Мой первый анал в придорожной гостинице

Меня зовут Камила, хотя в те времена почти все называли меня Мией. Мне было двадцать четыре года, я жила с бабушкой в маленьком городке и по ночам продавала кофе возле автовокзала. Жизнь была нелёгкой, но я уже была взрослой, умела сама о себе позаботиться и знала: иногда плохое решение кажется единственным выходом.

Одна дождливая ночь принесла мужчину за рулём серого пикапа с запотевшими стёклами. Он припарковался перед моей тележкой, чуть опустил окно и попросил крепкий кофе без сахара. Ему было за сорок, у него была смуглая кожа, широкая спина и такой взгляд, словно он не спрашивал разрешения задержаться на тебе.

На следующий день он вернулся, а потом и ещё раз. Сначала говорил только о простых вещах: о погоде, работе, о том, как одиноко выглядит улица в такой час. Потом начал расспрашивать обо мне, о моём доме, моём расписании, а я отвечала, потому что он обращался со мной с любезностью, которая в тех местах встречалась нечасто.

Его звали Рамиро. Он рассказал, что женат, что у него налаженная жизнь в другом районе и что после закрытия магазина запчастей он проезжает через автовокзал. Поначалу он не показался мне привлекательным, зато был очень уверенным в себе. И эта уверенность, хотя и вызывала у меня неловкость, всё же заставляла внимательно следить за тем, что он скажет.

Через неделю он попросил мой номер. Я дала его, почти не раздумывая. Мы начали переписываться почти каждый вечер; он спрашивал, чем я занимаюсь, поела ли я, продолжаю ли продавать кофе по ночам. Я отвечала ему с кухни бабушкиного дома, пока бабушка спала, положив на лоб влажное полотенце из-за мигрени.

Рамиро быстро признался, что я ему нравлюсь. Сказал прямо, без прикрас, как человек, который уже знает ответ, но всё равно хочет его услышать. Я рассмеялась, сказала, что он не в моём вкусе и пусть не путает доверие с чем-то большим. Он не обиделся. Только написал: «Когда-нибудь тебе захочется попробовать со мной».

Какое-то время он продолжал настаивать. Я отделывалась шутками, меняла тему или говорила ему поискать кого-нибудь другую. Не то чтобы я была невинной. Вовсе нет. У меня было несколько мужчин, я любила секс, когда меня как следует возбуждали, и не стеснялась это признавать, но Рамиро слишком сильно меня подавлял.

Всё изменилось, когда бабушке стало хуже. Цена таблеток, которые снимали её приступы, выросла, а заработка на автовокзале не хватало. Однажды ночью, уставшая и с глазами, полными злости, я написала об этом Рамиро. Он быстро ответил: «Я могу тебе помочь, но хочу увидеться с тобой наедине».

Я не сразу спросила, сколько он даст. Я уже понимала, о чём речь. Долго смотрела на экран, чувствуя отвратительную смесь стыда, страха и нужды. Наконец я попросила его говорить прямо, и он предложил деньги за несколько часов с ним в гостинице в соседнем городке.

Я сказала, что нет. Потом посмотрела на спящую бабушку, услышала, как она тихонько стонет в постели, и снова взяла телефон. В тот же вечер Рамиро перевёл деньги на лекарства и прислал адрес гостиницы. Мы договорились встретиться на следующий день, после моей смены.

***

Такси приехало в половине одиннадцатого. На мне были обтягивающие джинсы, чёрная блузка и лёгкая куртка — чтобы никто не заметил, как дрожат мои руки. По дороге я пыталась убедить себя, что справлюсь, что секс у меня уже был, что это всего лишь несколько часов, а потом я вернусь к своей жизни.

Рамиро ждал меня снаружи гостиницы под мигающей красной вывеской. Он окинул меня взглядом с головы до ног и спокойно улыбнулся, словно я принадлежала ему ещё до того, как вошла внутрь. На стойке регистрации он не назвал моего имени: просто оплатил номер, взял ключ и сказал администратору, что я буду входить и выходить вместе с ним.

В комнате пахло дешёвым дезинфектором и старым постельным бельём. Там стояла большая кровать, напротив матраса висело зеркало, а жёлтая лампа делала пространство ещё более тесным. Рамиро положил ключ на стол, налил себе выпить и предложил мне. Я покачала головой.

— Расслабься, Мия, — сказал он, обращаясь ко мне по прозвищу так, словно имел на это право. — Я пришёл не разговаривать.

Он велел мне раздеться и пройтись перед ним. Моё лицо обдало жаром, но я подчинилась. Медленно сняла куртку, блузку, джинсы и бюстгальтер, складывая каждую вещь на стул. Когда я осталась голой, Рамиро тихо вздохнул и прислонился к стене, чтобы лучше меня рассмотреть.

Я была худенькой, с маленькими грудями и узкими бёдрами, но всегда знала, что моя жопа привлекает внимание. Он заметил это сразу. Попросил меня повернуться, немного наклониться, раздвинуть ноги. Его голос звучал не нетерпеливо, а привычно — как у человека, которому обычно подчиняются.

