Мой дядя застал меня, когда я была одета перед зеркалом

Пустая квартира была единственным местом, где я могла быть той, кто я есть на самом деле. По четвергам мама работала допоздна, и эти часы тишины превратились в мой маленький тайный ритуал. Как только за ней захлопывалась дверь, сердце начинало биться иначе — быстрее, предвкушая то, что должно было случиться.

Я сразу шла в её комнату. Открывала нижний ящик дрожащими от желания пальцами и доставала самое дерзкое бельё, какое у меня было: чёрное кружево, обтягивавшее каждый изгиб, почти прозрачный корсаж, тонкие чулки, удерживаемые подвязками и врезавшиеся в бёдра. Короткая юбка, которая почти ничего не прикрывала, когда я наклонялась. Белая блузка, застёгнутая лишь до середины.

Я садилась перед зеркалом туалетного столика и медленно превращалась, наслаждаясь каждым шагом. Красные губы, полоска подводки, ресницы, полностью меняющие лицо. Когда я заканчивала, та, что смотрела на меня из зеркала, больше не называлась моим именем. Это была Камила, и Камила была всем тем, кем я не осмеливалась быть всю остальную неделю.

Я ходила по комнате на каблуках, покачивая бёдрами, воображая руки, не похожие на мои. Я мечтала, чтобы кто-нибудь схватил меня за волосы, прошептал мне на ухо то, что он уже знал обо мне, и не дал сбежать. Я фантазировала о твёрдом члене, входящем в меня до упора, о том, как я глотаю горячую сперму до последней капли, о том, как меня безжалостно трахают, пока я не начинаю дрожать. Эта фантазия сопровождала меня каждый четверг, и с каждым разом становилась всё настойчивее. Я засовывала руку под стринги, ласкала распухший клитор, пока пульс не бил между ног, а трусики не промокали насквозь.

Однажды днём, когда я, встав на цыпочки, поправляла чулок перед зеркалом, я увидела, как тень скользнула по окну. Сердце у меня остановилось. Я резко рухнула на пол, затаив дыхание, уверенная, что меня увидели. Я ждала целую вечность, леденея от страха. Когда я осторожно выглянула, никого не было. Внешний коридор оказался пуст.

Мне следовало остановиться тогда. Следовало всё убрать и забыть. Но страх вместо того, чтобы погасить меня, разжёг ещё сильнее. Я осталась перед зеркалом, горячее, чем когда-либо, с пульсом, бьющим между ног, и мокрой от кружева киской.

***

На следующем четверге звонок прозвенел, когда я даже не успела докрасить губы. Я подпрыгнула. Мама никогда не возвращалась так рано, и в такое время никто не звонил. Я посмотрела в глазок, и у меня перехватило горло.

Это был мой дядя Андрес. Брат моей матери. Высокий, широкоплечий, с щетиной на лице, с этим запахом табака и мужчины, который заполнял собой любое помещение. Он не мог видеть меня такой. Я не могла открыть. Но и сделать вид, что никого нет, тоже не могла: свет был включён, и он это знал.

Я приоткрыла дверь, спрятав тело за створкой.

— Дядя… сейчас не лучшее время… — заикаясь, сказала я.

Он без усилия толкнул дверь и вошёл. За спиной он запер её на ключ. Он медленно оглядел меня с ног до головы, и на лице у него не было ни капли удивления. И тогда я поняла, кому принадлежала тень на прошлой неделе.

— Так значит, это правда, — сказал он низким голосом, будто идущим прямо из груди. — Я видел тебя в прошлый четверг через окно. Не хотел верить.

Стыд хлестнул меня по лицу, как пощёчина. Мне захотелось прикрыться, исчезнуть, сорвать с себя одежду. Но под кружевом моё тело реагировало иначе, предавая меня: соски затвердели под корсажем, и я снова почувствовала влажную волну между бёдер.

— Пожалуйста… не говори ничего моей маме, — взмолилась я сорвавшимся голосом.

