Анал

Я начала танцевать просто чтобы развлечь мужа, но нервный взгляд парня из соседней полки дал понять: эта ночь закончится не танцем.

Когда диджей назвал моё имя и весь клуб запел, я и представить не могла, что лучшая часть моего дня рождения начнётся гораздо позже, вдали от танцпола.

Мы начали день с дурацкого спора и закончили его в комнате у незнакомцев, с телефоном, снимающим всё происходящее.

Я узнала его лицо на светофоре и поняла, что эта рабочая неделя не закончится, как все остальные. Мне только и оставалось придумать повод постучать к нему ночью.

Я пообещал Маркосу, что присмотрю за его матерью, пока он за границей. Чего я не сказал — так это того, что случилось в день, когда она предложила приготовить у меня дома.

В то утро в моей голове появилась навязчивая мысль, и впервые я не стал её отгонять. О том, что я сделал в одиночестве, мне до сих пор трудно говорить вслух.

Между письмами, с закрытой дверью и таймером на ходу, я годами довожу до совершенства ритуал, о котором никому не рассказывала. До сегодня.

Когда на рассвете первого января она оседлала меня, я думал, что на этом всё закончится. Но её тайна изменила всё между нами.

Она припарковалась у дома, взглянула в зеркало заднего вида и не узнала женщину, смотревшую на нее в ответ. В ту ночь она решила перестать быть идеальной женой.

Когда он снял брюки в примерочной, ей пришлось отойти от занавески, чтобы он не услышал, как она задержала дыхание.

Когда она открыла мне в чёрном кружеве и с ледяной улыбкой, я понял: этой ночью разговоров не будет — только приказы, и я был готов подчиняться каждому.

Я согласилась помочь ему разобрать новый дом из жалости. Не думала, что каждое пари будет оставлять мне всё меньше одежды и всё больше желания проиграть снова.

Я всегда принимал его офисные подколы за шутку, пока однажды не закрыл чемодан, не накрасился перед зеркалом и не постучал в его дверь.

Я годами представляла его по ту сторону стены. В ту ночь, когда я осталась одна в доме тёти, именно он позвонил в дверь.

Каждый удар по её коже разжигал Ренату всё сильнее, и она не знала, что хуже: отдаться ему или узнать, что за ней наблюдают с лестницы.

Он был новым, застенчивым и вежливым. Он не подозревал, что тем вечером, когда все уйдут из офиса, одного моего приказа хватит, чтобы поставить его на колени.

Шум шёл из спортзала. Саманта подумала о ворах; то, что она увидела за приоткрытой дверью, лишило её дыхания и изменило всё, что она чувствовала к матери.

В зале было почти пусто, когда она выбрала кресло через одно от меня. Она не смотрела на экран — она смотрела на меня, и хотела, чтобы я это заметил.

В пятьдесят пять я думала, что желание осталось в прошлом, пока муж моей дочери не посмотрел на меня так, как мой муж давно разучился.

Я не видела его много лет, но когда открыла дверь в полночь и почувствовала его крепкие руки на талии, поняла: мой крестный смотрит на меня уже не как раньше.