Ночь, когда моя подруга оставила меня с ними одну

Есть дни, которые отмечаешь в календаре за месяцы вперёд. Мой был обведён красным ещё с весны, и нервы были со мной с самого вечера накануне. Давно уже одна подруга уговорила меня купить билет на первую ночь фестиваля на Майорке, где я живу. Выступал один из моих любимых певцов, так что долго уговаривать меня не пришлось.

Кстати, я даже не представилась. Меня зовут Марина, мне двадцать шесть, я с острова. Я уже давно не состою в отношениях — с тех пор как рассталась с парнем, после которого ещё долго приходила в себя, и с тех пор мне трудно открываться. Я слежу за собой, но без фанатизма, хожу в зал, когда тело само просит. Волосы у меня каштановые, до плеч, летом я их укоротила, потому что мне было слишком жарко, и всю жизнь у меня были формы. В общем, выгляжу я неплохо. Большие сиськи, упругая задница и пизда, которая месяцами не чувствовала ничего, кроме собственных пальцев. После бывшего — разве что случайный пьяный поцелуй на вечеринке, и всё.

Фестиваль открывался в семь тридцать, но мой певец выходил только в одиннадцать, так что на разогрев я не торопилась. Чтобы не зависеть от бешено дорогих такси в шесть утра, мы сняли квартиру в десяти минутах ходьбы от площадки. План был прост: поспать там и встать когда захочется.

Заодно представлю вам мою подругу, Ноа. Ей на два года больше, чем мне, но она всё равно всегда тусуется с нашей постоянной компанией. Она выше и худее меня, и в зале занимается куда дисциплинированнее. Она немного с приветом, и я её не осуждаю: работа у неё выжигающая, а когда она выходит, то отрывается по полной — и с выпивкой, и с парнями. Она хвастается, что пиздуха у неё лучше, когда она пьяная, и теперь я ей уже верю.

Отец подвёз нас на машине. По дороге мы превратили заднее сиденье в собственное караоке, орали песни во весь голос. Бедный мужчина не произнёс ни слова — думаю, он просто офигевал от двух сумасшедших сзади. Было середина сентября, и стояла душная жара. Ноа была одета просто, но мило: джинсовые шорты, чёрный топ и короткие ботинки. Я рискнула больше: под платьем был бикини, а сверху — полупрозрачная ткань.

Когда мы пришли к главной сцене, там ещё оставались свободные места, куда можно было втиснуться. И слава богу, потому что людское море обещало быть мощным. Мы подошли к бару, взяли по бокалу. Я почти не пью, но один раз можно. За пластиковые стаканы, разумеется, содрали прилично.

У бара стояла компания из четырёх парней и одной девушки. По акценту было ясно, что они не местные. А поскольку Ноа говорит даже с фонарными столбами, она сразу же познакомилась с девушкой из той компании.

— Слушай, мне безумно нравится твой образ, тебе очень идёт, — выпалила она ей.

— Привет, спасибо, — ответила та, смеясь. — Он немного неудобный, но я давно его купила и была настроена решительно.

— А я пришла проще, потому что тут надо танцевать! — засмеялись они обе. — Та, что прячется за мной, — это Марина. А вы откуда?

— Мы одногруппники из Севильи, — ответил один из парней. — Приехали на выходные.

Они поцеловали нас в обе щёки. Там были разные: высокие, низкие, с короткими волосами, с длинными. Девушка, которую звали Даниэла, так естественно влилась в нашу компанию, что через десять минут казалось, будто мы знакомы сто лет. Парни держались больше в стороне, но их присутствие всё равно давало какое-то чувство безопасности. Только один мне слегка резал глаз: он казался суховатым, хотя я решила, что это просто стеснение из-за знакомства.

Ночь была потрясающей. Я уже давно не чувствовала, чтобы ноги так болели и голос пропадал от того, что я так много пела. Мы выпили уже по два бокала, когда около двух Даниэле стало плохо. Не знаю, то ли от алкоголя, то ли ей что-то не подошло, но она побелела как полотно. Ноа проводила её в туалет, а я осталась одна с парнями.

