GolosoAndres

Я надел ей маску, отдал приказы и позволил ей отдаться, не зная, кто её трогает. То, что случилось потом, превзошло любую фантазию, какую мы могли себе представить.

Я накрасилась, выбрала самое обтягивающее черное платье и спустилась в ресторан, зная, что эта ночь с другой парой не закончится за столом.

Когда он повалился на меня в том набитом автобусе, я почувствовала то, чего не должна была чувствовать. С того дня я не могу думать ни о чём другом.

Я поставила чашку на тумбочку, опустилась на колени у кровати и поняла: этим утром в доме уже ничто не будет прежним.

Мы делали пресс, и тогда я его увидела. В тот момент он был не моим сыном, а мужчиной. И эта мысль преследовала меня несколько дней.

Она вернулась из больницы с руками в гипсе до локтей. И, глядя, как она зависит от меня, я понял, как мало знаю о том, как смотреть на собственную мать.

Когда она в воде прижалась ко мне и я почувствовал, как у неё меняется дыхание, я понял: наше лето восемнадцатилетия не закончится как все остальные.

Тем утром я решил, что дома никого нет. Я прошёл по коридору голый и, завернув за угол, увидел её взгляд — совсем не материнский.

Мы четыре года целовались тайком, как две секретные любовники. Когда дяди закрыли дверь по пути в аэропорт, я понял, что этой ночью обратного пути уже не будет.

Когда я открыла дяде дверь тем вечером, дома больше никого не было. О том, что я потом призналась ему на диване, я не говорила никому.

Они провели день, не называя это вслух. Когда Маркос закрыл дверь квартиры и спросил, будут ли они спать со своими новыми партнерами, никто не ответил первым.

Я давно никуда не выходила. Надела чёрное платье, пошла на мероприятие одна и не представляла, что эта ночь закончится между двумя мужчинами.