Мой начальник перевёл меня от БДСМ к групповому сексу

Оглядываясь назад, я точно знаю, в какой момент перестала быть просто ассистенткой своего начальника и превратилась в его покорную. Это произошло не внезапно и не сопровождалось какой-то драматичной сценой — всё началось с мелких приказов, которым я подчинялась без возражений. Они становились всё более интимными, унизительными и возбуждающими. В этом рассказе его будут звать Дарио, потому что настоящее имя не имеет значения; важно лишь то, что он помог мне узнать о своём теле, послушании и жажде секса.

Я работала на него в элегантном офисе: обслуживала клиентов, организовывала встречи и вела расписание. За закрытыми дверями наши отношения были совсем другими. Он решал, как я буду одеваться, как сидеть, когда мне можно идти в туалет и какое нижнее бельё носить, хотя чаще всего его приказ был прост: никакого.

Однажды он распорядился поменять мой стол. Я представляла себе что-нибудь строгoe и неброское — из тёмного дерева, как у него. Но вместо этого он заказал полностью прозрачный стеклянный стол и жёсткий прозрачный стул, заставлявший меня сидеть прямо, скрестив ноги лишь слегка, чтобы любой ожидающий напротив мог видеть меня целиком.

— Я хочу, чтобы на тебя смотрели, — сказал он, не понижая голоса. — Хочу, чтобы все знали: у этого офиса приёмная, которую невозможно забыть.

Он сказал это, вручая мне короткое, слишком короткое платье и приказывая надеть его без трусиков. Он также переставил шкафы с папками, поставив их позади меня, так что всякий раз, когда клиент просил документ, мне приходилось вставать, поворачиваться и наклоняться. Диваны в приёмной были нарочно низкими: при любом моём движении вырез распахивался, и мои сиськи оказывались в шаге от того, чтобы показаться наружу.

Кофеварка стала ещё одной его выдумкой. Он поставил её на крошечный столик между двумя креслами и приказал мне разливать кофе, наклоняясь, не сгибая коленей. Я должна была делать это медленно, прогнув спину, напрягая зад под тканью и чувствуя взгляды мужчин, приклеенные к моим ногам, бёдрам и влажной тени между ними.

Сначала мне было стыдно. Потом я начала замечать, как затвердевают мои соски под каждой парой глаз, как намокает киска, когда я делаю вид, будто поправляю платье, и знаю, что все ждут, когда я покажу чуть больше. Дарио видел всё из своего кабинета. Иногда он выходил, окидывал взглядом зал и улыбался, как мужчина, довольный своим творением.

— Вот такой ты мне нравишься, — шептал он, проходя за моей спиной. — Готовая, послушная и горячая.

Однажды утром он вызвал меня в кабинет и положил на стол большой толстый фаллоимитатор с присоской. Он взял его так, словно это был обычный рабочий инструмент, и вложил мне в руку.

— Вставишь его прямо сейчас, — приказал он. — И продолжишь работать с ним внутри, пока я не скажу.

Я подчинилась в ванной его кабинета. Подняла платье, раздвинула ноги и медленно начала проталкивать его в уже мокрую киску. Сначала он вошёл с сопротивлением, а потом с влажным толчком, от которого я выдохнула через рот. Он был крупнее того, чем я обычно пользовалась одна, но к тому моменту я уже привыкла угождать ему, прежде чем думать о себе.

Я вернулась на своё место с глубоко засевшей игрушкой и напряжёнными ногами. Через несколько минут я перестала её замечать; тело в конце концов приняло её и удерживало внутри, а я продолжила отвечать на звонки, принимать бумаги и улыбаться, словно ничего не происходило. И тут пришли два клиента.

Я сообщила ему по внутренней связи.

— Проведи их через пять минут. А сейчас зайди ко мне, — сказал он.

Когда я встала, в киске сразу образовалась пустота, и я тяжело опустилась обратно на стул. Фаллоимитатор не вышел вместе со мной. Присоска приклеилась к прозрачному сиденью, а при движении издала влажный, непристойный и совершенно не скрываемый звук. Оба мужчины подняли взгляд и прямо посмотрели мне между ног.