Он сделал шаг ко мне. Двумя пальцами приподнял мой подбородок и заставил поднять лицо, чтобы рассмотреть меня как следует.

— Я никому ничего не говорю, — пробормотал он. — Но взамен ты покажешь мне всё, что прячешь. Без стыда. Садись.

Он указал на кровать моей матери. Я села на край, сжав колени, не зная, куда деть руки. Он опустился рядом, так близко, что я чувствовала его жар и выпуклость, уже отчётливо проступавшую под брюками.

— Как давно ты это делаешь, Камила? — спросил он, произнося имя так, будто всегда его знал.

— Давно… — призналась я едва слышно. — Годы.

— И кто-нибудь когда-нибудь трогал тебя в таком виде?

Я покачала головой, прикусив губу.

— Никто никогда, — прошептала я.

Его глаза блеснули чем-то таким, что я невольно сжала бёдра. Он провёл грубой ладонью по моему бедру, медленно поднимаясь поверх чулка, проникая под юбку, пока не коснулся мокрых стрингов. Я не смогла сдержать вздоха.

— Посмотри на себя, шлюха, — пробормотал он, прижимая мокрую ткань к моей киске. — Вся течёшь из-за меня.

— Тебя заводит, что я — она? — настаивал он, понижая голос. — Это с тобой каждый раз, когда ты одеваешься?

Я кивнула. Лгать не было смысла. Моё тело уже призналось за меня.

***

— Тогда покажи мне, — сказал он и откинулся на спинку, раздвигая ноги.

Я опустилась на ковёр перед ним на колени, дрожа. Неуклюжими пальцами расстегнула ему брюки. Когда освободила то, что он прятал, у меня пересохло во рту. Он был толстый, тяжёлый, уже стоявший, пульсируя у меня в руках как нечто живое. Яйца у него висели туго, тёмные. Густой мужской запах ударил мне в нос и окончательно лишил меня головы. Так близко к мужчине я ещё никогда не была.

— Подожди, — вдруг попросила я. — Я хочу переодеться. Хочу быть идеальной для этого.

Я бросилась в ванную, дрожа на ногах. Надела самые тонкие чёрные стринги, подходящий корсаж, новые чулки с подвязками и заново подвела губы более насыщенным красным. На секунду взглянула в зеркало: я была именно той женщиной, которой всегда хотела стать. Мысль о хую, который ждал меня в комнате, заставила меня потечь в чистые стринги ещё до того, как я сделала два шага.

Когда я вернулась, он издал низкое, одобрительное рычание.

— Чёрт… посмотри на себя, — медленно сказал он, обхватив член ладонью и лениво подрочив себе ради меня. — Иди. Сядь на меня.

Я оседлала его ноги. Его огромные руки схватили меня за талию, потом спустились, с силой стиснули ягодицы, вонзая пальцы в плоть. Он притянул меня к своей груди и стал тереться о мою твёрдую колом плоть, зажатую между бёдер и промокавшую от моего жара сквозь кружево.

— Можно я укушу тебя за шею? — спросил он мне на ухо, и этот вопрос поразил меня своей мягкостью.

— Да… — выдохнула я. — Да, пожалуйста…

Его горячий рот скользнул по моей шее, посасывая, едва прикусывая, оставляя следы, которые мне потом пришлось бы прятать несколько дней. Он резко стянул с меня корсаж, и груди выскочили наружу. Он тут же набросился на один сосок, сильно засосал его, прикусил, а другой рукой сжал и дёрнул второй. Каждое укушенное движение вырывала у меня стон, который я не могла контролировать. Я вонзила ногти ему в плечи, потерявшись, сама двигая бёдрами о его выпуклость.

— Вытащи его, — хрипло приказал он. — Он уже стоит из-за тебя.

Я полностью расстегнула ширинку. Он оказался свободен между нами — огромный, с блестящей каплей на кончике, с его запахом, бьющим мне прямо в лицо. У меня буквально потекли слюни от желания.

