Мамочка в парке, на которую все хотели смотреть

Иметь послушную женщину — бесполезно, если использовать ее только между четырьмя стенами. Я всегда считал, что настоящий разврат начинается тогда, когда тело выставлено напоказ, когда риск быть увиденным превращает простой приказ в умственную разрядку куда сильнее, чем любой быстрый и механический трах.

Саманта это знала. Поэтому принимала мои игры с этой смесью нервозности, покорности и сексуального голода, который мне так нравилось в ней разжигать. Она была зрелой женщиной, из тех, на кого оборачиваются даже тогда, когда они пытаются не привлекать внимания: широкие бедра, щедрые сиськи, упругая задница и развязная манера дышать, когда она возбуждалась.

В тот день стояла жара, и я хотел видеть, как она будет таять изнутри, пока на нее смотрят другие мужики. Мне было нужно не просто, чтобы она показала мясо. Я хотел, чтобы она почувствовала тяжесть взглядов, ощутила, как вокруг нее каменеют хуи, которых она не может коснуться, и намокла, зная, что подчиняется мне, а служит зрелищем для незнакомцев.

Я велел ей забрать двух своих девочек, а потом подъехать к большому парку с лавочками, дорожками и достаточным количеством людей, чтобы игра имела смысл. Ничего случайного. Все просчитано.

Когда она приехала, я держался в стороне, сидя на скамейке, откуда мог контролировать все, не привлекая внимания. Она не посмотрела на меня сразу. На ней была длинная черная футболка, достаточно короткая, чтобы ясно было видно: под ней нет никакого простора для приличий, и обтягивающие штаны, которые вгрызались ей в пизду и жопу с почти оскорбительной откровенностью.

Ткань так явно врезалась между ягодицами, что любой мужик с глазами обязательно обратил бы внимание. К тому же внутри у нее уже был то, что я приказал надеть перед выходом: анальная пробка с фиолетовой ювелирной основой, хорошо установленная так, чтобы, если она наклонится, ее можно было увидеть без всяких сомнений.

Она написала мне, едва села рядом с песочницей, где играли девочки.

— Я здесь, Господин.

Я ответил сразу.

— Встань. Подойди к ним и наклонись, не сгибая колени. Хочу, чтобы мужик в кепке, тот, что справа от тебя, увидел, что у тебя внутри.

Саманта подчинилась без колебаний. Она медленно дошла до края песочницы, что-то сказала девочкам, а потом наклонилась вперед. Футболка соскользнула ровно настолько, чтобы стало ясно: под ней скрывается не слишком много приличия. Штаны целиком ушли между ягодицами, и камень пробки оказался на виду, поблескивая в вечернем свете.

Я видел, как мужчина оторвал взгляд от телефона и замер. Сначала он не понял, что именно видит. Потом прищурился. Затем открыл рот. Удивление в считаные секунды превратилось в похоть.

Саманта задержалась в таком положении чуть дольше нужного, делая вид, что стряхивает песок с ног девочек. Мужик уже не отводил глаз. С почти подростковой неловкостью он поднял телефон поудобнее и навел камеру.

Я улыбнулся. Она знала, что ее фотографируют. Это ее заводило. Идея быть пойманной чужим взглядом, остаться записанной в телефоне незнакомца для его последующей дрочки сводила ее с ума.

Она вернулась к скамейке и прислала мне еще одно сообщение.

— Я уже промокла.

— Не удивлен, шлюха, — ответил я ей. — Теперь сядь, расставь ноги и откинься назад. Хочу, чтобы шов штанов хорошенько врезался тебе в пизду. Не прикрывайся.

Она сделала это медленно, словно искала удобство, но я отлично знал, как действует такая поза на ее тело. Она развела бедра, откинула спину назад и выставила секс, натягивая ткань. С того места, где я сидел, было видно, как во влажной промежности начинает собираться бугорок и как одежда очерчивает ее между губ.