Дарио снова позвонил.

— Сейчас.

Я попыталась встать, сжав бёдра, но проклятая игрушка всё ещё оставалась там — наполовину прикреплённая к стулу, наполовину внутри меня. Мне пришлось просунуть руку под платье, рывком отлепить её и почти бегом отправиться в кабинет, чувствуя, как пульсирует киска и горит лицо.

Когда я вошла, он смеялся.

— Уже обслужила их? — спросила я, скорее смутившись, чем обидевшись.

— Да, — ответил он, глядя на мою сжатую вокруг фаллоимитатора руку. — И очень хорошо.

Я вернулась к столу, ощущая на себе пронзительные взгляды. Хуже всего было то, что под унижением я была невероятно возбуждена. Я села, дрожа ногами, ощущая пустоту, оставленную игрушкой, и одновременно желая, чтобы Дарио наказал меня и снова наполнил.

***

За пределами офиса он тоже умел выставлять меня напоказ. Однажды днём он дал мне одежду для выхода, и я удивилась, что она была менее вызывающей, чем обычно: джинсы с чрезвычайно низкой посадкой и блузка без бретелек, едва удерживавшаяся на груди. Мне понадобилось всего несколько шагов, чтобы понять ловушку.

Блузка сползала при каждом движении. Каждые тридцать шагов мне приходилось подтягивать её плечом или рукой, потому что стоило поднять руки — и сиськи выскальзывали наружу. Джинсы же при малейшем наклоне позволяли увидеть стринги.

Мы пошли в супермаркет. Он припарковался далеко, хотя свободные места были и ближе. Он купил несколько вещей и, когда пришло время уходить, отказался от тележки. Самые тяжёлые пакеты он вложил мне в руки и наклонился к моему уху.

— Не выпускай ничего из рук, пока не дойдём до машины. Если одежда сползёт — терпишь.

Мы не прошли и двадцати метров, как наружу показался один сосок. Потом второй. Руки у меня были заняты, и я не могла ничего поправить. Я продолжала идти с голыми сиськами, со стрингами, врезавшимися между ягодиц, слыша шаги людей, их сбившееся дыхание, одни возмущённые, а другие откровенно похотливые перешёптывания.

Женщины смотрели на меня, словно я была бесстыдницей. Мужчины без всякого стыда пожирали меня глазами. Дарио шёл впереди, не оборачиваясь, оставляя меня одну на этом показе. Я горела от смущения и желания, чувствуя тяжесть пакетов, прикосновение холодного воздуха к соскам и насквозь промокшую киску.

Когда мы наконец дошли до машины, я бросила пакеты на землю и поздно, бесполезно прикрылась. Он схватил меня за затылок, прежде чем я успела открыть дверцу.

— Посмотри, в каком ты виде, — сказал он. — Умираешь от стыда и при этом вся течёшь.

Он просунул два пальца за край джинсов и коснулся моего клитора. Я подпрыгнула.

— Если продолжишь в том же духе, сегодня вечером получишь награду.

***

Следующим шагом он решил поделиться мной. Он не задал вопрос — он представил это как уже принятую фантазию.

— Мне нравится слышать, как ты кричишь, когда я тебя трахаю, — сказал он однажды вечером в квартире. — Хочу знать, как ты будешь звучать с двумя хуями одновременно.

Я уже настолько погрузилась в эту динамику, что ответ вырвался сам собой.

— Если тебя это возбуждает, я согласна. Скажи только с кем и когда.

Через пару дней он пригласил в офис своего знакомого. Назову его Бруно. С самого прихода его продержали почти час перед моим столом. На мне было жёлтое платье с глубоким разрезом спереди, завязывавшееся на шее, а сиськи едва прикрывали два треугольника ткани. Под платьем на мне ничего не было. По приказу Дарио в моей заднице торчала украшенная пробка, которая держала меня раскрытой и при каждом шаге напоминала о моём отверстии.