— Нравится? — спросил он, наблюдая, как я на него смотрю.

— Он огромный… — ответила я почти без воздуха. — Я никогда не видела такой хуй, дядя…

— Тогда используй свой рот-шлюшку с пользой.

***

Я снова скользнула на пол, между его ног. Я взяла его обеими руками — они даже не обхватывали его полностью — и целовала по всей длине, оставляя влажный след слюны и красной помады. Потом опустилась ниже и облизала его яйца, одно за другим, загоняя их целиком себе в рот, пока ладонью ласкала ствол. Он выругался протяжно, горловым звуком.

— Вот так, вот так, соси их как следует…

Я поднялась снова, провела языком по всей головке и услышала, как он задержал дыхание. Собрала густую каплю, проступившую на конце, и попробовала её на вкус. Потом раскрыла рот и приняла его целиком, насколько смогла, пока он не коснулся глубины горла и я не выгнулась.

— Вот так, медленно… как хорошо ты это делаешь, племянница, — прорычал он, вонзая пальцы мне в волосы и задавая ритм. — Смотри, как он целиком теряется у тебя во рту.

Я двигалась вверх и вниз, слюна стекала по подбородку, падала тяжёлыми каплями на груди. Глаза наполнились слезами от усилия, и тушь начала течь. Я стонала с полным ртом, и мои собственные стоны, казалось, сводили его с ума. Он крепче схватил меня за волосы и толкнул чуть глубже, заставляя, трахая мне рот короткими, резкими толчками.

— Бери, бери всё… вот такой я хотел тебя видеть, как ту сучку, что ты есть…

Он отстранил меня на секунду, чтобы я перевела дух. Я вдохнула, кашляя, и тонкая ниточка слюны повисла от моей губы до распухшего кончика.

— Какая вкусная у тебя штука, дядя… — пробормотала я, задыхаясь. — Я не хочу останавливаться. Хочу, чтобы ты кончил мне в рот.

— Тогда не останавливайся.

Я снова взяла его в рот. Ускорилась. Одной рукой я ласкала его яйца, другой работала у основания. Комната наполнилась влажными, непристойными звуками, его прерывистым дыханием, моими приглушёнными стонами, шлепками моих губ, поднимавшихся и опускавшихся. Я чувствовала, как он становился всё твёрже у меня между губ, как вздувалась вена сверху, как всё его тело напрягалось.

— Я сейчас кончу, — внезапно предупредил он надломленным голосом. — Глотай всё, ни капли не потеряй.

Он содрогнулся всем телом. Первая струя ударила мне в глубину горла — горячая, густая, солёная. Вторая наполнила мне рот до краёв. Я чуть не захлебнулась, проглотила, сколько смогла, остальное потекло по уголку губ, по подбородку на грудь. И я, хотя меня никто не трогал между ног, почувствовала, как разваливаюсь внутри, дрожа с головы до пят, кончая в стринги от его члена, сдавливаемая приглушёнными стонами.

Я медленно вылизала его дочиста, пока он не заблестел, высосав последнюю каплю с головки. Потом провела пальцем по подбородку, собрала сперму, что стекла на меня, и отправила её в рот, не отрывая от него взгляда. Он наблюдал сверху с кривой улыбкой.

— Ты невероятная, — сказал он. — Но мы ещё не закончили. Теперь твоя очередь.

***

Он поднял меня с пола так, будто я ничего не весила, и уложил боком на кровать. Сам устроился позади, всем телом прижавшись ко мне, покрывая меня своим теплом. Я почувствовала его член, всё ещё влажный, упирающимся в задницу, уже снова твердеющим.

— Я никогда этого не делала… там, — призналась я шёпотом, вдруг испугавшись. — Я девственница.

— Я знаю, — ответил он, целуя мне плечо. — Поэтому мы пойдём медленно. Доверься мне. Я хорошо тебя открою.

