В тот вечер в сосновом бору моя девушка меня удивила

Мы уже несколько месяцев жили в зоне комфорта. Мы с Карлой любили друг друга — это не обсуждалось, — но рутина тихо сделала своё дело. Ужин, сериал, секс по выходным — всегда одна и та же хореография. Иногда я смотрел на неё и думал, что она заслуживает большего, что я заслуживаю большего, что мы заслуживаем чего-то, способного нас встряхнуть. Я говорил ей об этом тысячей мягких намёков. Она улыбалась, целовала меня в лоб и возвращалась к своему обычному состоянию: ласковая, покорная, готовая. Но никогда не она сама проявляла инициативу, чтобы меня удивить.

Я замечал, как она смотрит на Лусию. Не по-глупому. Это было тоньше. Когда Лусия пересекала комнату, Карла провожала её взглядом на секунду дольше, чем нужно. А когда мы вчетвером разговаривали и Лусия, смеясь, брала меня за руку, Карла слегка сжимала челюсти, а потом улыбалась, будто ничего не произошло. Мы никогда об этом не говорили. Это была территория, на которую никто из нас не хотел первым ступить.

Диего был моим другом ещё со студенческих лет. Долгие разговоры, смех, целые выходные, потерянные на его диване. Когда год назад он начал встречаться с Лусией, он стал держать дистанцию. Не сразу, но я это заметил. Лусия всегда казалась мне опасно красивой. Смуглая кожа, тёмные кудрявые волосы, зелёные глаза и эта её манера смотреть прямо на тебя, когда она говорит. Из тех женщин, которые касаются твоего предплечья и пронзают взглядом, а ты забываешь, о чём говорил.

Первый ужин у нас дома придумала Карла. Они пришли в девять. На Лусии было короткое облегающее чёрное платье с таким декольте, что оно само по себе было приглашением. Я поцеловал её в обе щёки и уловил запах сладких дорогих духов. Карла долго её обнимала, сказала, что она потрясающе выглядит, и повела в гостиную.

Мы пили вино. После второй бутылки все стали говорить громче и смеяться без причины. Впервые за всё время разговоров вчетвером Диего заговорил о том, как впервые переспал с Лусией. Она покраснела, но не стала его перебивать. Карла начала задавать вопросы. Лусия отвечала с подробностями, которых я не ожидал услышать. Она призналась, что принимает противозачаточные, что носит стринги с пятнадцати лет и что любит глотать сперму Диего, когда у неё подходящее настроение. Мои мысли улетели куда-то ещё. Я заметил, как Карла на мгновение взглянула на меня, прочитала всё по моему лицу и продолжила разговор, ничего не сказав.

Я достал телефон и предложил сфотографироваться. Первые снимки были обычными: мы вчетвером, две пары. Карла встала за десертом и ушла на кухню. Я остался наводить камеру на Лусию. Она позировала, смеясь и чуть склонив голову. Я показал ей фотографию, и ей понравилось. Она снова заговорила с Диего. Камера всё ещё была открыта у меня в руках. Я сделал ещё один снимок, пока она смотрела в сторону, не предупредив её. А потом — не знаю, то ли из-за вина, то ли из-за разговора, то ли из-за того, что уже полчаса просыпалось во мне, — приблизил изображение и снял крупным планом её декольте, линию грудей, сдавленных чёрным бюстгальтером, ложбинку, где сходились две родинки.

Именно в этот момент Карла прошла у меня за спиной с тарелкой фруктов в руках. Она увидела экран. Ничего не сказала. Села, подала фрукты и перевела разговор на другую тему. Я посмотрел на неё, пытаясь найти хоть какой-то знак, но ничего не обнаружил. Сегодня, когда они уйдут, мне устроят такую выволочку, какой ещё не бывало. Но когда мы закрыли дверь, Карла лишь сказала:

—Нам нужно поскорее снова с ними встретиться.

