Парень-транс из бара изменил все мои правила

Родриго овдовел восемь месяцев назад. Смерть жены обрушилась на него внезапно, без предупреждения, как захлопнувшаяся посреди ночи дверь. Удар был сокрушительным по всем фронтам: настроение, привычный уклад, само ощущение смысла вещей. В пятьдесят два года он вдруг обнаружил, что заново пересматривает все, что до тех пор принимал как должное: свои ценности, образ жизни, даже то, как он проводил воскресенья.

Несколько недель назад он начал выходить по субботам вечером. Дом давил на него, ему нужен был воздух, голоса, люди. Проблема была в том, что он чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Реггетон и танцы с вилянием бедрами были не про него. Он ощущал себя восковой фигурой, сбежавшей из музея, человеком из другой декады, застывшим посреди вечеринки, которой он не понимал.

Прислонившись к стойке бара в заведении в центре, он довольствовался тем, что разглядывал девушек, почти все совсем юных, виляющих бедрами так, будто у них внутри был мотор.

— По-моему, это называется тверк, — заметил мужчина, стоявший рядом у стойки.

Тому было на несколько лет меньше, чем ему, может, тридцать девять, и представился он без лишних церемоний.

— Меня зовут Дамиан. Похоже, и сегодня нам не повезло. Домой опять вернемся с пустыми руками. С возрастом клеить девчонок становится труднее.

— С возрастом вообще все становится труднее, — ответил Родриго, и оба рассмеялись. — Я Родриго. Очень приятно. По крайней мере, мы немного развеяли глаза, пусть и не потрогали ничего.

Дамиан был привлекательным мужчиной. Он был в костюме, волосы зачесаны назад, аккуратная короткая борода была тщательно подравнена. Голос у него был низкий, а смотреть в глаза он умел так спокойно и прямо, что хотелось задержаться рядом.

Они легко завязали разговор, из тех, что текут сами собой. Выходить одному ночью имело один недостаток: не было никого, с кем можно было бы комментировать происходящее. Они покинули тот бар и попробовали еще несколько в округе, по очереди угощая друг друга, смеясь над собственной неловкостью на танцполе.

Когда они уже достаточно сблизились, а алкоголь развязал им языки, Дамиан признался:

— Ты не заметил, что я транс-парень?

— Честно говоря, нет, — Родриго посмотрел на него без тревоги. — У тебя очень мужской вид. В любом случае, мне это без разницы. С этого момента мы двое охотников-приятелей.

— Ну, я еще и гей. Я выхожу искать хорошего мужика.

— Но если ты сменил пол, значит, тебе нравились женщины, разве нет? — по-настоящему заинтригованный, спросил Родриго.

— Я был парнем, запертым в теле женщины. Я хотел изменить гендер, чтобы стать тем, кто я есть сегодня, и наслаждаться сексом с мужчинами, оставаясь мужчиной.

— Наверняка хирурги как следует тебя собрали! Вот кому-то везет!

— Я сменил гендер, но не пол. У меня есть киска, и прямо сейчас она мокрая от того, как ты меня заводишь. Если хочешь, она открыта и готова, — сказал он с насмешливой улыбкой.

***

Родриго на миг замолчал, пойманный небольшим внутренним конфликтом. Варианта было два: пойти домой одному и подрочить, как он делал с тех пор, как умерла жена, или уйти с Дамианом, который был мужчиной, да, но мужчиной с влажным, ждущим между ног горячим местечком. Киска есть киска, кем бы ни был ее хозяин, подумал он. Эта мысль не только не смутила его — у него уже начало теплеть в паху.

С Дамианом он получал не только секс: он получал друга, с которым можно ходить выпить, и заодно рот, сочную киску и тесную задницу, куда можно было выплеснуть все, что копилось месяцами. Жаловаться было не на что.

— Я не делаю полную операцию, — объяснил Дамиан. — Так у меня есть доступ к куче натуралов, которые никогда не лягут в постель с мужчиной с членом. Если бы у меня был пенис, моя аудитория сократилась бы вдвое. Мы можем быть друзьями с привилегиями, без лишнего усложнения.

Родриго кивнул. Он окинул его взглядом с головы до ног, выискивая хоть какой-то след женщины, которую Дамиан оставил позади, что-то, за что можно было бы зацепиться, чтобы разжечь желание до конца, и ответил:

— Договорились, Дамиан. Поехали к тебе, хочу проверить, что к чему.

Они пошли за машиной Дамиана. Это был синий кабриолет, двухместный, блестевший под фонарями так, будто его только что выкатили из автосалона.

— За круг на этой тачке я готов дать тебе даже за то, что ты вставишь мне сзади, — пошутил Родриго, и оба расхохотались, когда машина тронулась.

***

В квартире Дамиан поставил пластинку Чета Бейкера — эта медленная, хриплая труба наполнила гостиную странным спокойствием. Они налили себе по бокалу и говорили о любви, сексе и о том, как извилиста жизнь. Родриго чувствовал, как колотится сердце, смесь нервов и любопытства, которую не испытывал уже много лет.

В какой-то момент Дамиан подошел и начал лизать ему ухо. Он прошелся языком по мочке, прикусил хрящ, скользнул кончиком внутрь ушной раковины, пока по затылку Родриго не побежала дрожь.