Бруно наблюдал, как я хожу туда-сюда, наклоняюсь, тянусь, показывая половину ягодицы и край киски всякий раз, когда делаю вид, будто поправляю бумаги. Я изображала рассеянность, но точно знала, что именно демонстрирую. К тому времени стыд уже соседствовал в моей душе с эксгибиционизмом.

Когда Дарио наконец закрыл дверь кабинета, он поприветствовал Бруно как друга и заговорил обо мне так, словно меня здесь не было.

— Что скажешь о шлюхе, которую я сегодня трахну? — спросил он.

Бруно напрягся, возможно, ожидая, что я оскорблюсь. Я лишь улыбнулась и опустила взгляд. Этого оказалось достаточно, чтобы он понял правила игры.

Перед тем как отвезти его в квартиру, мы быстро поужинали. Во время ужина Дарио бесстыдно говорил обо мне: что я обожаю хуи, что мне каждый день раздвигают задницу, что этой ночью они наконец попробуют трахнуть меня вдвоём. Я молчала, чувствуя, как платье задирается на бёдрах, а пробка впивается сзади, и зная, что несколько посетителей уже заметили отсутствие на мне нижнего белья.

Приехав, Дарио приказал мне подать им выпивку. Потом он уселся на диван, расстегнул брюки, вытащил член и позвал меня жестом.

— За работу.

Я встала перед ним на колени и начала сосать так, как ему нравилось: наклонившись без сгиба в коленях и отставив зад. Его член был толстым, знакомым, властным. Я обильно смазывала его слюной и заглатывала настолько глубоко, насколько могла, пока он держал меня за волосы и задавал ритм моему рту.

Позади меня дыхание Бруно становилось всё ближе. Сначала я почувствовала его руки на ягодицах — он раздвинул их, чтобы рассмотреть блестящую пробку, застрявшую в моей заднице. Потом его пальцы раздвинули половые губы, и он обнаружил, что я насквозь мокрая.

— Чёрт, — пробормотал он. — С неё течёт.

Дарио коротко рассмеялся.

— Я говорил тебе, что она готова.

Бруно опустился на колени позади меня и резко лизнул — от входа в киску до клитора. Я застонала, не выпуская член Дарио изо рта. Его язык был неумелым, но жадным: он проникал кончиком, посасывал, снова поднимался вверх, пока его пальцы раздвигали меня ещё шире. Я старалась хорошо сосать, но каждый его лизок перехватывал мне дыхание.

— Не останавливайся, — предупредил Дарио и слегка ударил меня по щеке. — Если он лижет твою киску, используй это и соси лучше.

И тут я почувствовала, как головка другого члена проталкивается между моими мокрыми губами. Бруно медленно вводил его, сначала осторожно, пока киска не поглотила член целиком. Он вошёл легче, чем я ожидала. Я была так возбуждена, что встретила его длинным стоном, приглушённым членом во рту.

Сначала он трахал меня короткими толчками, пробуя, а потом стал входить глубже. Его лобок ударялся о мою задницу при каждом проникновении, толкая меня вперёд и сбивая ритм минета. Дарио сильнее сжал мои волосы.

— Заглатывай как следует, чёрт возьми. Не позволяй хуйному члену в киске сделать тебя бесполезной.

Я подчинилась. Слюна стекала по подбородку, пока Бруно трахал меня сзади. Каждый толчок вырывал из меня стон. Всякий раз, когда его член погружался в мою киску, я чувствовала, как пробка вибрирует у другого отверстия, напоминая о том, что меня ждёт.

Дарио объявил об этом без обиняков.

— Вытащи из её задницы эту безделушку и вставь туда свой член. Не жалей её.

Бруно выдернул пробку с влажным чмоканьем. Мой анус сжался, пустой и чувствительный. Я почувствовала, как он сплюнул на ладонь, потёр головку члена и прижал её к моему отверстию. Я мгновенно напряглась.

