Я вышла в парк голой, надеясь, что кто-нибудь меня увидит
Три часа ночи. Короткая ночнушка. Под ней — ничего. И чувство, будто каждый фонарь в парке — это любопытный глаз, ждущий, когда я зайду слишком далеко.
Три часа ночи. Короткая ночнушка. Под ней — ничего. И чувство, будто каждый фонарь в парке — это любопытный глаз, ждущий, когда я зайду слишком далеко.
Я думал, что он такой же стеснительный, как я. Пока он не вышел из душа, не снял полотенце в полуметре от меня и не начал вытираться как ни в чём не бывало.
Достаточно было отверстия размером с горошину, чтобы увидеть, как она проезжает обнажённой на белом коне. Родерик проделал это отверстие — и с тех пор уже не мог спокойно закрыть глаза.
В половине двенадцатого я спустился в прачечную под предлогом. Она стояла ко мне спиной и не обернулась, когда услышала, как я вошёл. Это изменило всё.
Летняя ночь, игра в бутылочку среди незнакомцев на пляже и ни малейшего желания останавливаться. То, что произошло потом, оказалось куда горячее, чем можно было ожидать.