Он осторожно приподнял мне юбку и сдвинул стринги в сторону. Я почувствовала, как его горячая слюна падает туда, где меня ещё никто не трогал, а потом его язык — толстый, мокрый, неторопливо лижущий меня сверху вниз. Он раздвинул меня большими пальцами и вдавил рот в мою киску, всасывая клитор, вводя язык внутрь. Я застонала в подушку, извиваясь, а он удержал меня за бёдра, чтобы я не ушла.

— Какая ты вкусная изнутри… смотри, как ты для меня течёшь, — пробормотал он в мою плоть, и его дыхание заставило меня задрожать.

Он ввёл палец — медленно, терпеливо, постепенно раскрывая меня. Я почувствовала, как он уходит глубже, и выгнула спину.

— Расслабься, Камила… дай мне войти.

Один палец превратился в два. Жжение смешалось с чем-то новым — давлением, от которого хотелось ещё. Он сгибал их внутри, задевая точку, от которой перед глазами вспыхивали огни. Целовал мне затылок, шею, поворачивал лицо, чтобы добраться до моего рта языком, пока готовил меня, позволяя мне чувствовать собственные соки, смешанные с его. Я уже не думала ни о чём, кроме него, кроме того члена, который вот-вот войдёт в меня.

— Пожалуйста, — взмолилась я, двигая задницей против его руки. — Вставь уже. Я больше не выдержу.

— Сейчас, — пробормотал он. — Скажи, если будет слишком.

Он устроился сзади. Я почувствовала, как толстая головка легла у входа, и задержала дыхание. Он слегка толкнул, и кончик вошёл с уколом, от которого я вскрикнула в подушку.

— Спокойно, — сказал он, замирая и давая мне время. — Дыши. Расслабь свою маленькую дырочку для меня.

— Продолжай… — сквозь зубы попросила я, удивившись своим собственным словам. — Не останавливайся. Я хочу всё. Вставь его весь.

Он продвигался миллиметр за миллиметром, заполняя меня медленно, останавливаясь каждый раз, когда слышал, что я напрягаюсь. Я чувствовала, как он раскрывает меня изнутри, выдавливая место там, где его не было, широким, плотным, бесконечным. Когда наконец весь он оказался внутри, его яйца упёрлись в меня, я выдала длинный, рваный стон. Боль отступала, уступая место ощущению, у которого не было названия, чему-то, поднимавшемуся от поясницы и туманившему мне голову.

— Ты в порядке? — спросил он сдавленным голосом, замирая внутри меня. — Чувствуешь, как он тебя заполняет.

— Ещё… — это было единственное, что я смогла ответить. — Двигайся, дядя… трахни меня…

Он начал с коротких толчков, размеренно, а потом постепенно набрал ритм. Каждый толчок вырывал у меня более высокий стон. Я чувствовала, как его член выходит и снова входит целиком, унося мои соки по всей длине, промачивая простыни подо мной.

***

Он поставил меня на четвереньки на кровати, лицом в матрас, бёдра подняты, стринги свисают с одного лодыжки. Он держал меня за талию обеими руками, затем раздвинул ягодицы большими пальцами, чтобы видеть, как входит и выходит. Он начал двигаться — сначала мягко, потом увереннее, с каждым толчком всё глубже, пока каждый удар не стал сталкивать меня с его яйцами.

— Скажи, что тебе нравится, — попросил он, не переставая двигаться. — Скажи, как тебе нравится, когда я в тебя вхожу.

— Обожаю… — простонала я, сжимая простыни в кулаках. — Не останавливайся, пожалуйста… вот так, жёстко, раздери мне киску…

Шлёпок разорвался о мою задницу, и жар полоснул по всей спине. Потом ещё один, сильнее. Я закричала в матрас.

— Вот так, шлюха, кричи для меня, — прорычал он, схватив меня за волосы и потянув так, что я выгнулась. — Посмотри на себя, вся в слюнях от моего члена…

Ритм ускорился. Кровать скрипела, изголовье билось о стену, комната наполнялась звуками сталкивающихся тел, непристойным хлюпаньем моей промокшей киски, моими всё менее сдерживаемыми стонами. Я отталкивалась назад, ищя его, сама насаживалась на его член, полностью потерявшись в ощущениях.