Первое давление было жгучим. Второе — сильнее. На третьем толчке головка резко раздвинула меня, и из моего рта вырвался крик, приглушённый животом Дарио. Бруно на секунду замер, тяжело дыша, с наполовину вошедшим в задницу членом. Потом протолкнулся глубже.

Боль затуманила мне голову и одновременно разожгла возбуждение. Он входил медленно, толстый, растягивая стенки моей задницы, пока не заполнил меня целиком. Когда он вошёл полностью, Дарио заставил меня поднять лицо и плюнул мне немного слюны в рот.

— Вот так. Так звучит моя покорная, когда ей разрывают задницу.

Бруно начал входить и выходить — сперва осторожно, потом жадно. Каждый толчок заставлял меня содрогаться. Я всё ещё стояла на коленях перед Дарио, вцепившись в его бёдра и отсасывая ему сквозь стоны. Другой мужчина долбил мою задницу, меняя ритм и постепенно находя точную силу, от которой из меня вырывались визги.

— Теперь поменяй ей отверстие, — приказал Дарио.

Бруно подчинился. Он вынул член из моей задницы, оставив анус пульсировать, и снова всадил его в киску — твёрдо и быстро, пользуясь тем, что я была раскрыта и уже потеряла над собой контроль. Потом вернулся в задницу. Затем снова в киску. Это движение туда-сюда между двумя моими отверстиями оставило меня горящей, мокрой и дрожащей на ногах.

Дарио поднялся, усадил меня лицом к себе и одним толчком всадил член в киску. Я почувствовала, как он заполняет меня спереди, пока Бруно пристраивался сзади. Они несколько раз пытались войти одновременно: подстраивались, один выходил, когда входил другой, и снова пробовали. Всё было неловко, напряжённо и отчаянно.

Когда Бруно наконец сумел ввести член в мою задницу в тот же момент, когда Дарио проникал в киску, у меня перехватило дыхание. Я буквально оказалась нанизанной между ними, раскрытая от края до края, с дрожащими бёдрами и выгнутой спиной.

— Посмотри на неё, — задыхаясь, сказал Дарио. — Вся набита.

Тогда они по-настоящему задвигались. Бруно сухо и резко вбивался в мою задницу, и каждый его толчок прижимал член Дарио к стенкам моей киски. Дарио входил и выходил в противоположном ритме, заставляя меня чувствовать, как оба члена трутся друг о друга через моё собственное тело. Это была смесь боли, давления, жара и чистого безумия.

Я кричала, не в силах остановиться. Это были не красивые стоны, а надломленные отчаянные визги шлюхи, которую одновременно трахали два самца. Дарио хватал меня за сиськи, выкручивал соски, целовал в рот, чтобы на секунду заставить замолчать, а потом снова позволял кричать. Бруно вцеплялся в мои бёдра и без всякой мягкости разрывал мою задницу.

Первый оргазм накрыл меня так — полностью наполненную. Живот содрогнулся, киска сжалась вокруг члена Дарио, а задница обхватила член Бруно. Оба зарычали, почувствовав, как я сжимаю их. Мне не дали передышки. Они продолжали трахать меня, каждый в своё отверстие, пока я не кончила снова.

Потом они поменяли позу. Дарио прижал меня спиной к своей груди и вставил член в задницу, воспользовавшись тем, насколько широко я уже была раскрыта. Бруно встал передо мной и быстрыми, почти грубыми толчками трахал киску, пока я цеплялась за его плечи и впивалась ногтями. Так было ещё интенсивнее: Бруно мог свободнее ударять своим лобком о мой, а Дарио сзади использовал силу, чтобы входить до самого основания.

В конце я плакала от переизбытка ощущений: слюна на подбородке, размазанный макияж, ноги без сил. Они не останавливались. Дарио называл меня шлюхой, сучкой, покорной. Бруно уже утратил всякую застенчивость и тоже отдавал мне приказы: шире раздвинуть ноги, дышать, терпеть, заглатывать, когда во время смены позы мне подносили член ко рту.