Меня немного напрягало, как они смотрели на меня сквозь это прозрачное платье, но я сказала себе, что это нормально.

Поняв, что они не возвращаются, я пошла искать их с одним из парней, тем, кто казался мне самым приятным. Даниэле было совсем тяжко. Она попросила нас проводить её до стоянки такси, потому что ей хотелось уехать в отель. Мы купили ей газировку и пошли вместе с ней, потому что одну бы мы её ни за что не оставили.

На стоянке Ноа спросила, не хочет ли она предупредить своих друзей, чтобы они вернулись вместе, но Даниэла только рассмеялась. Мы переглянулись, не понимая, хотя и решили, что она просто не хочет портить им ночь. Перед тем как сесть в такси, мы обменялись телефонами и соцсетями — она нам очень понравилась. Было почти четыре, фестиваль уже стал историей, и народ толпой стекался к такси.

— Блин, давай уже в квартиру, — сказала мне Ноа с видом мертвеца.

Мы шли молча, совсем вымотанные. Когда добрались до подъезда, Даниэла позвонила нам, чтобы сказать, что благополучно доехала до отеля; и хорошо, потому что бедняжке было совсем хреново. В середине разговора я увидела, как Ноа что-то быстро набирает в телефоне, и она добила всё коротким: «Готово, отправила».

— Что ты отправила? Фотки? — спросила я с любопытством.

— Нет, геолокацию. Парни говорят, что с такси сейчас полный ад, и им придётся ждать автобус до шести, — ответила она совершенно спокойно.

У меня лицо изменилось.

— Что ты несёшь? Я еле живая, меньше всего мне хочется торчать с ними ещё полтора часа, — я уже немного разозлилась. — К тому же мне нравилась Даниэла, а не они.

— Не злись, они не отсюда и вообще не знают, куда идти. Пусть посидят тут немного, а потом мы скажем, на какой автобус им сесть. Немного эмпатии, — защищалась она, задетая тем, что сделала это из лучших побуждений.

Я замолчала. Села на диван в квартире и попыталась всё это переварить.

— Прости, если хочешь, иди спать, я их подожду, — сказала она через минуту.

— Да ладно, это ты прости, что я так завелась, — слабо улыбнулась я ей. В конце концов, ночь была особенная, что мне стоило.

***

Все четверо пришли вместе, уже с более трезвыми глазами. Они возились с телефоном, и я тоже занялась своим, вымотанная до предела. Ноа, наоборот, была душой компании и задавала всякую ерунду: какая песня им понравилась больше, кто выступил лучше. Я предпочитаю, чтобы именно она была экстраверткой, тогда мне не нужно быть ею самой.

Я не слишком следила за разговором, но в какой-то момент подняла глаза и увидела, что она положила руку на плечо одного из них. Было уже почти пять, скоро они должны были уйти, так что я ради приличия отложила телефон и включилась в беседу. Парень рядом с Ноа рассказывал, что пытался подкатить к Даниэле, но безуспешно.

— Ну и она сама виновата, ты очень милый, — сказала Ноа уверенно. — И красивый, чего уж там.

Они рассмеялись с такой близостью, что мне это уже показалось опасным. Когда он положил ей руку на бедро, я опешила: мы ведь только что познакомились.

— Ты тоже очень красивая, у тебя есть парень? — Ноа покачала головой. — Значит, мне повезло.

Дальше всё пошло быстро. Ноа закинула ногу на его ногу, а он всё не убирал руку с её бедра. Я попыталась не придавать этому значения и начала выкладывать в сторис что-то с фестиваля, не обращая на них внимания. Пока вдруг не заметила тишину. Подняла голову — а они уже целовались языком, без всякого стыда, и его рука уже залезла ей под шорты и сжимала пизду поверх трусов.

Глупо было думать, что это ограничится поцелуем.

Остальные трое смотрели и посмеивались со своего дивана. Когда я увидела, как Ноа расстёгивает ему ширинку и вытаскивает член прямо там, у нас на глазах, а потом начинает дрочить ему, косясь на меня с улыбкой шлюхи, я вмешалась прежде, чем ситуация окончательно вышла из-под контроля.

