Анал

Четыре месяца в одиночестве в горах оставили в нем голод, который не унять виски. В ту ночь за красной занавеской трактира его ждали трое парней, знавших, как именно его встретить.

Иван всё ещё спал у меня на руках, когда шум в коридоре вытащил меня из постели. Я и не думал, что последний день окажется самым жарким из всех.

Мы проиграли матч и шли к метро, когда рядом с нами остановилась дорогая машина. За рулём был мужчина с предложением, которого никто из нас не ожидал.

Он думал, что под водой совсем один, пока сзади его шею не обвила рука, а хриплый голос не прошептал ему в ухо то, что и так было очевидно.

Я годами заходил туда тайком, только чтобы смотреть. Тем летним днём я наконец решил открыть дверь одному из них.

Я думал, мы просто поужинаем втроём. Но моя кузина позвала друзей, и той ночью я понял, насколько далеко готов зайти, чтобы угодить её парню.

Я почти два месяца не знал о нём. Потом пришло сообщение: «Завтра приди на работу в женском белье». И я понял, что не смогу отказать.

Я ждал голым у оливы, с рюкзаком у ног и телефоном в руке, не подозревая, что та холодная ночь оставит мне во рту два разных вкуса.

Дверь в спальню была приоткрыта. Я заглянул в щель, не думая, и увиденное вбило меня в пол: мой отец был не тем, кем я его считал.

Они всю жизнь были неразлучны, но в тот вечер, наедине на диване, ни один из них не захотел делать вид, будто этот поцелуй был случайностью.

На объявлении было написано: «бесплатная эротическая сессия для молодых парней». Чего не было написано — и что я прекрасно понял, — так это как именно он собирался взять за неё плату той ночью.

Я месяцами писал ему без ответа. Тем утром он ответил двумя словами, и я опустился на колени ещё до того, как открыл ему дверь.

Когда он открыл мне дверь в трусах и сказал «на колени, тихо», я понял: эта ночь стоит поездки на Uber на другой конец города.

Я решил, что мне это мерещится, пока не нашёл номер, написанный на обёртке влажной салфетки, которую мне дали при выходе из самолёта.

Жалобы соседей её не пугали — они её заводили. В том лифте пахло пивом и грязным мужиком, и она уже стояла на коленях ещё до последнего этажа.

Вот уже две недели меня не использовали так, как мне было нужно, так что я надела самое легко снимающееся платье и пошла туда, где мне точно не скажут «нет».

В тот вечер она отодвинула занавеску подсобки, зная, что выполнит каждый приказ, как бы унизителен он ни был.

Я приказала ему опуститься на колени и не двигаться. То, что случилось потом, показало ему: со мной подчиняться — не выбор, а единственный закон.

Ресепшионист передал мне посылку без обратного адреса. Внутри был металлический плаг и записка его почерком: «Для нашей встречи я хочу, чтобы ты надела его».

Она врубила отопление на полную, чтобы никто из них не переставал потеть. Ей нужны были уставшие, грязные и голодные на всё, что она им прикажет.