Когда они наконец кончили, то сделали это на мне и во мне. Дарио заполнил мою киску спермой и удерживал меня неподвижно, чтобы она не вытекла сразу. Бруно излился в мою задницу длинными спазмами, оставив анус гореть и пылать. Я рухнула между ними, измученная и счастливая, с непристойным ощущением полной наполненности.

***

После той ночи делиться мной перестало быть исключением. Дарио начал использовать меня со своими знакомыми, некоторыми избранными клиентами и мужчинами, которые быстро понимали: я здесь, чтобы повиноваться. Бывали недели, когда меня трахали по два-три разных мужчины. Иногда один оставлял меня истекающей спермой, а вскоре другой уже раздвигал мне ноги.

Я научилась почти не глядя сосать члены. Научилась принимать их в рот, в киску и в задницу, а также выдерживать взгляд Дарио, пока он наслаждался зрелищем моей использованности. Чем сильнее он меня унижал, тем больше, казалось, росло моё желание ему угождать. И чем чаще он выставлял меня напоказ, тем легче мне было признать, что моё возбуждение настоящее.

Одной из самых тяжёлых для меня стала ночь с мужчиной, который вызывал у меня отвращение. Он был старше, неприятный, из тех, кто слюнявит губы, глядя на женщин. Дарио провёл его в кабинет, позвал меня и приказал раздеться перед ним. Я делала это медленно, оставшись только на каблуках и с анальной пробкой внутри. Мужчина оглядывал меня с таким голодным выражением, что мне хотелось отступить.

Позже, когда мы остались одни, я сказала об этом Дарио.

— Меня от него тошнит.

Он посмотрел на меня с тем холодным спокойствием, которое появлялось у него, когда он хотел ясно показать, кто здесь главный.

— Именно поэтому ты подчинишься лучше.

Мы пошли ужинать с этим типом, и посреди тёмного ресторана Дарио заставил меня поднять юбку и показать пробку, чтобы убедиться, что я её ношу. Уже в комнате мужчина разделся и подтвердил мои худшие опасения: он мне совершенно не нравился. И всё же Дарио приказал мне отсосать ему, и я подчинилась.

Я сосала его, терпя его запах, его руки на моём лице и неловкие пальцы, мнущие мои сиськи. Он попытался трахнуть меня, но почти не возбуждал; я ни разу не смогла кончить. Однако Дарио возбуждало зрелище моей покорности тому, что вызывало во мне отвращение. В конце мужчина кончил мне на лицо, а Дарио ещё и подбодрил его, чтобы тот обоссал меня.

Я чувствовала, как горячая моча стекает по лбу, закрытым глазам, носу, рту и волосам. Это было одно из самых глубоких унижений, которые я пережила с ним. Я вернулась домой грязная, пахнущая спермой и мочой, а Дарио ещё долго не позволял мне принять душ. В машине я молчала, проглатывая отвращение. Он едва улыбался, довольный собой.

***

Он также водил меня на свингерские встречи и частные вечеринки. На одной из них мы познакомились с элегантной парой. Она была красавицей, более сдержанной, чем я; он — хвастуном, которому нравилось нас сравнивать. Через несколько минут они уже спорили, кто из нас лучше сосёт.

Дарио поставил меня на колени перед другим мужчиной, и я не стала колебаться. Я вытащила его член, как следует обслюнявила и взяла его в рот настолько глубоко, насколько смогла, работая горлом, языком и рукой. Рядом женщина делала то же самое с Дарио, но было заметно, что член моего господина оказался для неё слишком велик. Я на мгновение отстранилась, посмотрела на неё и показала ртом, насколько глубоко могу заглатывать.

Это завело всех. В конце я оседлала член Дарио спиной к нему, пока другая женщина лизала мою киску, а её муж предлагал мне свой член, чтобы я продолжала сосать. Потом мы поменялись. Я раздвинула ей ноги и вылизала клитор, половые губы и вход, пока Дарио трахал её, а другой мужчина раздвигал меня сзади.