Молодой парень, уже взрослый, стоявший неподалеку с другим пацаном, перестал смотреть в экран и впился в нее глазами. Он застыл, сглатывая слюну. Саманта делала вид, что читает в телефоне, но прекрасно понимала, что ее пожирают взглядом.

Я написал ей снова.

— Вернись к девочкам. Стань снова спиной к тому парню. Оставайся наклоненной и дай ему время нормально тебя записать.

На этот раз, когда она наклонилась, сцена стала еще более развратной. Пробка блеснула на солнце, штаны исчезли между ягодицами, а футболка, повиснув, приоткрыла часть тяжелых сисек, шевелившихся под тканью. Парень больше не притворялся. Он перевел телефон в горизонтальное положение и начал снимать.

Я мог представить дыхание Саманты под тонкой маской, которую она носила, тот короткий, рваный выдох, который вырывался у нее, когда возбуждение промокало пизду. И действительно, минуту спустя она написала мне.

— Господин, я теку.

— Конечно. Ты грязная эксгибиционистка. Теперь хочу больше. Сядь и подними пятки на край скамейки. Раздвинься как следует. Трогай себя так, будто это случайно.

Я видел, как она медленно перестраивается. Поставила ноги на сиденье, развела их и выставила пизду на передний план для любого, кто пройдет мимо. Футболка не прикрывала ей промежность. Штаны, такие обтягивающие, практически лепили форму губ. Одной рукой она опустилась вниз, а другой продолжала пользоваться телефоном.

Сначала она просто потерла поверх ткани. Круговое, медленное, едва намеченное трение. Потом надавила сильнее. Ее запястье стало двигаться тем коротким и точным ритмом, который я знаю у нее так хорошо. Пизда у нее пульсировала так сильно, что ткань казалась живой.

Парень, который ее снимал, зацепился окончательно. Я заметил это по тому, как он сначала скрестил ноги, а потом вынужден был устроиться поудобнее, чтобы скрыть эрекцию. Рядом с ним другой, постарше, прошел мимо медленнее, повернул голову дважды и в конце концов сел на боковую скамейку, чтобы продолжать смотреть.

Саманта раздвинула ноги еще чуть шире. Засунула два пальца за край штанов, прямо между губ, а когда вытащила их, на секунду поднесла под экран телефона, словно писала. Я знал, что они промокли насквозь.

— Покажи мне, насколько ты распутная, — приказал я ей сообщением. — Хочу, чтобы ты засунула пальцы по-настоящему.

Она снова скользнула рукой вниз, теперь уже совершенно бесстыдно. Пальцы полностью исчезли между ее ногами. Спина выгнулась дугой. На миг она закрыла глаза, потом снова открыла их, уставившись в экран, чтобы не выдать себя слишком сильно. Она засовывала в себя пальцы прямо в парке, в нескольких метрах от других людей, с несколькими мужиками, которые мысленно дрочили на каждое ее движение.

С моей скамейки я видел влажное движение ее руки под тканью. Это была не просто ласка. Она ебала себя пальцами. Они входили и выходили, сначала коротко, потом все решительнее, ища ту самую точку, которая разваливала ее на части.

Темное пятно появилось в промежности штанов. Потом еще. Она намокала так сильно, что ткань уже ничего не скрывала. Я сжал челюсть, представляя, какая у нее внутри пизда: распухшая, скользкая, раскрытая вокруг ее пальцев.

Она прислала мне очень короткое аудио, почти вздох.

— Мне надо кончить.

— Еще нет. Терпи. Хочу поднять тебя выше.

Я держал ее так какое-то время, заставляя оставаться на грани. Она то поднимала, то опускала руку, терла клитор, снова засовывала пальцы, вынимала мокрый большой палец и продолжала. Каждый мой приказ понемногу выжигал из нее стыд и наполнял похотью. В этом и была ее идеальная смесь.

Когда бедра у нее уже напряглись, а дыхание стало заметно даже издалека, я дал следующий приказ.

— Отведи их в дальнюю часть. К скамейкам возле кустов. Сядь там и жди.