Он рывком перевернул меня на спину, раздвинул ноги пошире — каблуки смотрели в потолок — и снова вошёл, на этот раз глядя мне в лицо. Он нагнулся, чтобы сосать мне груди, пока трахал, прикусывая соски так, что я выла. Я обвила ногами его талию, вонзив каблуки, притягивая его ещё глубже.

— С сегодняшнего дня ты моя, — сказал он, наклоняясь и говоря мне на ухо, не сбавляя темпа. — Эта маленькая девственная киска, которую я только что выебал, моя. Каждый четверг ты будешь ждать меня с раздвинутыми ногами.

— Да… я твоя… — ответила я, не думая, совершенно разбитая. — Приходи когда хочешь, трахай меня как хочешь…

Он засунул два пальца мне в рот, и я почувствовала, как они спустились к моему клитору, начиная тереть его кругами, пока он безжалостно продолжал вбиваться. На это ушли секунды. Я почувствовала, что кончаю раньше него, волной, которая сотрясла меня целиком, пачкая кружево подо мной, сжимая его в неконтролируемых спазмах вокруг члена. Мой крик оборвался, когда он прикрыл мне рот ладонью.

— Молчи, молчи, а то соседи услышат, шлюха…

Это окончательно добило его. Его пальцы впились мне в талию, ритм стал рваным, бешеным. Я почувствовала, как он раздувается внутри меня за миг до этого.

— Теперь я, — выдохнул он. — Всё для тебя, внутри…

Я чувствовала, как он пульсирует во мне, кончая, струя за струёй горячей спермы, полностью заполняя меня, переливаясь через края моей киски и стекая между ягодиц. Он продолжал медленно толкаться, пока не вышла последняя капля, смешивая всё и оставляя это глубоко внутри. Я обмякла на кровати, он — сверху, мы оба задыхались, прижавшись друг к другу потом. Он мягко укусил меня за ухо. Когда он отстранился, я почувствовала, как тёплая струйка вытекает у меня по бёдрам, и снова содрогнулась.

***

Мы так и лежали ещё долго, переводя дыхание. Его тяжесть на моей спине странным образом успокаивала. Когда он наконец приподнялся, он повернул моё лицо к себе. Я увидела его член — всё ещё толстый, блестящий от моих соков и его спермы, свисающий между ног.

— С этого момента это только между нами, — серьёзно, но без угрозы сказал он. — Никто другой не должен об этом знать. Поняла?

— Да, — ответила я, всё ещё пьяная, с раздвинутыми ногами и всем его, вытекающим наружу. — Поняла. И я хочу, чтобы ты вернулся.

Он одевался медленно, а я смотрела на него с кровати, не в силах пошевелиться, пальцами рассеянно играя со спермой, стекавшей по мне, и поднося их ко рту. Он смотрел, как я это делаю, и улыбался. Перед уходом он наклонился и поцеловал меня в лоб — жест, которого я не ожидала и который выбил меня из колеи сильнее всего, что было до этого.

— В четверг, — сказал он от двери.

— В четверг, — повторила я.

Когда дверь закрылась, я осталась лежать среди смятых простыней, с размазанным макияжем, промокшим кружевом, телом, всё ещё вибрировавшим, и распахнутой, капающей на кровать моей матери киской. Впервые мне не было стыдно за то, что я Камила. Напротив. Впервые кто-то увидел её целиком и захотел без условий, выебал её как женщину.

Я поднялась на всё ещё ватных ногах, посмотрела на себя в зеркало туалетного столика и улыбнулась. На шее были следы укусов, на подбородке засохшая сперма, губы распухли. До следующего четверга оставалось семь дней, и я уже считала их один за другим. Это только начиналось, и я не хотела, чтобы это когда-либо заканчивалось.