Я снова кончила в двойном проникновении — с членом в киске и другим в заднице, одновременно вылизывая женщину, которая стонала под моими губами. Это был восхитительный хаос из стонов, слюны и приказов. Дарио всегда входил в раж, когда видел, что мной делятся; я же входила в раж, когда чувствовала, что моё тело способно одновременно удовлетворить всех.

Вечеринки стали последней ступенью. Сначала это были небольшие встречи состоятельных людей со скромными аппетитами. Потом аппетиты перестали быть скромными. Иногда меня раздевали из-за пари. Иногда я не успевала толком войти в дом, как чья-то рука уже ложилась мне на затылок, а член прижимал меня к стене.

На одной из таких вечеринок я проиграла единственную одежду, которая на мне была, в подстроенной игре. Я сняла платье перед всеми и осталась полностью голой, на каблуках, сразу почувствовав, как вокруг меня меняется воздух. Не прошло и пяти минут, как мужчина уже трахал меня сзади, насаживая на член над подлокотником дивана, пока остальные смотрели и ждали своей очереди.

В ту ночь меня трахали многие. Потом их стало ещё больше. Иногда я буквально оказывалась использованной целой очередью мужчин — одного за другим, с единственной паузой, необходимой для смены члена. Мне раскрывали рот, раздвигали ноги, ставили на четвереньки или усаживали сверху, словно я была мебелью, предназначенной для траханья.

Дарио наблюдал за мной — иногда участвуя, иногда только руководя. Если кто-то сомневался, он успокаивал его.

— Ей это нравится. Пользуйся.

И они пользовались. Не стану притворяться: много раз мне действительно было хорошо. Мне нравилось чувствовать себя желанной до изнеможения, захлебнувшейся в руках, ртах и разных членах. Мне нравилось заканчивать с опухшей киской, горячей задницей и уставшей от минетов челюстью. Мне также нравилось знать, что для Дарио это было абсолютным доказательством моей преданности.

Но между тем, чтобы быть его покорной, и тем, чтобы превратиться в товар, существовала важная разница. Я поняла её слишком поздно.

Всё закончилось в том же офисе, где началось. Однажды Дарио совещался с каким-то мужчиной и вызвал меня в кабинет. Я вошла, как всегда. Он попросил меня взять документы, нарочно хранившиеся в нижних ящиках, чтобы мне пришлось наклониться и выставить себя напоказ. Пока я это делала, я услышала, как он спросил клиента:

— Этого достаточно, чтобы заключить сделку?

Тот ответил, что да.

Тогда Дарио сказал, даже не взглянув мне в лицо:

— Переспи с ней, и мы подпишем всё прямо сейчас.

Я застыла. Это был не первый раз, когда он приказывал мне трахнуться с другим, и не первый раз на глазах у клиента. Но эта фраза пронзила меня иначе. Это была не наша игра во власть, не общая фантазия и не эротическое унижение. Это была сухая сделка. Оплата. Коммерческое соглашение, на столе которого лежало моё тело.

Я почувствовала, как внутри что-то ломается. Я не спорила. Не плакала. Не устраивала сцену. Просто выпрямила спину, оставила бумаги на месте и вышла из кабинета, не оглянувшись.

Я отправилась в квартиру, собрала самое необходимое и ушла. Семь лет послушания, жёсткого секса, покорности, эксгибиционизма, троек, вечеринок и унижений остались позади за один нелепый день. С ним я делала то, что до сих пор возбуждает меня, когда я об этом вспоминаю. Другое до сих пор выворачивает мне желудок. Почти всё оставило на мне след.

Я не жалею, что открыла для себя собственное желание и наслаждалась так, как наслаждалась. Возможно, я жалею лишь о том, что слишком долго не замечала, где заканчивается моя добровольная отдача и начинается его самое холодное насилие. Да, годами я была его покорной. Да, я много раз была его шлюхой для половины мира. Но в тот день, когда он захотел получить за меня плату, даже не удостоив меня взглядом, я поняла, что больше не принадлежу ему ни одной секундой.

И ушла, унося в теле воспоминания, которые до сих пор горят.