Мой начальник бросил мне вызов: переодеться женщиной, и я согласился

То, что я собираюсь рассказать, произошло со мной на самом деле, когда мне было двадцать восемь лет и я только что закончил учёбу по бухгалтерскому делу. Я устроился работать в среднюю по размеру компанию, в бухгалтерский отдел, а моего начальника звали Дамиан. Это был женатый мужчина сорока лет, и со временем между нами завязалась дружба, выходившая далеко за рамки работы. На каждом офисном мероприятии он держал меня в поле зрения, особенно когда мы выходили выпить с коллегами. Он заботился обо мне так, будто я был его младшим братом.

Мы дошли до такой степени доверия, что рассказывали друг другу то, о чём не говорят на работе. Обсуждали, какой тип женщин нам нравится, наши отношения — всё. Я встречался с Карлой, девушкой из другого отдела, и у нас всё было серьёзно. Он же однажды признался мне, попросив о строжайшей конфиденциальности, что у него есть любовница в том же офисе и никто ни о чём не подозревает.

—Это остаётся между нами, — тихо сказал он мне. — Ни слова.

—Со мной это похоронено, — ответил я.

Через год компания открыла филиал в городе в сорока пяти минутах езды от места, где мы жили, и нас обоих туда перевели. С тех пор мы почти каждый день ездили вместе. Я по-прежнему был с Карлой, а он уже порвал с той внебрачной связью. Новая команда была небольшой: Дамиан — в руководстве, я — бухгалтер, четыре помощницы и незамужняя секретарша по имени Лорена.

Лорена была женщиной с очень эффектным телом, а у Дамиана был магнетизм, который трудно объяснить. Он был чуть выше ста семидесяти, смуглый, с мужским, покрытым волосами телом, блестящими глазами и низким голосом, внушавшим уважение. Я восхищался им: собранный, трудолюбивый, безупречный, всегда с парфюмом, который ещё долго висел в воздухе после того, как он проходил мимо. Через два месяца он уже стал любовником Лорены, и снова единственным, кто об этом знал, был я.

Начались недели страшной загрузки. Мы засиживались допоздна, сводя балансы, и иногда было уже так поздно, что мы решали не ехать домой, а переночевать в ближайшем отеле. Я был обычного вида парнем: худой, невысокий, безволосый, с чем-то хрупким во внешности. Мне всегда говорили, что я похож на свою мать, а она очень привлекательная женщина. Но внутри я чувствовал себя мужчиной, который любит Карлу.

Одной из тех ночей, когда мы работали вдвоём в офисе, я пошёл к картотеке за делом. Дамиан подошёл сзади так тихо, что я его не услышал, обнял меня за талию и прижался ко мне. Я почувствовал его твёрдое тело у себя за спиной, а ещё очень ясно — как бугор его члена упёрся мне в ягодицы поверх брюк. Я попытался отстраниться, но его силы хватило, чтобы не дать мне это сделать.

—Ты меня слишком сильно заводишь, — прошептал он мне на ухо. — Ты не представляешь, как у меня встаёт, когда я думаю о тебе.

—Ты спятил, — сказал я и резко отдёрнулся.

Мы продолжили работать, будто ничего не было. Я воспринял это как дурную шутку, очередную. Когда мы пошли ужинать, по улице он снова обнял меня за плечи, как делал уже много раз. Для меня это было нормально: он так поступал сотни раз раньше, по-дружески.

—Слушай, — сказал он той ночью уже серьёзнее. — Когда я тебя увидел, я понял, что передо мной воспитанный, благородный, честный человек. Поэтому я и стал за тобой приглядывать, потому что остальные — совсем не такие. Но я тебе кое-что признаю: будь ты женщиной, я бы уже выебал тебя до немоты. У тебя такая жопа, что на неё обращаешь внимание каждый раз, когда ты наклоняешься.

Я нервно рассмеялся, чтобы от него отвязаться.

—Однажды я переоденусь в девчонку, и ты увидишь, что буду выглядеть ужасно, потому что я же мужик.

—Бросаю тебе вызов, — тут же ответил он. — Рискни, и убедишься, что я прав. С твоим лицом и телом ты будешь выглядеть как девчонка. Ты похож на свою мать, а это не каждый говорит.

Это было абсурдно. И всё же я не мог перестать об этом думать.

—Я никогда не был с трансом, — продолжил он. — Но с тобой я чувствую то, чего раньше не чувствовал. Если ты окажешься такой красивой, как мне кажется, ты решилась бы позволить мне засадить тебе и заставить почувствовать то, что чувствует женщина, когда её по-настоящему хорошо трахают?