Потом он начал раздеваться. Снял рубашку, ремень, обувь. Когда спустил трусы, у меня пересохло во рту. У него был толстый длинный член, гораздо больше любого, который мне доводилось видеть с такого близкого расстояния. Я невольно отступила на полшага.

— Это в меня не войдёт, — сказала я.

— Конечно войдёт, — ответил он, приближаясь. — Тебе просто нужно перестать бояться.

Он усадил меня на край кровати и встал передо мной. Головка его члена оказалась на уровне моего рта, тяжёлая и горячая, прижавшись к губам. Он крепко, не ласково, схватил меня за волосы и велел открыть рот. Когда я открыла, он протолкнул член внутрь, пока я не почувствовала, что он заполнил весь мой рот.

Сначала я чуть не задохнулась. Он был слишком большим, задевал горло и заставлял меня дышать носом короткими рывками. Пока он не двигался быстро — ему нравилось видеть, как я справляюсь с каждым сантиметром. Он держал меня за голову и начал медленно трахать мне рот, входя и выходя, пока я пускала слюни на его кожу.

Солоноватый вкус, запах мыла и пота, тяжесть его ладони на затылке — всё это держало меня между отвращением и возбуждением, которое я ненавидела за то, что чувствовала. Когда ему удалось войти глубже, глаза у меня наполнились слезами. Рамиро улыбнулся.

— Вот так, проглоти его ещё немного. Хорошая девочка.

Я не ответила, потому что не могла. Мой рот был занят, ладони лежали у него на бёдрах, а горло горело. Он лишь немного ускорился — ровно настолько, чтобы каждый толчок сопровождался влажным звуком. Когда он отпустил меня, я отстранила лицо и закашлялась; слюна свисала с подбородка, грудь тяжело вздымалась.

Рамиро вскрыл презерватив, надел его и толкнул меня спиной на кровать. Я всё ещё не была мокрой: тело оставалось напряжённым, а голову заполнял шум. Он раздвинул мне ноги коленями, опустил руку к моей пизде и грубо потёр её, словно хотел силой вырвать из меня возбуждение.

Постепенно тело отреагировало. Я немного возненавидела себя за это, но так и было: страх, стыд и давление его пальцев заставили меня начать увлажняться. Рамиро заметил перемену и ввёл в меня два пальца. Он двигал ими, пока моё дыхание не сбилось.

— Видишь, ты всё-таки этого хотела, — пробормотал он.

Я не ответила. Он приставил головку члена к моему входу и надавил. Я почувствовала, как он резко раскрывает меня, слишком быстро, обжигая изнутри. Я вскрикнула и вцепилась в простыни, но он не остановился, пока не ввёл значительную часть.

— Какая ты тесная, — процедил он сквозь зубы. — Мне нравится.

Сначала он трахал меня сверху, почти придавливая грудью и удерживая мои запястья. Каждый толчок поднимался по животу горячим ударом. Поначалу боль была сильнее возбуждения, но когда моя пизда по-настоящему намокла, боль смешалась с густым ощущением, от которого я невольно застонала.

Я попросила сменить позу, чтобы хоть немного контролировать глубину. Рамиро согласился, лёг на спину и заставил меня забраться сверху. Я медленно опустилась на него, лишь наполовину, чувствуя, как моё тело раскрывается вокруг его члена. Так я могла лучше дышать, двигать бёдрами в своём ритме и понять, что, если он не входит до конца, мне это тоже может нравиться.

Я оседлала его, опираясь руками на грудь и позволяя влаге облегчать каждое движение вниз. Он смотрел, как подпрыгивают мои сиськи, и крепко сжимал мои бёдра. Когда он пытался толкаться снизу, я останавливала его гримасой. Рамиро смеялся, но позволял мне продолжать.

Потом ему надоел мой ритм. Он схватил меня за талию, поднял так, словно я ничего не весила, и поставил на кровать раком. Зеркало вернуло нам образ, который я до сих пор помню: я с прилипшими к лицу волосами, с раздвинутыми его руками ягодицами, а он сзади — огромный, потный, смотрящий на меня так, словно всю ночь ждал именно этого момента.

Он снова вошёл в мою пизду, на этот раз сзади. Вошёл глубже, чем раньше, и вырвал из меня низкий стон. От его ударов кровать заскрипела. Он держал меня за бёдра и притягивал к себе, вводя член настолько глубоко, насколько мог, а я кусала простыню, чтобы не кричать слишком громко.

Эта поза возбуждала меня иначе. Я чувствовала его таз у своей жопы, пальцы, впивавшиеся в кожу, и головку члена, задевавшую место, от которого у меня перехватывало дыхание. Когда он начал тереть мне клитор сзади, я на несколько секунд потеряла контроль. Я кончила, сильно задрожав и сжав его внутри, и мне было стыдно, что я застонала его имя.