— Ноа, идите в комнату, ладно? Мы тут.

— Извини, подруга, — она оторвалась от поцелуя, почти комично ласково убрала парню член обратно и взяла его за руку, уводя в спальню.

Я не верила своим глазам. Она оставила меня одну в гостиной с тремя незнакомцами. Ситуация была до ужаса неловкой. Парни засмеялись, разряжая обстановку, и это немного сняло напряжение. Тогда я заметила, что один из них смотрит на меня в упор, без всякого стеснения, уставившись на мои сиськи сквозь прозрачную ткань.

— Что ты смотришь? — бросила я ему как можно резче.

— Прости, Марина, я просто завис, глядя в никуда.

— Не в никуда, а на мои сиськи, — остальные двое засмеялись. — Стыдился бы немного.

— Ты права, извини. Просто у тебя соски просвечивают, а я уже какое-то время борюсь с тем, чтобы не смотреть.

— Не бери в голову, — сказал другой. — После той сцены у него кровь отлила в член, а ты была прямо перед ним.

Я без особого желания рассмеялась — просто чтобы всё оставить спокойным. И непроизвольно перевела взгляд ему между ног. Выпуклость под джинсами была откровенной: твёрдый член пульсировал у него в ширинке, даже не пытаясь скрываться.

— Эй, ты тоже смотришь, — засмеялся он.

Я тут же отвела глаза, умирая от смущения. Это был рефлекс, клянусь. Он встал и сел рядом со мной.

— Не переживай, у меня тоже вышло не специально. Всё нормально, — его уверенность, в каком-то смысле, вытянула меня из неловкости. — У тебя есть парень?

— Да, — соврала я, надеясь, что он оставит меня в покое.

— Жаль, ты очень красивая, — он рассмеялся вместе со своими друзьями. — Ладно, не буду тебя трогать, прости, если я тебя смутил.

Мне понравился этот жест. Я украдкой взглянула — он всё ещё стоял с эрекцией, и головка отчётливо проступала под тканью; вдруг эта ситуация перестала быть неловкой и стала забавной. Я снова устроилась с телефоном, уже спокойнее, хотя под платьем чувствовала, как бикини липнет к пизде, которая начала мокнуть без моего разрешения. И тут из комнаты послышалось что-то ещё: стоны Ноа, безо всякого стеснения. Чёткое «да, да, сильнее», а потом ритмичные удары изголовья кровати о стену и влажный шлепающий звук члена, входящего и выходящего. Они расхохотались, и я, сама того не желая, тоже присоединилась.

— Видишь, Марина? И как мне теперь, по-твоему, встать? — сказал он, откровенно указывая на выпуклость в штанах. — Слушай, как она там, шлюха, трахается у тебя прямо в кровати.

— Вижу, вижу, — я старалась не смотреть.

— Я попрошу тебя о немного жёсткой вещи, — он сглотнул и набрался смелости. — Тебя не смутит, если я достану его и подрочу тут? Я просто дико завёлся от этой сцены. Если хочешь, я уйду в ванную.

— Нет, всё нормально, делай что хочешь.

Почему я так спокойно это сказала? Я и сама не знала.

Он расстегнул штаны, спустил джинсы до середины бедра и резко вытащил член. Он был толстый, довольно длинный, с опухшей фиолетовой головкой и толстой веной, бегущей по стволу. Он плюнул себе в ладонь и начал медленно дрочить, косясь на меня. Я пыталась не смотреть, слушая тихие стоны рядом, пока на фоне всё ещё звучал саундтрек моей подруги, которая уже перешла на стадию прерывистых криков и бесконечного «я сейчас кончу, я сейчас кончу». Это было сюрреалистично.

— Марина, — я подняла на него взгляд и не опускала. — Тебе не трудно встать? Мне неловко кончить так, сидя, прости, но у тебя потрясающая задница, и мне было бы легче как следует её увидеть.