***

Мы встретились снова через три недели. Это был жаркий майский вечер, и Диего предложил подняться в сосновый бор на окраине. Огромный пустырь со столами из камня, расставленными среди сосен, куда мы в детстве ходили жарить мясо. В тот час там почти никого не было. Вдалеке — пара с собакой, на другой стороне дороги — компания подростков, играющих в футбол. В остальном вокруг были только наша тишина и сосны.

Мы взяли пиво, бутылку рома, лёд в переносном холодильнике, колоду карт, мясо для барбекю и небольшую колонку. Диего разжёг угли. Карла и Лусия включили музыку. Я занялся наполнением стаканов.

Через час мы уже заметно захмелели. Диего больше не держал алкоголь так, как раньше. Это было слышно по голосу, по тому, как он слегка растягивал слова, по настойчивости, с которой каждые две минуты обнимал Лусию. Сначала она ему позволяла, подыгрывала, пока он не начал переходить границы. Он обхватывал её за талию, целовал шею посреди фразы, пытался спустить бретельку топа и просунуть пальцы под короткие шорты, нащупывая её киску поверх стрингов. Лусия без злости отводила его руку, смеясь, но в её смехе уже слышалось раздражение.

Мы с Карлой тоже уже опьянели. Я посмотрел на неё во время одной песни, и она показалась мне красивее, чем в первый день нашего знакомства. На ней была тонкая распахнутая рубашка поверх топа, короткие шорты, волосы собраны, а маленькие серьги покачивались, когда она смеялась. В тот вечер она много смеялась.

Я пошёл к холодильнику за льдом, и она последовала за мной. Она села на скамью спиной к столу, лицом к деревьям, пока я возился с напитками. Я взял маленький кубик льда и, застав её врасплох, провёл им по её затылку. Она вздрогнула и тихо рассмеялась.

—Дурак.

Я не ответил. Медленно спустился губами по её шее, прямо за ухом, и почувствовал, как у неё на предплечье встали дыбом волоски. Снаружи она оставалась неподвижной. Но внутри я её знал. Я просунул руки под рубашку, поверх топа, и крепко сжал её груди. Я хорошо их знал, и это было одним из моих лучших умений в обращении с ней. Я сжимал их, обхватывал, осторожно щипал соски сквозь ткань, пока они не затвердели, как маленькие камушки, и заметил, как у неё из ноздрей вырвался длинный вздох.

Краем глаза я увидел Диего и Лусию в трёх метрах от нас: они всё ещё танцевали, он пытался её в чём-то убедить, а она весело качала головой. Я воспользовался моментом, просунул руку под топ и схватил грудь уже без ткани. Горячая кожа, невероятно твёрдый сосок между моими пальцами. Другой рукой я спустился по животу и надавил на её киску поверх шорт. Карла закрыла глаза и сама того не заметив чуть раздвинула ноги. Она уже промокла — это ощущалось даже через джинсовую ткань.

Когда она открыла глаза, я увидел в них нечто иное. Это был не мягкий взгляд наших домашних ночей. В нём было больше бодрости, решимости. Она посмотрела на сосны, на меня, на Диего и Лусию и снова на меня.

—Пойдём, — сказала она.

Она поднялась, взяла меня за руку и потянула за собой. Прошла мимо Диего и Лусии, даже не замедлив шаг, и громко, отчётливо — таким голосом я ещё никогда её не слышал — сказала:

—Я украду своего парня ненадолго. Я всегда хотела отсосать ему в этом парке, и сегодня как раз тот самый день.

Я позволил ей увести меня, настолько ошеломлённый, что даже не знал, какое выражение принять. Диего расхохотался.

—Чёрт, Карла, ну не делай так со мной! Лусия мне не сосёт даже на Новый год!

Лусия секунду смотрела на нас, приоткрыв губы, и ничего не говорила. Я заметил, как кончик её языка скользнул по нижней губе. Это был не наигранный жест. Просто рефлекс.