Рамиро не остановился. Он продолжал трахать меня, пока тело ещё содрогалось, а потом вытащил член из моей пизды. Я услышала хлопок презерватива, когда он вышел. Прежде чем я успела повернуться, он шире раздвинул мои ягодицы и провёл языком по моему анусу.

Я напряглась.

— Нет, только не туда, — сказала я, повернув голову. — Я никогда этого не делала.

— Именно поэтому, — ответил он.

Я повторила, что не готова, что боюсь этой части, что с таким размером мне будет слишком больно. Он не захотел разговаривать. Прижал меня к матрасу, смочил слюной и приставил головку к моему анусу. Я почувствовала твёрдое, плотное, невозможное давление.

— Дыши, — приказал он.

Я дышала, но этого было недостаточно. Когда он надавил, боль пронзила меня, словно глубокий ожог. Я закричала в подушку и попыталась отстраниться, но его руки удерживали меня на месте. Вначале он входил понемногу, раскрывая меня с жестокой терпеливостью, пока сфинктер не поддался и часть его члена не оказалась внутри меня.

Я плакала от ярости и боли. Рамиро возбуждённо тяжело дышал надо мной, наслаждаясь теснотой. В анусе горело, каждое движение словно разрывало меня, и всё же тело начало понимать ритм. Это не было чистым или приятным удовольствием; это было жестокое, навязчивое ощущение, оставлявшее меня без мыслей.

Он вошёл глубже. Подложил под мой живот подушку, приподняв мою жопу, и снова надавил. Член вошёл ещё на один отрезок — медленно, толсто, вынуждая меня раздвигаться вокруг него. Я стонала, уткнувшись лицом в кровать, сжимая кулаки и чувствуя, как каждый сантиметр меняет моё дыхание.

Когда он наконец начал двигаться, толчки были короткими. Он входил и выходил совсем немного, словно проверяя, сколько я выдержу. Потом отпустил себя. Его бёдра ударяли по моим ягодицам, и комнату заполнил влажный, непристойный звук, смешавшийся с моими стонами и его тихими ругательствами.

— Какая у тебя тугая жопа, — прорычал он. — Я знал, что ты будешь так чувствовать.

Я сама не знала, что чувствую. Мне было больно и жгло, но одновременно каждое глубокое касание посылало по животу тёмную волну. Я опустила руку между ног и начала тереть клитор, ища что-то, что поможет это вынести. Рамиро увидел меня в зеркале и улыбнулся, словно победил.

Несколько минут он трахал меня в жопу, всё быстрее и быстрее. Я отчаянно прижимала руку к мокрой пизде, растирая себя, пока он раскрывал меня сзади. Анальное давление, боль и трение о клитор слились в странную, сильную, почти грязную волну. Я снова кончила — тише, с напряжённым телом и дрожащими ногами.

Рамиро почувствовал мои судороги и сбился с ритма. С хриплым стоном вытащил член из моего ануса, поставил меня на колени на полу и направил его к моему лицу. Я закрыла глаза, и в тот же миг он начал кончать. Горячая сперма брызнула мне на щёки, губы и подбородок густыми струями, заставив меня содрогнуться.

Он закончил, тяжело дыша и опираясь рукой о стену. Я ещё несколько секунд стояла на коленях — испачканная, измученная, не понимая, хочу ли я его оскорбить или исчезнуть. Потом медленно поднялась и пошла в ванную. Когда я вытерла анус бумагой, увидела розовое пятно и почувствовала жжение, от которого пришлось стиснуть зубы.

Я умыла лицо, шею и вымылась между ног. Пизда была чувствительной, опухшей и всё ещё пульсировала от того, что я испытала. Жопа же горела при каждом движении. Я посмотрела на себя в зеркало ванной и не до конца узнала женщину, которая смотрела на меня в ответ.

Когда я вышла, Рамиро уже одевался. Он не сказал ничего ласкового и не спросил, всё ли со мной в порядке. Только пересчитал оставшиеся деньги, положил их на стол и велел поторопиться, потому что ему ещё нужно было отвезти меня обратно. Я молча оделась, с ватными ногами и пересохшим горлом.

В машине мы почти не разговаривали. Дорога была пустой, огни проносились по лобовому стеклу жёлтыми пятнами. Перед самым автовокзалом Рамиро положил руку мне на колено и сказал, что прошло всего два часа и я всё ещё должна ему время. Я смотрела в окно и не отвечала.

Я вышла у своей кофейной тележки, спрятав деньги в бюстгальтере, с измученным телом. В ту ночь я продала мало, но не могла уйти. Каждый раз, когда наклонялась за стаканом, жжение напоминало мне о гостинице, кровати, зеркале и о том, как Рамиро овладел мной, словно уже всё решил за нас обоих.

Я не собираюсь притворяться, будто это была красивая история. И не стану говорить, что вышла оттуда такой же, какой вошла. Это был мой первый анал — жёсткий, грязный, один из тех опытов, которые хранятся в памяти с неловкой смесью ярости, стыда и желания. Те два часа, которые, по его словам, я ему задолжала, случились позже, но это уже другая исповедь.