Не говоря ни слова, я встала и повернулась к нему спиной. Сквозь прозрачность платья бикини на мне выделялся особенно отчётливо, и по тому, как он дышал, я поняла, что ему это нравится. Я услышала, как он снова сплюнул на руку и начал дрочить быстрее, а скользкий звук движущейся вверх и вниз крайней плоти лез мне прямо под кожу. Я пыталась не смотреть, но ситуация уже заводила меня: я стояла там, в стрингах под платьем, предлагая себя как материал для дрочки незнакомцу. Я чувствовала, как трусики бикини намокают, а соски встают камнем под тканью. Остальные двое отошли на второй план; они тоже достали члены, каждый держал свой в руке, наблюдая и спокойно поигрывая ими.

— Можно я немного потрогаю тебя за задницу? Поверх платья.

— Да, конечно, — я уже горела, чёрт возьми.

Он трогал меня одной рукой, а другой продолжал дрочить. Он сжимал и мял меня без спешки, поднимаясь к бедру и опускаясь к складке ягодицы. На одном движении он шлёпнул меня слабо, и я почувствовала, как пизда сама по себе сжалась. Когда я повернула голову, его член оказался на уровне моего лица, и, признаюсь, я не смогла отвести глаз. Вот это он себе устроил: головка блестела от жидкости, а по стволу стекала струйка слюны.

— Хочешь потрогать? — спросил он смеясь.

— Нет, нет.

— Ну же, только чуть-чуть, — и он мягко взял меня за запястье, положил мою руку сверху и сомкнул её вокруг члена. Я почувствовала, какой он горячий, толстый, как он пульсирует у меня в ладони.

Я поддалась. Начала медленно ласкать его, двигая кулак вверх и вниз по всей длине, играя с крайней плотью и чувствуя, как натягивается кожа. Он держал меня за бёдра обеими руками и смотрел мне в лицо, улыбаясь, потому что знал, что мне нравится. Когда я оглянулась, увидела, что двое других тоже заняты своими членами — оба уже наружу, оба наблюдают за происходящим без малейшего стеснения. Я не могла в это поверить.

— У тебя ещё есть время, красотка, — пробормотал он. — Опускайся и возьми его в рот, давай уже, мы обе знаем, что тебе этого хочется.

— На что время? — ответила я резко, хотя уже думала сделать это.

— На всё, что захочешь.

Я ещё секунду продолжала, сжимая у основания и чувствуя пульс в пальцах, пока мне в голову не пришла мысль: а почему бы и нет? Если честно, мне всегда нравилось доставлять удовольствие ртом, отсасывать мужику, глядя ему в глаза, — это заводит меня уже много лет. Так что я больше не сомневалась.

— Сразу говорю — только минет. Никакого секса. Я их вообще не знаю.

— Ладно, спокойно. Делай как хочется, красотка.

Я ощутила странное облегчение, как будто дала себе разрешение сама. Я опустилась на ковёр между его раздвинутых ног и начала медленно. Сначала провела по всей длине плоским языком — от основания до головки — и облизала головку кругами, пробуя на вкус солоноватую предсеменную жидкость, которая непрерывно выступала наружу. Я поцеловала его яйца, пососала их по одному, подержала их во рту, пока рукой медленно дёргала его член. Он застонал и вцепился пальцами мне в волосы.

— Чёрт, какая же ты шлюха, Марина.

Тогда я взяла его глубже. Сначала только головку, посасывая её с плотно сжатыми губами и играя языком у уздечки. Потом стала опускаться ниже, глотая постепенно, пока он не упёрся мне в горло, и мне пришлось отодвинуться с рвотным позывом. Все трое рассмеялись. Я тоже, потому что ситуация была смешная, чего уж отрицать. Я сплюнула на член хорошую порцию слюны и использовала её, чтобы водить рукой вверх-вниз, пока сосала только головку, чередуя длинные облизывания с сильными всасываниями, от которых он приподнимал бёдра с дивана. Я сдёрнула платье одним рывком и осталась в бикини, на коленях перед ним, с сиськами почти вываливающимися из топа и с этим бесконечным саундтреком на фоне: Ноа орала из-за стены: «Вот так, такая большая, засунь мне весь этот член, блядь».