Карла отвела меня к толстой сосне в нескольких шагах от поляны, где стояли они. Не настолько далеко, чтобы спрятаться, и не настолько близко, чтобы можно было коснуться друг друга. Место, откуда нас было видно и где мы сами видели их.

Она толкнула меня спиной к стволу. Опустилась на колени. Одним рывком стянула с меня шорты. Член уже стоял твёрдый и болезненный, трусы едва удерживали его, а влажная головка проступала сквозь ткань. Карла провела им по лицу поверх хлопка, закрыв глаза и потираясь щекой и ртом о выпуклость, словно вдыхала запах того, чего хотела уже несколько месяцев. Не может быть. Сейчас она остановится, рассмеётся и потащит меня к машине. Но нет.

Она подняла лицо, пристально посмотрела на меня и прижалась ртом к ткани. Улыбнулась. Одним рывком спустила трусы до колен, и член выскочил наружу — твёрдый, налитой, направленный ей в лицо. Она тихо рассмеялась, почти гордо, словно это была награда, которую она заслужила.

—Посмотри, какой красивый у меня член, — пробормотала она, скорее себе, чем мне. — И к тому же весь мой.

—Карла, — сказал я, сам не понимая зачем.

Она шикнула на меня. Высунула язык и длинно лизнула меня от яиц до самой головки, прижимая язык к нижней вене и смакуя каждое движение. Потом ещё раз. Затем взяла яйца в рот: сначала одно, потом оба сразу, посасывая их с закрытыми глазами, пока одной рукой держала мой член, а другой медленно дрочила его. Я почувствовал жар её рта там, куда она почти никогда меня не брала, и колени у меня внезапно ослабли.

—Чёрт, Карла.

Она снова поднялась языком и заглотила его целиком. Одним движением. До самого горла. Я почувствовал, как она на секунду подавилась, отстранилась, сглотнула слюну и снова взяла его в рот. Опять до конца. И ещё раз. Будто испытывала себя, ставила рекорд, о котором никто её не просил.

Сначала она делала это медленно, не торопясь, хвастаясь каждым движением. Я чувствовал температуру её рта, слюну, которая выливалась из уголков губ и стекала по подбородку двумя толстыми струйками, язык, проходивший по уздечке при каждом движении вверх. Она плотно сжала губы у основания и втянула воздух, поднимаясь, оставляя мой член блестящим и липким, с непристойным влажным звуком. Я застонал и посмотрел в сторону остальных. Они были ближе, чем я думал.

***

Диего больше не смеялся. Теперь он тихо и настойчиво говорил Лусии. Показывал в нашу сторону — на рот Карлы, наполненный моим членом, на собственную выпуклость, заметную под брюками. Лусия качала головой, отворачивалась, а потом снова смотрела на нас. С того места, где они стояли, силуэт присевшей Карлы был виден идеально; левая грудь уже выскользнула из топа, свисала и покачивалась с каждым движением головы. Она тоже это знала. И ей это нравилось.

Я провёл рукой по её волосам и задал ритм, медленный и размеренный. Карла на мгновение остановилась, высунула язык и длинно лизнула член снизу до самой головки, оставив струйку слюны, соединявшую его с её губами. Она плюнула на головку и стала дрочить меня рукой, поворачивая голову к соседней сосне. Не отпуская основание, она повысила голос, чтобы её услышали остальные:

—Я что, единственная, кто сегодня будет сосать член?

Она снова взяла его в рот, на этот раз торопливее, двигая рукой вверх-вниз в ритме рта, крепко сжимая у основания и сгибая мой член о нёбо. У меня уже дрожали ноги. Другой рукой она нащупала свои груди, ущипнула выскользнувший наружу сосок, а потом спустилась и просунула руку под шорты. Я видел, как она трётся о свою киску, продолжая мне сосать. Глаза у неё затуманились.