—Может быть, — сказал я, отговариваясь и будучи уверенным, что никогда этого не сделаю. — Если решусь, я тебе скажу.

Той ночью, в отеле, мы начали раздеваться, чтобы лечь каждый в свою кровать. Увидев его сильное, волосатое тело, такое непохожее на моё, он заметил:

—У тебя нежная кожа. У тебя тело маленькой женщины.

Я ничего не ответил, чтобы не продолжать эту тему. Я перевёл разговор на наш опыт, и он в подробностях рассказал мне, что ему больше всего нравилось до того, как он был с женщиной: как он любил раздвигать ноги Лорене и вылизывать ей пизду, доводя до крика, как ставил её на четвереньки и входил в неё целиком, как любил кончать ей в рот. Нас сморил сон. Утром зазвенел будильник, он вскочил, и когда снял боксеры, я краем глаза увидел, что у него было между ног: толстый, длинный, с выпирающими венами член, свисавший даже в покое. Я почувствовал себя маленьким и из чистого стыда постарался, чтобы он ничего во мне не увидел. Мы привели себя в порядок, и всё пошло как всегда.

***

Чего я не ожидал, так это того, что произойдёт со мной. Когда Дамиан не возвращался со мной, потому что оставался с Лореной, я начинал чувствовать что-то вроде ревности. Мне понадобилось время, чтобы признать это, но я влюблялся в него. И он не переставал давить: время от времени он с этой своей полуулыбкой спрашивал, когда я наконец переоденусь женщиной. Идея, которая сначала казалась мне полным бредом, стала пускать корни внутри меня.

Однажды я сказал ему, что скоро назову дату. Я видел, как у него загорелись глаза.

—Ты только скажи мне, — сказал он. — И с этого момента я больше не буду звать тебя по имени. Я буду говорить тебе: моя королева, моя Лиана.

Эти слова разожгли меня изнутри, как угли. Я готовился спокойно. Купил в интернете всё, что было нужно, и неделями учился краситься, двигаться, смотреть по-другому. Три месяца я каждый день ласкал и возбуждал себе грудь, вокруг сосков, снова и снова, пока не заметил настоящую перемену. Я начал носить бюстгальтер. Когда был готов, я назначил ему день. Мы должны были остановиться в том же отеле, что и всегда.

Тем вечером я собрал сумку и поехал заранее. Я принял долгий душ, заранее полностью удалил волосы с тела — ноги, лобок, задницу — и постепенно начал превращаться перед зеркалом. Макияж, парфюм, парик до плеч. Я выбрал красный комплект на тонких бретельках, пояс для чулок, чулки телесного цвета, которые удлиняли мои ноги, туфли в тон. Сверху я надел чёрный блейзер с очень тонкими белыми полосками, приталенный по мне, который прикрывал всё остальное. Достаточно было его расстегнуть, чтобы увидеть, во что я превратился.

Когда я посмотрел на себя в последний раз, я почти не узнал себя. На меня из зеркала смотрела женщина, и она дрожала от нервов.

До назначенного времени оставалось десять минут. Каждая секунда тянулась бесконечно. Наконец я услышал стук в дверь, и сердце у меня сорвалось в галоп. Я открыл. Дамиан онемел, глядя на меня с ног до головы, словно не понимая, что видит.

—Не может быть, — пробормотал он.

Он запер дверь на засов и набросился на меня, целясь мне в рот. Я не сопротивлялся. Я ответил на поцелуй, глубокий, долгий, пока его руки скользили по блейзеру, сжимая мне талию, задницу, поднимаясь к фальшивым грудям под бюстгальтером с наполнителем. Я чувствовал, как его язык жадно входит мне в рот, и сам сосал его так, будто только этого и ждал всю жизнь.

—С этой ночи ты будешь моей женщиной, — сказал он мне в губы. — Моей королевой Лианой. Я оттрахаю тебя до того, что ты не вспомнишь даже своего мужского имени.

—Да, — ответил я, не раздумывая. — Сделай меня своей. Засади мне.

Он медленно расстегнул мой блейзер, пуговица за пуговицей. Когда я оказался обнажённым в этом красном комплекте с поясом для чулок и чулками, я увидел на его лице смесь изумления и желания, которая довела меня до возбуждения, какого я никогда раньше не испытывал. Он взял меня за руку, развернул и обнял сзади, прижавшись ко мне. Я почувствовал, как его уже твёрдый член встал между ягодицами моей задницы, разделённый лишь тканью брюк и моего кружевного стринга. Он целовал мне шею, пока одна рука поднималась к груди, а другая опускалась к поясу для чулок, лаская мне внутреннюю сторону бедра, всё выше и выше, пока не коснулась между ног и не ощутила мой собственный стояк, зажатый под стрингом.