— Неплохо, да? — сказал он своим друзьям. — Посмотрите, какой у неё рот. Идите, идите, посмотрите, как она сосёт вблизи.

Я потеряла дар речи. Серьёзно? Двое других подошли и встали по бокам дивана, каждый с членом в руке, меньше чем в метре от моего лица. Но вместо того чтобы меня раздражать, часть меня этим наслаждалась: три незнакомца с вытащенными членами, которые следят за мной посреди ночи, и моя подруга по ту сторону стены трахается с криками. Жизнь умеет выворачивать всё наизнанку. Я сосредоточилась на своём, решив закончить то, что начала. Ускорилась, опуская рот до середины ствола и поднимаясь с присасыванием, давая слюне стекать с подбородка. Парень начал трахать мне рот, держась за волосы, а я позволяла ему это, расслабляя челюсть и дыша носом, когда удавалось.

— Заглоти его целиком, давай, до конца.

Я попыталась. У меня выступили слёзы, я снова подавилась, и между губами и головкой повисла густая нить слюны, когда я вытащила его. Я вернулась к делу, уже медленнее, и почувствовала, как его ствол пульсирует у меня на языке.

— Я сейчас кончу, я сейчас, блядь, кончу.

Когда он был уже на грани, он встал и сам схватил его рукой. Я осталась на коленях, глядя ему в глаза с открытым ртом и высунутым языком, даже не думая о том, что именно просит такая поза. Ему хватило меньше трёх рывков: он хрипло застонал и выпустил первую густую струю мне в щёку, ещё одна попала мне в рот — горячая и солёная, — а остальное стекало по подбородку и декольте. Он рухнул на диван, измученный, а член всё ещё подкапывал. Я побежала к сумке за салфетками, чтобы вытереться, чувствуя тёплое семя на шее, и старалась не замечать двух других, которые дрочили уже в отчаянном темпе, не отводя от меня глаз.

— Я так и знал, — сказал он с дивана.

— Что именно? — спросила я.

— Что ты отсасываешь охуенно. Это сразу было видно по лицу.

Я покраснела до корней волос. Вот уж способ отблагодарить за услугу. И всё же, если остынуть, это меня даже не так уж и задело.

— А вы? — бросила я двоим другим, сама удивившись своим словам. — Если хотите, я могу повернуться, и вы кончите мне в зад, пока будете смотреть, без проблем.

Все трое засмеялись, хотя на этот раз я не поняла, почему.

— Тебе не хочется ещё немного на коленях постоять? Мы уже на финише, и мы тоже хотим попробовать этот рот.

— Нет, нет. Я не из тех, кто сосёт член незнакомцам, это было исключение, — ответила я.

— Уверена? Ещё чуть-чуть, и ты просто закончишь то, что начала. Можешь и рукой, но дай нам что-нибудь.

Я посмотрела на них. Два члена торчали из штанов, фиолетовые, сочащиеся, нацеленные мне в лицо. По правде говоря, мне хотелось, пизда уже пульсировала под бикини, но я не хотела окончательно растоптать своё самолюбие.

— Могу вам подрочить, если хотите, но не больше, — отрезала я.

Они подошли к дивану и встали по обе стороны от него, каждый прямо передо мной, с промежностью на уровне моего лица. Я бросила сумку, взяла по члену в каждую руку и поддалась, с серьёзным лицом, просто желая закончить. Они были горячие, толстые, каждый по-своему: у правого — короче, но плотный и мясистый, у левого — длинный, изогнутый вверх. Я начала дрочить их одновременно, сжимая крайнюю плоть у головки на каждом подъёме. Забавно было то, что левой рукой я никак не могла поймать ритм, она у меня сбивалась.

— Прости... — сказала я, смущённо.

— Не парься. Хочешь по очереди?