Она встала неловко. Поднимаясь, я увидел, как она рефлекторно чуть свела ноги, наверняка чувствуя, как поток влаги стекает от пизды к промежности. Она повела девочек в более укромную часть парка — туда, где ряд скамеек был наполовину спрятан за высокими изгородями и деревьями.

Я спокойно сместился, чтобы сохранить хороший обзор и не выдать себя. Там было больше уединения, но не полное. Именно то, что мне нужно.

Саманта села и сделала вид, что приводит в порядок вещи в рюкзаке. Девочки играли рядом, не обращая внимания. По боковой дорожке проходили несколько мужчин. Один из них сразу заметил ее и сбавил шаг. Другой вообще встал у ближайших перил, куря и слишком откровенно наблюдая.

Я написал ей:

— Спусти штаны ровно настолько, чтобы можно было. Медленно вытащи пробку. Хочу видеть все.

Она ответила через несколько секунд.

— Да, Господин.

Она чуть развела ноги и частично прикрылась футболкой — скорее для вида, чем чтобы спрятаться. Расстегнула пуговицу на штанах и опустила молнию. Потом завела два пальца сзади, нащупала основание пробки и начала медленно тянуть.

Картина была непристойной. Ее задница напряглась. Сфинктер сопротивлялся немного, обнимая игрушку, прежде чем отпустить. Фиолетовый камень показался больше, потом первая сфера, потом вторая — толстые и блестящие от смазки. Саманта закусила губу и вырвала приглушенный стон, когда наконец вытащила ее целиком.

Даже с расстояния было видно, как пробка выходит, покрытая густой смазкой. Она на секунду подержала ее в руке, дрожа, а потом теми же пальцами коснулась пизды. Она трогала себя с отчаянием, используя и анальную влагу, и собственную, чтобы скользить лучше.

Один из мужчин на дорожке откровенно остановился. Тот, что курил, поправил штаны. Третий дважды подряд прошел по одному и тому же месту. Саманта делала именно то, чего я хотел: превращала уголок парка в площадку для показа голодным зевакам.

— Засунь два пальца и кончи, — приказал я ей. — Хочу видеть, как ты кончаешь, думая обо всех этих хуях, которые на тебя смотрят.

Она подчинилась мгновенно. Развела бедра еще шире, засунула два пальца до упора и начала ебать себя ими с отчаянной скоростью. Рука двигалась между ее ногами — мокрая, блестящая. Потом она на мгновение вытащила пальцы, чтобы яростно, почти грубо потереть клитор круговыми движениями.

Я хорошо ее знаю: когда она уже на подходе, она сжимает челюсть, чуть откидывает голову назад и слегка приоткрывает рот. Именно это она и сделала. Пальцы снова вошли. Она насадилась на них один, два, три раза, а на четвертом сломалась.

Она кончила прямо там, дрожа на скамейке. Я видел, как судорожно подергивались ее бедра, живот, как она вцепилась другой рукой в дерево, чтобы не свалиться. Во время оргазма она продолжала двигать пальцами, выжимая каждое сокращение. Когда она их вытащила, они были покрыты соком. Очень обильно.

Вместо того чтобы вытереться, она медленно облизала два пальца. Непристойный, намеренный жест. Мужик с сигаретой отвернулся, чтобы скрыть эрекцию, но не ушел. Другой, тот, что застыл, уже явно трогал себя через штаны.

Я больше не хотел затягивать игру. Она была достаточно горячей, чтобы использовать ее по-настоящему.

— Возвращайся к машине, — написал я ей. — Сейчас же.

Саманта кое-как привела себя в порядок, убрала пробку в сумку и забрала девочек. Она пошла к парковке с той жесткостью, с какой идут после дня, когда пизда пульсирует, а жопа пустая после того, как всю вторую половину дня была набита. Я пошел другой дорогой и добрался раньше.

Когда она села в машину, мне хватило одного взгляда, чтобы понять: она на пределе. Лицо у нее было раскаленное, грудь быстро поднималась и опускалась, а промежность заметно потемнела от влаги. Девочки устроились сзади со своими вещами, отвлеченные, а она заняла пассажирское сиденье.

