Вуайер

Окно было открыто, а моя рука занималась тем, чем не должна была, когда я услышал её голос в трёх метрах от себя. Открыв глаза, я увидел, что она уже смотрит на меня.

Я хотел лишь подключить камеры к телефону. А вместо этого нашёл записанным и датированным то, что делала моя мать каждый раз, когда отец уходил на работу.

Я думал, что у нас идеальные пять лет, пока она не зашла в тот магазин и не выбрала вещь, ясно показавшую: моего тела ей уже мало.

Я села в полумраке, решив не трогать никого и только наблюдать. Но у моих пальцев были другие планы, пока я смотрела, как она отдаётся двум мужчинам в метре от меня.

Пять лет засухи, а мой муж вдруг предложил мне тройничок, в котором он участвует, переодевшись женщиной. Самое безумное: я уже знала, кого пригласить.

Она задрала платье, улыбнулась мне и начала трогать себя для дальнобойщика, ехавшего рядом с нами. Это было лишь началом поездки, которую я не забуду.

Он написал мне, чтобы узнать, где я. Через двадцать минут я уже была в задней части его вагона, кусая губы, чтобы не шуметь.

Я всего лишь спустилась за стаканом воды. То, что я услышала внизу, приковало меня к последней ступеньке, и я затаила дыхание, чтобы меня не услышали.

Я села между ними в машине, и когда подруга вышла у своего дома, я осталась наедине с её отцом и напряжением, которое никто из нас не решался назвать.

Когда я встретилась с ним взглядом по другую сторону стекла, я поняла, что уже этим вечером превращу его любопытство в нечто, что мы оба не забудем.

После сорока лет брака она никогда не смотрела на другого мужчину. Тем утром Ремедиос открыла дверь в пустом доме, не зная, что теперь уже ничто не будет прежним.

Я уехала через полстраны, чтобы забыть тот день у бассейна, но музыка и незнакомец заставили меня снова пережить то, от чего я клялась отказаться.

Я месяцами смотрел, как она спускается по лестнице ровно в 7:15. Но она тоже знала о моём ритуале и всё это время считала мои шаги за своей спиной.

Маркос думал, что ведёт игру. Его жена посмотрела на меня через плечо, уронила полотенце, и я понял: единственное правило устанавливает она.

Я вырос, считая натуризм нормой, но ничто не подготовило меня к дню, когда любовник моей матери перестал прикрываться при мне.

Она возвращалась каждое утро, пахнущая американским табаком и новыми духами. Я молчал и копил подозрения, пока однажды ночью не решил проследить за ней и узнать, с кем она проводит часы.

Он попросил меня, стоя на корточках, подержать инструменты. Я прекрасно знала, что он делает, и все равно не встала.

Я сняла бикини в джакузи, зная, что он косится на меня с крыши. То, что я приехала забыть, стало единственным, что я помню о той поездке.

Я и представить не могла, что изящная, спокойная женщина, которая меня вырастила, в два часа ночи окажется совсем другой на диване в гостиной.

Там было двадцать фотографий и видео в папке с одной буквой. Я открыла её, ожидая чего угодно, кроме того, что увидела.