами по щели снизу вверх и поднял их блестящими, мокрыми от моих выделений. Не отрывая от меня взгляда, он поднес их ко рту и облизал.

— Вы вся мокрая, Камила, — пробормотал он.

— Введите их, — попросила я.

Повторять не пришлось. Он вогнал в меня два пальца одним толчком, до костяшек, и начал двигать ими внутри медленно, подушечкой нащупывая мой чувствительный верхний бугорок. Я оперлась на локти. Сорочка снова задралась мне до бедер, и с того места, где он стоял, уже не оставалось абсолютно ничего, что нужно было бы скрывать. Моя правая нога, случайно или по моей собственной воле — не знаю, — опустилась прямо на выпуклость, отчетливо проступавшую у него в штанах. Я оставила ее там. Слегка надавила. Почувствовала, как она растет, пульсирует, ищет выхода под тканью.

— Если сделаете мне по-настоящему хороший массаж, может, пройдет, — пробормотала я дрожащим голосом. — Мой муж мне никогда не делает массажей. И не трогает. И не смотрит на меня.

— Вы уверены?

— Пойди-ка достань мне мазь из шкафа. Верхняя полка, красный флакон.

Прежде чем он отодвинулся, я схватила его за голову и прижала его рот к своей киске. Он не сопротивлялся. Высунул язык и провел по мне длинным, широким лизом снизу вверх, а потом принялся сосать мой клитор, пока я не сжала ноги у него по обе стороны от ушей. Он вылизывал меня жадно, с зубами и всем остальным, прикусывая губки, вгоняя язык внутрь и вытаскивая его обратно. Я кончила ему в рот меньше чем за две минуты. Я хватала ртом воздух, пока заканчивала ему в лицо, выгнувшись и подталкивая ему затылок. Он продолжал сосать и после, глотая все, что из меня вытекало.

— Мазь, — сказала я, смеясь, задыхаясь.

Он открыл шкаф на моей стороне кровати. Я прекрасно знала, что в том ящике, кроме красного флакона, лежала картонная коробка с тремя игрушками: вибратором, дилдо и парой шариков. Я слышала, что он задержался там дольше обычного. Когда он вернулся, в одной руке у него был флакон, в другой — вибратор, а на лице — новая улыбка, не похожая на прежнюю. Улыбка сообщника.

— Снимите сорочку, — сказал он. Это уже не было просьбой.

Я сняла ее. Осталась голая на кровати, с грудью напоказ, соски твердые, словно меня окунули в лед, а он стоял у изножья и смотрел на меня сверху вниз, с губами, все еще блестящими от моей спермы.

Я легла на живот, немного разведя ноги и скрестив руки под щекой. Он сел верхом, почти всей тяжестью навалившись мне на ягодицы, и начал размазывать крем по спине, плечам, талии. Это уже был не терапевтический массаж. Каждый раз, когда он опускал руки, они уходили все глубже, раздвигая мне ягодицы, задевая межножье кончиками пальцев как бы случайно. Я стонала в матрас и позволяла ему это делать. Жужжание вибратора я почувствовала раньше, чем на коже. Он провел им по ложбинке спины, потом по моей заднице и на мгновение прижал к анусу — ровно настолько, чтобы я вздрогнула и вырвала у него хриплый смешок. Потом он опустил его ниже, прижал к клитору сзади, длинной ручкой между бедер, а другой рукой раздвинул мне ягодицы и плюнул мне на задницу.

— Не двигайся, — сказал он. — Потерпи так.

В зеркале туалетного столика я успела увидеть точный момент, когда он расстегнул ремень и вытащил член одной рукой. Он был толстый, темный, почти того же цвета, что и его руки, с набухшей головкой и толстой жилой, бегущей снизу. Он начал медленно дрочить, пока другой рукой все еще прижимал вибратор к моей киске. Трение его кожи о мою и движение запястья заставили меня непроизвольно выгнуться. Он плюнул себе в ладонь и смазал весь член сверху донизу, пока тот не заблестел.

Я чуть приподняла задницу. Достаточно, чтобы он понял: хватит уже играть.