Я указал взглядом на более укромную стоянку, за полосой деревьев и вдали от основного потока. Я доехал туда в молчании. Когда заглушил мотор, у нее уже были сжаты ноги и руки, сцепленные на бедрах.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Засунь мне уже.

— Так ты разговариваешь с тем, кто заставлял тебя весь день служить дрочкой для половины парка?

Она повернулась ко мне с блестящими глазами.

— Нет, Господин. Простите. Но мне нужен хуй. Я больше не могу. Пизда горит.

Я не хотел слушать ничего больше. Я схватил ее за затылок и крепко поцеловал, запихнув язык, чтобы заставить ее замолчать. На вкус она была как нервная слюна и сдерживаемое возбуждение. Она ответила сразу, отчаянно, просовывая руку между моих ног, чтобы сжать член через штаны.

— Вон, — приказал я.

Саманта вышла из машины вместе со мной и подошла к задней части. Я открыл дверь, чуть откинул сиденье и втолкнул ее внутрь. Места было не слишком много, но достаточно, чтобы трахаться неудобно, в поту и с жадной спешкой. Именно так, как она это заслужила.

Я сдернул с нее штаны и трусы одним рывком. Пизда показалась блестящей, раскрытой, опухшей и липкой. Губы у нее были совершенно мокрыми, а по бедру стекала нитка сока.

— Посмотри на себя, — сказал я, раздвигая ей ноги рукой. — Да ты как ебаная лужа.

Она застонала.

— Это из-за вас. Все это из-за вас.

Я без предупреждения ввел в нее два пальца. Они вошли до упора с непристойной легкостью, издав влажный, густой звук. Саманта сразу выгнулась, подавая пизду навстречу моей руке.

— Черт, какая ты раскрытая.

— Я весь день думала о вашем хуе.

Я вынул пальцы и растер ими ее рот. Она жадно их облизала. Потом, как могла, встала на колени в тесном пространстве машины и расстегнула мне штаны.

Она вытащила мой твердый член и на секунду уставилась на него, тяжело дыша, прежде чем наброситься. Она заглотила его сразу, насколько могла, без деликатности, с той непристойной жаждой, с какой уже не играют. Рот у нее скользил, полный слюны, пока она поднимала и опускала голову с яростью.

Я схватил ее за волосы и задал ритм. Засунул глубже, толкая до кашля. Влажный звук ее горла заполнил машину. Слюни, стоны, сбитое дыхание. Я обожал видеть ее такой после того, как вынудил разогревать других мужиков, чтобы потом использовать ее самому.

— Хорошо соси, шлюха, — сказал я. — Ты слишком многим хуям дала помучиться снаружи.

Она на секунду оторвала рот, с каплей слюны на подбородке.

— Хочу, чтобы вы меня выебали. Хочу чувствовать его внутри.

Я поднял ее, развернул и уложил спиной, полусогнутой на сиденье. Развел ей задницу обеими руками и посмотрел на ее анус, еще слегка раскрытый после пробки, и на пульсирующую внизу пизду, блестящую и дрожащую.

Я плюнул на пальцы и сначала растер ей жопу, только чтобы заставить ее застонать, а потом спустился к пизде и размазал по ней всю влагу. Затем приставил головку члена к ее входу.

— Скажи, чего ты хочешь.

— Чтобы вы его засунули, — выдохнула она. — Всего. Сильно.

Я вогнал его одним ударом. Целиком. До упора.

Саманта закричала — коротко, глухо, и этот крик тут же превратился в глубокий стон. Она вцепилась в сиденье двумя руками и откинула задницу назад, чтобы лучше принять меня. Ее пизда сжала мой хуй с чудовищной силой, словно хотела выдоить меня прямо там.

Я начал трахать ее без остановки. Выходил почти до головки и снова входил одним резким толчком, влажным, твердым, вырывая у нее маленькие спазмы с каждым столкновением. Машина покачивалась. Она стонала мое игровое имя снова и снова.