И тогда мне пришло решение: одному рот, другому правая рука, и все довольны. Я ничего не предупреждала; просто повернула голову к тому, что был слева, и засунула его член целиком одним движением, заглатывая до тех пор, пока головка не коснулась язычка. Я не была нежной, хотела закончить быстро: вынимала его до конца, давала слюне стекать сверху и снова заглатывала до упора, а второму дрочила рукой, намокшей от собственной слюны. Оба стонали, глядя на меня, а третий, развалившийся на диване, снова встал и опять дрочил себе, улыбаясь.

— Не хотела, да? — поддел он меня.

— Не хотела, — ответила я, на секунду остановившись с чужим членом у губ.

— Видно, видно. Посмотри на себя: в руках два члена, а сиськи наружу.

Так и было. В какой-то момент топ бикини у меня сполз, и сиськи висели свободно, дёргаясь в такт движениям головы. Я поменяла тактику: убрала того, что был слева, и взяла ротом другого, глубоко сосая, позволяя ему задавать ритм. Я чувствовала, как его яйца ударяются о мой подбородок, а капля предсемени лопается у меня на языке. Довольно долго я меняла их местами, переключаясь с одного члена на другой каждую минуту, чтобы никто не успевал остыть, уже совсем не замечая ничего вокруг. Из транса меня вырвала только Ноа по ту сторону стены — у неё был один из тех оргазмов, за которые ей можно давать приз: её крики были чем-то из ряда вон, это было «я сейчас кончаююю, я кончаю, не останавливайся, кончай внутрь, кончай внутрь», и от этого у меня пизда сжалась в мокрых трусиках бикини. Я повернула голову к двери, и один из них мягко взял меня за подбородок и снова притянул к себе. Я сдерживалась, чтобы не выглядеть слишком уж заведённой, чтобы сохранить хоть каплю достоинства, хотя к тому моменту его у меня осталось мало: я была в стрингах, на коленях, с голыми сиськами и двумя членами, по очереди исчезающими у меня во рту.

Один из них начал корчить рожи: был уже на пределе. Я сосредоточилась на нём, сосала только головку быстрыми движениями, одновременно быстро гоняя ствол рукой. Не прошло и минуты, как он резко отстранил меня, сам занялся собой двумя сильными рывками и выстрелил первой струёй мне между сисек, потом ещё двумя в лицо — одна задела губу, другая прошла от носа к щеке. Я замерла с закрытыми глазами, принимая остаток с приоткрытым ртом и высунутым языком. Когда я открыла глаза, другой уже был прижат к моим губам, и он вошёл мне в рот без предупреждения. Он продержался три толчка: я вытащила его как раз вовремя, чтобы сперма упала мне на язык — густая, плотная, с горьковатым привкусом, из-за которого мне пришлось проглотить всё не думая, лишь бы не вырвало. Остальное он выдавил сверху, оставив мне тонкие струйки, свисающие с подбородка до груди. Когда я закончила, лицо у меня было просто картина: всё стекало от трёх разных мужиков, и всё равно я была до абсурда горда тем, что справилась.

Я сходила в ванную, смыла сперму с лица, шеи, декольте и сисек тёплой водой и посмотрела на себя в зеркало с странной смесью стыда и гордости. Губы были распухшие, тушь размазана, на колене маленький синяк от того, что я так долго простояла на коленях, а бикини внутри было насквозь мокрым. Я просунула руку под трусики и почувствовала, что пизда течёт, скользкая, а клитор пульсирует. Я сделала пару быстрых круговых движений, затаив дыхание, чтобы не издать ни звука, и кончила меньше чем за минуту, закусив губу и опершись на раковину. Оттуда я услышала, как Ноа вышла из комнаты, смеясь с теми, кто оставался в гостиной. Когда я вернулась, на меня посмотрели с пониманием, но никто не осудил. Было почти шесть; парни вот-вот должны были уехать на автобусе.

Мы отправили им геолокацию остановки, потому что, если честно, мне не хотелось их провожать. Мы попрощались двумя поцелуями в щёки, предельно вежливо, будто ничего и не было. По сей день я о них ничего не знаю. У меня остался только номер Даниэлы — не знаю, дошло ли до неё когда-нибудь, насколько мы с её подругой были развязны той ночью.