Я услышал шаги по земле. Посмотрел на них. Диего подошёл к соседней сосне, увлекая за собой Лусию. Она шла медленно, слегка пошатываясь, прикусывая губу. Диего прислонился к стволу, как я, что-то прошептал ей, и она наконец нехотя опустилась на колени. Неуклюжими пальцами расстегнула ему ремень и высвободила член. Секунду подержала его в руке, разглядывая, прежде чем открыть рот. Сначала она скривилась, словно выполняла обещание, но после второго лизка обо всём забыла и принялась жадно ему сосать.

С такого расстояния звук её минета был почти таким же громким, как звук минета Карлы. Два рта сосали два члена, две струйки слюны, две руки вращались у двух оснований. Синхронность была странной, почти комичной, если бы мы не находились внутри этого момента. Диего закрыл глаза и запрокинул голову, громко задыхаясь; его рука лежала на затылке Лусии и задавала каждое движение, вталкивая член ей в горло. Наверное, он просил её об этом месяцами. Я подумал, насколько всё это абсурдно и одновременно идеально устроено, будто сценарий написал кто-то, кто знал нас всех четверых.

Карла ускорилась. Я опустил взгляд и увидел, что она смотрит на меня снизу вверх: рот наполнен, глаза блестят, из уголка губ до моего члена тянется нитка слюны. Я провёл ладонями от её волос к плечам, от плеч к груди. Расстегнул оставшиеся пуговицы рубашки и стянул топ, обнажив обе её груди. Светлые, большие соски вздымаются и смотрят прямо на меня. Я нежно ущипнул их, потом сильнее. Выкрутил один, пока она не издала тихий стон с моим членом во рту; её стон заставил горло задрожать вокруг него. Я слегка толкнул бёдрами и медленно трахнул её рот — два, три, четыре раза. Она меня не оттолкнула. Наоборот: вцепилась в мои бёдра, впилась ногтями и шире раскрыла горло.

Я снова посмотрел на Лусию. И Лусия смотрела на меня.

Не на Карлу. На меня. Член Диего был у неё во рту наполовину, кудрявые волосы покачивались с каждым движением, на подбородке блестела нитка слюны, а зелёные глаза были прикованы к моему лицу. Она удерживала мой взгляд пять, шесть, семь секунд. Я их не считал, но чувствовал. Не прекращая сосать, она на секунду вынула Диего, прижала его к губам и дважды медленно лизнула, глядя на меня, а потом снова широко открыла рот и взяла его внутрь, не отводя взгляда. И я с ясностью, от которой перехватило дыхание, понял, что она думает ровно о том же, о чём и я. Что задаётся вопросом, чей член у неё во рту — её парня или мой. Что представляет мой член у себя в горле, а не тот, которым её толкает Диего. Что я представляю её член — плотно сжатый, с этим широким языком и толстыми губами. Представляю, как кончаю в неё и смотрю, как сперма вытекает из уголков её губ.

Я почувствовал первый разряд, поднимавшийся по ногам и сжимающий яйца. Карла сразу это заметила, остановилась на секунду и хриплым, совсем охрипшим от глотков голосом, всё ещё не сводя с меня взгляда, спросила:

—Ты кончишь мне в рот? Или предпочитаешь кончить мне на груди, чтобы она увидела?

—В рот, — сказал я, схватив её за затылок. — И проглоти всё. Пусть она видит, как ты это глотаешь.

Она улыбнулась вокруг моего члена. Снова взяла его до самого конца, плотно сжала губы и начала втягивать его внутрь с силой, которой я никогда в ней не видел. Язык обвивался снизу, зубы осторожно касались основания при каждом движении вверх. Лусия продолжала смотреть на меня. Я заметил, как она сильнее сжала бёдра и потёрла их друг о друга, словно её что-то зудело, пока член Диего всё ещё находился у неё в горле наполовину.