— Еще, Господин… вот так… черт… вот так…

Я схватил ее грудь под футболкой и сжал сильно, пока трахал. Сосок был твердым как камень. Другой рукой я еще сильнее развел ей жопу и ввел палец в анус, пользуясь тем, что после пробки он все еще оставался растянутым.

Эффект был мгновенным. Саманта выдала хриплый стон и кончила почти без предупреждения, дико сжав мой член. Я почувствовал дрожь по всему ее телу, как пизда сжималась вокруг меня снова и снова, пока я продолжал вколачиваться, используя этот оргазм как смазку, чтобы трахать ее еще сильнее.

— Не останавливайтесь… не останавливайтесь… пожалуйста…

Я и не собирался останавливаться. Я вытащил ее на секунду и развернул так, чтобы она оказалась полусидя, с разведенными ногами и одной ногой у меня на плече. В этой позе ее пизда была полностью выставлена, раскрытая и текучая.

Я снова вогнал в нее член. Сначала медленнее, только чтобы она почувствовала каждый сантиметр. Потом ускорился. Мои яйца били ее по жопе, ее сок стекал по основанию моего члена, и каждый толчок вырывал влажный звук, от которого я сходил с ума.

Саманта положила руку на клитор и начала бешено тереть себя, пока я ее трахал. Она смотрела в никуда, рот приоткрыт, лицо чистой благодарной шлюхи, которое у нее бывает, когда она больше ни о чем не думает, кроме как кончить.

— Так ты хотела награду? — спросил я, вбивая его до упора.

— Да… да… черт… вот так… засуньте… разорвите мне пизду…

Я продолжал вбивать без пощады. Ее рука быстро двигалась по клитору, мой хуй входил в нее глубоко и жестко, а в машине пахло потом, слюной и недавним сексом. Было невозможно не думать о мужиках в парке, которые дрочили на увиденное, не зная, что эта же самая женщина сейчас трахается по-настоящему всего в нескольких метрах.

Она вдруг напряглась. Я понял это по тому, как она сжала бедра и выгнула шею.

— Я снова кончаю… кончаю…

Я схватил ее за лицо и заставил смотреть на меня.

— Кончай.

Она кончила с длинным, грязным стоном, полностью отдавшись. Оргазм встряхнул ей живот и оставил пизду пульсировать вокруг моего члена. Я продолжал без остановки, пока сам тоже не почувствовал, что подхожу к краю.

Я вытащил его и поставил ее на колени между сиденьями.

— Открой рот.

Она сразу открыла его, тяжело дыша, с блестящими губами. Схватила мой хуй одной рукой и начала дрочить, одновременно облизывая головку. Понадобилось всего несколько движений ее языка и ее влажной руки, чтобы я кончил. Я вылил ей сперму в рот горячими густыми порциями, и она приняла все, не отстраняясь, часть проглотила, а остальное позволила стечь по языку.

Когда я закончил, она продолжала медленно сосать, вылизывая остатки с непристойной преданностью, которая заставила меня снова схватить ее за волосы.

— Хорошая девочка.

Саманта глубоко вздохнула, вытерла уголок рта пальцами и улыбнулась усталой удовлетворенной улыбкой.

— Это стоило каждого взгляда.

Я спокойно подтянул ей штаны. Ткань снова прилипла к ее опухшей и промокшей пизде. Ноги у нее все еще дрожали. Перед тем как выйти из машины, она наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

— В следующий раз я хочу что-то похуже. Хочу, чтобы на меня смотрели больше. Хочу кончить так мокро, чтобы не смогла даже ходить.

Я погладил ее по подбородку и улыбнулся.

— В следующий раз я отвезу тебя в другое место. И смотреть на тебя будут не только.

Она сглотнула. Я видел, как этот один-единственный намек вернул ей блеск в глазах.

Через несколько минут мы тронулись, и парк остался позади, а в машине все еще висел запах нашего траха. Саманта ехала молча, с прижатыми бедрами и полуулыбкой удовлетворенной шлюхи. Я знал, что в ее голове этот день не закончился: он лишь превратился в еще одну фантазию, готовую повториться.