— И это, и еще многое другое я проделаю с твоим членом через некоторое время, — прошептал он. — Ты даже разницы не заметишь.

— Меня немного отталкивает только борода, — признался Родриго. — Ты бы не задумался когда-нибудь ее сбрить?

— Без бороды я стал бы похож на девушку, от которой я столько лет бегу. Я бы потерял то, что я есть. Не переживай, привыкнешь. А внизу я выбрит, так что сможешь смаковать меня, не выплевывая каждые две секунды волосы. У тебя не будет повода отвлекаться.

Они разделись в мгновение ока. Сначала образ мужчины с бородой и киской сбил Родриго с толку. Он куда привычнее относился к мысли о трансу девушке с членом, а не к такому.

— Это из-за общества, в котором мы живем, — с веселой усмешкой заметил Дамиан. — Транс-парней с вагиной никто не видит. Поэтому твоей голове трудно это уложить.

— Ты прав, — признал Родриго. — Говорят, легче расколоть атом, чем предрассудок. Ну так сегодня ночью я расколю один и оттрахаю тебя так, как тебя еще никто не трахал.

Они поцеловались долго, глубоко — так, что исчезли любые сомнения.

***

Они расположились в позе шестьдесят девять, Дамиан был сверху. Он вылизывал Родриго член снизу вверх, посасывал головку, пока та не стала краснее обычного, заглатывал его целиком с техникой, выдававшей опыт. Родриго стонал, не в силах сдержаться.

Тем временем, обняв упругие бедра Дамиана, он утыкался лицом в эту мокрую киску, лизал с благоговением, собирая каждую каплю прежде, чем проглотить. И не забывал о заднице: проводил языком по краю ануса, по щели, скрытой между тугими ягодицами, и чувствовал, как Дамиан вздрагивает каждый раз, когда он это делал.

Он сразу понял, что эта задница далеко не девственная. Дамиана брали на всех трех отверстиях, и Родриго той ночью собирался опробовать их все.

После долгого времени, пока они упивались друг другом, они перешли в миссионерскую позу. Родриго вошел с двух толчков. Прошли месяцы с тех пор, как он снова чувствовал это — влажный, тугой жар, сжимающий его член, — и на секунду он закрыл глаза и отдался ощущениям.

Он чередовал это с вылизыванием сосков Дамиана, поднимался по шее, кусал кожу плеча, снова возвращался к губам. Он не мог усидеть на месте. Каждые несколько минут они меняли позу: на четвереньках, на боку, Дамиан сидел сверху, лицом к нему, а потом спиной.

В последней позе Дамиан наконец кончил, с хриплым криком, который, казалось, отскочил от стен, залив Родриго бедра и яички. Он перевел дыхание лишь на мгновение, прежде чем заговорить.

— Я попробовал твой рот, попробовал твою киску, и теперь хочу попробовать последнее, — сказал Родриго. — Я никогда никого не трахал в задницу. Но раз ты там не девственник, мне чертовски любопытно, что это за ощущение.

— Это уже сделано, милый, — ответил Дамиан. — Разрывай меня как хочешь и кончай в меня, если хочешь. Меня заводит чувствовать тебя там, твердого, как ты меня раскрываешь.

***

Дамиан встал на четвереньки и с нетерпением ждал, когда его самец войдет в него. Он хотел чувствовать каждый сантиметр этой горячей, твердой плоти, прокладывающей себе путь внутрь. Родриго опустился на колени сзади, поднес кончик к анусу и начал толкаться медленно, миллиметр за миллиметром, пока не вошел полностью.

Сначала он трахал эту задницу неторопливо, почти осторожно, а потом постепенно наращивал темп, пока не превратил все в бешеную долбежку. Кровать скрипела, дыхание обоих наполняло комнату, на спине Дамиана уже начинал блестеть пот.

Родриго нравилось, когда партнер сидел на нем спиной, так что он предложил именно это. Они уже делали так раньше, но тогда он входил спереди; теперь должен был входить через заднюю дверь. Он откинулся на диван в гостиной, а Дамиан устроился сверху на корточках, упершись ступнями в его бедра, и медленно опустился на член своего мужчины.

Родриго держал его за талию, помогая ему подниматься и опускаться, и правой рукой натирал ему член, доводя до второго оргазма одновременно с тем, как сам приближался к разрядке. Но еще нужно было потерпеть: он собирался наслаждаться этим минимум еще двадцать минут, прежде чем отдать все до конца.

Как туго он входил в этот туннель! Нужно было держать его очень крепким, потому что при малейшем колебании двигаться дальше было невозможно. Родриго вылизывал его пропитавшуюся потом спину, а Дамиан все повторял одно и то же, задыхаясь:

— Я сейчас кончу, милый. Потри меня пальцами, сильно, и трахай меня сзади сильнее. Это просто рай, черт возьми!

И наконец оргазм накрыл обоих одновременно. Родриго сопел с каждым толчком, полностью изливаясь в него, а Дамиан стонал, закатив глаза, сотрясаемый мощнейшим оргазмом — из тех, что можно пересчитать по пальцам одной руки.

Потом они доползли до кровати, свернулись ложечкой и уснули, больше не сказав ни слова. Это было не нужно.

Родриго и Дамиан пришли к прекрасному взаимопониманию. Настоящая дружба и хороший секс — а иногда это единственное, что нужно, чтобы снова почувствовать себя живым.