—Смотри, какая ты, — прошептал он, сжимая его поверх ткани. — У моей королевы тоже есть своё, и мне всё равно. Сегодня ночью я использую тебя всю.

Он снова развернул меня к себе и опустил рот к моей груди. Он сосал мне соски поверх бюстгальтера, нежно покусывая, а потом стянул бретельки вниз и облизал их напрямую, одну и другую, играя языком с верхушками, пока они не встали твёрдыми, как камень. Я хотел его с такой жаждой, что сам себя не узнавал, и чувствовал влажность между ягодицами, стоит только представить, что будет дальше. Я опустился на колени на ковёр, расстегнул ему брюки, опустил молнию и стянул их вместе с боксерами. Его член подпрыгнул у меня перед лицом — твёрдый, толстый, с уже блестящей от густой капли головкой. Я сначала ласкал его руками, медленно, едва сомкнув пальцы вокруг горячего ствола. Он был гораздо больше, чем я успел увидеть тем утром в отеле.

—Отсоси мне, — сказал он хриплым голосом, хватая меня за парик. — Хочу видеть, как моя королева сосёт мне.

Я открыл рот и взял его в рот. Сначала головку, пробуя на вкус эту солоноватую жидкость, потом постепенно опускаясь по стволу настолько, насколько влезало. Я языком проводил по нижней стороне, по толстой пульсирующей вене, а рукой ласкал ему яйца. Он направлял меня за затылок, задавая медленный ритм, позволяя заглатывать его до рвотного рефлекса. Я вылизал ему яйца по одному, облизал ствол сверху вниз, снова поднялся к головке и опять взял его до самого конца. Я слышал, как он стонет, и это заводило меня ещё сильнее. Каждый его звук подтверждал, что вызов превратился в нечто другое. У меня был полный рот, напряжённая челюсть, а мой собственный член капал внутри стринга.

—Ты невероятен, — сказал он прерывистым голосом. — Я не думал, что ты так сосёшь, моя королева. Ты заставишь меня кончить раньше времени.

Он выдернул член из моего рта, и по губе у меня повисла ниточка слюны. Он поднял меня с пола и понёс на руках к кровати, словно я весил вдвое меньше, чем на самом деле. Он разделся полностью, снял с меня блейзер, бюстгальтер, оставил мне лишь пояс для чулок, чулки и туфли, а стринг только отодвинул в сторону. Он устроился сверху, раздвинул мне ноги своими. Чувствуя его волосатую грудь на моей гладкой коже и твёрдый член, упиравшийся мне в живот, я потерял голову. Я попросил его не ждать больше.

Сначала он опустился к моей шее, снова облизал соски, потом стал спускаться по животу. Он взял мой собственный член в руку и медленно его погладил, а потом даже на мгновение взял в рот, сосая спокойно, пока я выгибался на кровати, не веря в то, что происходит. Затем он поднял мне ноги, положил их себе на плечи и опустил рот к моей заднице. Я почувствовал его горячий язык, лижущий между ягодицами, входящий и выходящий из отверстия, пачкающий его слюной, медленно раскрывающий меня. Я стонал, вцепившись в простыни, а чулки натягивались на бёдрах.

—Какая вкусная жопа, моя королева, — пробормотал он между облизываниями. — Я оставлю её открытой для себя.

Он достал из брюк флакон смазки, который принёс с собой. Хорошо меня смазал, сначала ввёл один палец, потом два, вращая ими по кругу, раскрывая меня. Это щекотало и доставляло удовольствие одновременно, и я толкал бёдра в его руку, прося ещё, не говоря этого вслух. Когда он уложил меня лицом вниз и поставил на четвереньки, задранной задницей и лицом в подушку, я почувствовал, как головка его члена упёрлась точно в вход.

—Медленно, — взмолился я. — Пожалуйста, медленно.

—Спокойно, моя королева, — ответил он, взяв меня за бёдра. — Тебе понравится.

Сначала пришла боль — острая, такая, что я стиснул простыни и прикусил подушку, когда толстая головка начала входить в меня. Он замер на мгновение, погружённый лишь наполовину, давая мне привыкнуть. Потом толкнулся глубже, вошёл ещё немного, и так, понемногу, я почувствовал, как он засаживает мне его целиком, пока его яйца не стали биться о мою задницу, а его волосы не царапали мне ягодицы. Боль начала превращаться в нечто другое, в горячий ток, который проходил через всё тело от ануса до головки моего собственного члена, дёргающегося, твёрдого, между ног, без всяких прикосновений.

