Анал

Мне были нужны подгузники для дочки, а денег не было ни гроша. Когда американец предложил мне деньги, я сказала себе, что это случится лишь однажды. Я не знала, что будет дальше.

Врач был предельно ясен: семь дней лечения. Мать, по профессии медсестра, сказала, что займётся этим сама. Я и представить не мог, что это значит.

Мы выключили звук телевизора, чтобы лучше их слышать. Но не знали, что они тоже слушают нас по другую сторону потолка.

Июльская жара давила на шоссе. Когда Диего спустился с грузовика и пошёл ко мне, я понял: эта поломка станет лучшей случайностью в моей жизни.

Когда моя сестра прошептала мне на ухо, чего хочет на самом деле, я понял: мы оба больше не способны делать вид, будто этого не существует.

Каждый день я вставлял фаллоимитатор в кресло и продолжал работать. Я готовился дать Маркосу то, о чём он просил уже несколько месяцев.

Мы неделями пересекались в коридоре, не выходя за рамки приветствий. В ту ночь в баре признание Валерии изменило всё.

Адриан не давал мне спать своей фотографией. Когда он вошёл, я понял: этот вечер не разочарует ни одного из нас.

Я специально ходила в зал без белья, чтобы всё было видно. После недель взглядов он наконец подошёл с предложением, не оставлявшим сомнений.

Увидев фотографию его тела, я понял, что оказался на незнакомой территории. Я не закрыл страницу. Я сохранил её. И это решение изменило всё.

Я стоял по ту сторону приоткрытой двери и видел то, чего не должен был видеть никогда. То, что я сделал потом, навсегда изменило то, как мы смотрели друг на друга.

Когда Елена открыла дверь промокшим и безвыходным, её взгляд сказал всё раньше, чем она предложила ночь словами. Мать и дочь, фиксированная цена.

Я сказала, что хочу целовать её посреди улицы, не думая о чужих взглядах. Она отбросила простыни, начала ласкать себя и пристально посмотрела на меня. Покупки могли подождать.

Три дня без туалета, роскошный кабинет и врач-транс, которая взяла плату за прием по-своему. То, что произошло там, не забывается.

Я остался один в номере, пока она переходила в соседнюю комнату. Два часа ожидания, фантазий и тишины за стеной.

Мы неделями переглядывались в спортзале, не говоря ни слова. Когда мы наконец заговорили, оба уже знали, к чему это приведёт.

Карлос предупреждал меня, что этот мужчина опасен. Он был прав. Но никто не смотрел на меня так уже месяцы — с такой голодной, грубой жаждой, которую невозможно скрыть.

Я месяцами не был с мужчиной, когда разместил объявление. Маркос оказался единственным, кто выглядел по-настоящему заинтересованным, и тот вечер я никогда не забыл.

Когда я предложила Валерии разделить моего парня и моего брата, она лишилась дара речи. То, что произошло потом в подвале, невозможно забыть.

Я надела самую короткую юбку и пошла в мастерскую отнести конверт. Владельца не было, и меня отправили в кабинет к его сыну.