Я трогала себя, пока вечеринка продолжалась во дворе
Я ушла в свою комнату, спасаясь от шума. А оказалась с разведёнными ногами перед зеркалом, пока все в нескольких метрах чокались, ничего не подозревая.
Я ушла в свою комнату, спасаясь от шума. А оказалась с разведёнными ногами перед зеркалом, пока все в нескольких метрах чокались, ничего не подозревая.
Чёрные очки дали нам идеальное разрешение: он смотрел на девушек топлес, я — на мужчин, и мы оба знали, что будет потом.
Со своего дивана Рената следила за четырьмя камерами в родительском доме, словно смотрела реалити-шоу. Но в тот день один экран показал невозможное.
У меня было пять хорошо плативших студентов, и они начали пропускать занятия. Решение пришло, когда в кабинет вошла моя жена, и все забыли про производные.
София весила девяносто килограммов чистой власти. Рената поняла это в ту ночь, когда старая папка навсегда изменила баланс сил между ними.
Воздух поднимал мне платье, а я ничего не делала, чтобы это остановить. Я хотела, чтобы меня видели. Мне было нужно, чтобы меня видели, даже не понимая толком почему.
Я написала сообщение, не зная, воспримет ли он его всерьёз. Когда машина тронулась и он не отменил поездку, я поняла: он всё прекрасно понял.
Три недели аудио о границах. В ту ночь я пришла в его лофт с запястьями, готовыми к верёвке, и с «да», которое научилось уточняться.
Отдельная комната была безупречно чистой, а я стояла на коленях в центре, ожидая. Вошли восемь мужчин и молча выстроились вокруг меня. Тогда я поняла, что значит по-настоящему сдаться.
Они хотели унизить их перед детьми. Не учли только, что Беатрис умеет драться, а Сильвия всегда носит в сумке верёвку.
Когда Елена открыла двери, запах горелой плоти пришел раньше, чем вид. Два сломанных тела, грязная работа и стражница, готовая помешать.
Я очнулся связанным в комнате, полной цепей и камер. Они не знали, что я умею притворяться в обмороке лучше, чем казалось.