Он начал двигаться. Долгие выходы и глубокие входы, задавая медленный ритм, от которого я стонал каждый раз, когда он доходил до самого дна. Я вцепился в подушки, пока он трахал меня на коленях, ухватившись за мои бёдра, вбивая член до корня снова и снова. Я стонал, не узнавая собственного голоса, с высоким голосом, о существовании которого и не подозревал, отдаваясь так, как никогда не мог себе представить.

—Вот так, моя королева, — задыхался он у меня за спиной. — Смотри, как ты заглатываешь мой член. Эта жопа уже моя.

—Да, — отвечал я между стонами, — она твоя, вся твоя, не останавливайся, засади мне по полной.

Он ускорился. Теперь удары стали жёстче, суше, по всей комнате слышался шлепок его паха о мои ягодицы. Он потянул меня за парик назад и заставил выгнуть спину, так что его член вошёл ещё глубже, коснулся внутри точки, от которой у меня вспыхнули огни перед глазами. Я почувствовал, как мой собственный член пульсирует сам по себе, зажатый между животом и простынёй, намочив ткань густыми нитями жидкости, хотя я ещё даже не кончил.

Он снова развернул меня, уложил на спину, с ногами опять на своих плечах, и снова вошёл в меня, глядя мне в глаза. Теперь я мог видеть его лицо — красное, в поту, с сжатыми челюстями, — а он мог видеть, как фальшивые груди трясутся с каждым толчком, как растрёпан парик, как приоткрыты накрашенные губы, стонущие ради него. Он целовал меня в рот, не прекращая трахать, а я обнял его ногами, затягивая пояс для чулок у него за спиной, прося ещё.

Время стёрлось. Не знаю, сколько это продолжалось; помню только, что в какой-то момент его рука опустилась к моему члену и начала дрочить мне в том же ритме, в каком он вбивал его в меня, и это стало для меня концом: я кончил струями между нашими животами, длинными, горячими, пока моя задница сама сжималась вокруг его члена, словно не хотела выпускать его наружу. Этот спазм свёл его с ума. Он сделал ещё три-четыре яростных толчка, входя до самого конца, и я почувствовал, как его жар изливается внутрь меня струя за струёй, пока он стонал уже моё новое имя мне в шею. Меня с головы до ног потрясла дрожь. Это был оргазм, не похожий ни на что известное, нечто, рождавшееся из нового места, глубже внутри. В ту ночь я получил наслаждение, какого никогда не знал, и впервые понял, что он имел в виду, когда говорил о том, чтобы чувствовать как женщина.

Он оставался во мне ещё долго, пока его член сам не обмяк и не вышел с влажным чавканьем. Я почувствовал тёплую струйку его спермы, стекающую между ягодицами до простыни. Мы лежали, моё тело наполовину на его груди, одна моя нога между его ног, всё ещё в чулках. Он поцеловал меня в лоб.

—Ты была великолепна, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты была моей любовницей, моим доверенным лицом, моей женщиной. Брось Карлу. Я ради тебя брошу Лорену. Никто не должен узнать о нас.

Я на мгновение замолчал, всё ещё тяжело дыша и чувствуя, как пульсирует задница. Часть меня хотела сказать «да». Но я подумал о Карле, о жизни, которая была у меня за пределами этой комнаты.

—Нет, — наконец сказал я охрипшим голосом. — Я хочу остаться тем, кто я есть. Это было испытание, прекрасный опыт, который я не забуду, но я не могу.

Он поцеловал меня с такой спокойной нежностью, что это болело сильнее любого упрёка.

—Мне слишком понравилось, как ты отдавалась, — прошептал он мне на ухо. — Как ты сосёшь, как даёшь себя трахать, как кончаешь, когда я в тебя вхожу. Подумай месяц. Если согласишься, я сделаю тебя счастливой, моя королева Лиана.

—Я подумаю, — солгал я, потому что уже знал ответ. — Но, кажется, ты его и так знаешь.

Той предрассветной ночью, пока он спал с рукой, перекинутой через мою талию, а засохшая сперма липла к коже, я смотрел в потолок отеля, всё ещё не зная, что делать со всем тем, что только что открыл в себе. То, что я решил потом и чем на самом деле закончилась эта история, я предпочитаю оставить на другой раз.