Я кончил, глядя в зелёные глаза Лусии. Низко зарычал, сжал руку на затылке Карлы и излился ей в рот четырьмя, пятью длинными толчками. Первую струю я почувствовал у неё во рту, горячую, на языке. Вторая вытекла из уголка губ, попала на губу и подбородок, стекла по шее к обнажённой груди и повисла жемчужиной на соске. Третью она проглотила целиком — я видел, как двигалось её горло. Четвёртую она тщательно высосала, сжав щёки. Пятую вынула и пальцами выжала на головку, чтобы не потерять ни капли. Карла закрыла один глаз и улыбнулась, не отпуская меня до конца. Медленно поцеловала головку, словно благодаря меня, чисто лизнула нижнюю вену, а потом облизала уголок рта и пальцем втолкнула струйку внутрь. Я погладил её по лицу, убрал прядь волос. В ответ она получила от меня самую покорную улыбку, на какую я был способен.

—Хорошая девочка, — тихо сказал я и сам не знаю, откуда это у меня вырвалось.

Она закрыла глаза, словно это слово задело её в самом правильном месте.

Диего хрипло, почти по-звериному, предупредил Лусию, что кончает. В последний момент она отстранила лицо, два-три раза очень быстро подрочила ему рукой и направила член на сосну. Первая струя брызнула на кору, вторая испачкала ей костяшки, третью она большим пальцем растёрла до крайней плоти. Платье осталось чистым. Она рассчитала угол с точностью, показавшейся мне героической. Вытерла пальцы о шорты Диего, глядя на меня. А потом медленно провела двумя пальцами по языку, не отводя взгляда, словно посылала сообщение, которое невозможно истолковать неправильно.

***

Когда мы вчетвером вернулись к столу, какое-то время никто ничего не говорил. Карла застегнула рубашку, но на подбородке у неё остался блестящий след, а в декольте — засохшая капля, которую она не стала вытирать полностью. Лусия села напротив меня. Диего рухнул на скамью с блаженным видом. Я положил лёд в стаканы. Руки дрожали меньше, чем я ожидал.

Лусия подняла стакан, посмотрела на меня поверх края и сделала долгий глоток, не отводя взгляда. Медленно провела языком по верхней губе, и я не знаю, очищалась она или посылала мне очередную открытку. Карла схватила мой член под столом, поверх брюк, и сжала его. Не совсем нежно. Скорее это было похоже на подпись.

В ту ночь, уже дома, она ждала меня в душе. Обнажённая, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу, и всё ещё красным соском, помеченным событиями дня. Как только я вошёл, она схватила меня за член, медленно подрочила под струями воды и сжала у основания. Прижалась ко мне, жадно просунула язык мне в рот, укусила за нижнюю губу. Развернула меня к кафелю, снова опустилась на колени и быстро, грязно, с влажными звуками отсосала мне, пока член не стал твёрдым как камень. Поднялась, прислонилась спиной к стене, раздвинула ноги и сама направила мой член внутрь своей киски.

—Трахай меня, думая о ней, — попросила она мне на ухо. — Не останавливайся.

И я трахал её. Вбивал в кафель, хватая за мокрые груди и кусая шею, пока она впивалась ногтями мне в зад, заставляя проникать глубже и сильнее. Всё время она шептала мне на ухо то, что видела: как Лусия опускалась на колени, как открывала рот, как у неё текла слюна, как она смотрела на меня, отсасывая Диего. Она кончила, обхватив меня ногами за талию и кусая плечо, чтобы не закричать. Я излился внутрь минуту спустя, удерживая её вес у кафеля, прижавшись лбом к её лбу.

Она схватила меня за шею, приблизила лицо к моему, пока вода стекала по нам обоим, и сказала:

—В следующий раз я хочу её. В нашей постели. Пусть она сосёт мне груди, пока ты трахаешь её. А потом ты вылижешь меня с её киской во рту.

И я с лёгкой дрожью понял, что ошибался все эти месяцы. Карла никогда не была покорной. Она просто ждала.