Мы не обменялись ни словом. Я почувствовала, как он устраивается позади меня, как прижимает тяжелую головку члена к моей киске и как одним твердым толчком входит в меня целиком. Крик, который у меня вырвался, был скорее от неожиданности, чем от боли. Я была настолько мокрой, что он вошел, словно ждал этого все утро. Он заполнил меня полностью. Я почувствовала, как яйца ударяются мне снизу о клитор, а лобковые волосы царапают ягодицы.

— Не останавливайся, — попросила я, кусая подушку. — Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся.

Он схватил меня за талию обеими руками и начал двигаться с ритмом, не терпящим возражений. Я сама поднимала и опускала бедра, ища его, насаживаясь на него. Кровать скрипела. Кондиционер все еще не работал, и в комнате пахло кремом, потом, мокрой киской и еще чем-то — чем-то сладким и темным, что чувствуется только тогда, когда трахаешься с тем, кому здесь быть не положено. Он засунул мне руку в рот, и я принялась сосать ее, кусая пальцы. Другой рукой он схватил меня за волосы и выгнул мне шею назад.

— Посмотри на себя, Камила, — сказал он мне на ухо, не прекращая вколачиваться. — Посмотри, как ты ее заглатываешь.

Я смотрела в зеркало туалетного столика, как его член входит в меня и выходит, блестя от моих выделений, и не узнавала себя. Я никогда не видела свое лицо таким — с открытым ртом и отсутствующим взглядом.

Он резко перевернул меня. Положил на спину, раздвинул ноги и снова погрузился в меня, целуя меня полным языком, не давая дышать. Он мял мне грудь обеими руками, сжимал до следов от пальцев, щипал соски, пока я не закричала. Опустил рот и сосал их по очереди, прикусывая, дергая зубами. Он раздвинул мне ноги шире, чем я думала, что они могут разойтись, поднял их так, что мои лодыжки легли ему на плечи, и вогнал член до самого конца, вынимая почти целиком и снова вбивая одним сухим ударом, от которого у меня все плескалось.

— Ты горячая шлюха, — сказал он мне на ухо, не прекращая трахать.

— Я горячая шлюха, — повторила я.

— Ты моя шлюха.

— Я твоя шлюха.

— Скажи нормально. Скажи, зачем ты меня позвала.

— Чтобы ты в меня засунул, — сказала я, глядя ему в глаза. — Чтобы ты засунул до самого дна. Чтобы ты трахал меня так, как никто меня не трахает.

Я сказала это не думая и не стыдясь. Я сказала это, потому что это было правдой, по крайней мере тем утром. Я кончила так, под его взглядом, с двумя пальцами во рту и с его членом, молотящим меня изнутри, даже не до конца понимая, в какой момент пересекла последнюю черту. Я кончила струей, сжимая его внутри, заливая ему спущенные до колен штаны. Он ускорился, крепко схватил меня за бедра и в последний миг вытащился, оставив на мне струи теплого семени — по животу, между грудей, одна добралась до подбородка. Я пересчитала их: пять, шесть. Он застыл на секунду, задыхаясь, с капающим с члена семенем мне в пупок, и смотрел на меня так, будто все еще не мог в это поверить.

Зазвонил мой телефон. Снова муж. Он предупреждал, что будет дома через десять минут.

Я провела пальцем по груди, собирая его сперму, и сунула палец в рот. Он смотрел, как я ее глотаю. Потом я провела еще двумя пальцами по мокрой киске, собирая и свои выделения, и сунула эти пальцы ему в рот — один за другим, до самого конца, чтобы он вылизал все, что я из себя выплеснула. Он сосал их как конфеты. Затем торопливо натянул штаны, поправил ремень и еще секунду удерживал мой взгляд — уже у двери.

— Вернусь во вторник, — сказал он. — Надо заменить эту деталь.

— Пусть это будет когда его не будет дома.

Я спустилась босиком, за две минуты приняла душ, надела приличную одежду и открыла мужу входную дверь с свежей улыбкой. Поцеловала его в губы. Он ответил на поцелуй, не заметив ничего, не учуяв ничего, не заподозрив ничего.

***

С той субботы водяной кондиционер в спальне ломается с завидной регулярностью. Как раз в те дни, когда у моего мужа офис. Техник уже знает дорогу, знает шкаф, знает, что там лежит, и больше даже не пытается ничего скрывать. Но эту часть истории, если захочу, я расскажу как-нибудь в другой раз.