Он выбрал мою кузину, чтобы заменить меня в постели

Беременность меняла тело Лорены неделю за неделей, и вместе с ним менялся взгляд Адриана на неё. Одежда начала сидеть теснее, изгибы округлились, и, хотя она чувствовала себя неуверенно, он всегда находил способ напомнить ей, как она прекрасна. Он подолгу держал ладонь на её животе, ожидая шевеления, и каждый раз, почувствовав его, улыбался.

Адриан контролировал в этом доме всё, в том числе то, что ела Лорена. Но беременность нарушала его планы: поддавшись прихотям, она позволяла себе больше положенного, а он вместо того, чтобы отчитывать её, становился снисходительным. Так он и повелевал: позволял ей думать, будто уступает.

Кабинет УЗИ был наполнен сдерживаемым волнением, когда техник провёл датчиком по её животу. На экране двигался ребёнок, и, когда объявили, что это будет девочка, глаза Лорены наполнились слезами. Адриан, сидевший рядом, сжал её руку.

— Девочка, — прошептала она, глядя на него.

— Даниэла, — почти сразу сказал он, словно имя уже было выбрано.

Лорена нахмурилась.

— Я думала о Марине, как звали мою мать. Это была бы красивая дань памяти.

— Даниэла — прекрасное имя. Оно ни с кем не связано, мне просто нравится, как оно звучит.

— Ты точно не в честь кого-то его выбрал?

Он пожал плечами.

— Так звали мою первую девушку, но это здесь ни при чём.

На мгновение повисло напряжение, пока Лорена не вспомнила кое-что, вернувшее ей спокойствие.

— Важные решения принимаешь ты. Это одно из правил, которые ты установил с самого начала, и мне нравится, что всё именно так.

Он удовлетворённо кивнул.

— Значит, будет Даниэла.

Она вдохнула и улыбнулась.

— Спасибо, что установил чёткие правила. Так мы не спорим из-за пустяков.

***

Срок родов приближался, и вместе с ним нарастал страх. Ей предстояло кесарево сечение, долгое восстановление, и это её тревожило. Однажды вечером, пока они отдыхали, Лорена заметила, что Адриан рассеян, словно пережёвывает что-то, чего никак не решается сказать.

— Что тебя беспокоит? — спросила она, поглаживая живот.

— Я думал о том, что будет потом. Тебе сделают кесарево, восстановление будет тяжёлым. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне, но… ты знаешь, у меня есть потребности. В эти недели ты не сможешь раздвигать передо мной ноги.

Пузырь счастья Лорены словно готов был лопнуть. Адриана больше всего занимали не дочь и не её восстановление, а недели, которые он проведёт без секса с ней. Она знала, что противостоять ему бесполезно, поэтому вздохнула и выбрала самый простой выход.

— Я могу использовать рот, чтобы опустошать тебя. Буду сосать тебя каждый день, если понадобится, пока ты не кончишь мне в горло.

— Могла бы, но ты будешь совершенно без сил. А я предпочитаю воспользоваться случаем и немного разнообразить жизнь своему члену. Дни будут тяжёлыми, и я не хочу довольствоваться поспешным минетом каждый вечер. Думаю, я заслуживаю большего: свежей пизды, куда можно вставить его целиком.

Лорена посмотрела на него, разрываясь между возмущением и привычкой повиноваться. В глазах защипало от слёз.

— Понимаю, — сказала она дрожащим голосом. — Что ты предлагаешь?

Он взял её за руку с расчётливой нежностью.

— Нам нужен кто-то в доме. Кто-то, кому мы доверяем, кто сможет по ночам раздвигать передо мной ноги, пока ты восстанавливаешься. Только на это время.

Она опустила взгляд и вздохнула. В рамках динамики, которую они вместе выстраивали годами, логика Адриана была неопровержимой.

— И на кого ты подумал?

— Я думал о Карле с работы. Она умеет хранить тайны, и я ей доверяю. Но потом решил, что лучше будет кто-то из семьи. — Он сделал паузу. — Ванеса.

Сердце Лорены перевернулось. Ванеса была её кузиной, моложе её, с голубыми глазами и пышной грудью. И, что важнее всего, в прошлом она уже была с Адрианом.

— А как же её работа? А Горка? — спросила она, пытаясь найти оправдание, которое избавило бы её от замены кузиной.

— Будет непросто, я знаю. Но если ты сама ей всё объяснишь, она согласится. Важно, чтобы попросила именно ты. А Горке предложение придётся немного замаскировать, чтобы он его принял.

***

Ванеса и Горка уже долго пытались завести ребёнка, но безуспешно. Каждый месяц, заканчивавшийся очередными месячными, всё сильнее гасил их оптимизм, и Ванеса начинала задумываться, в ком проблема — в нём или в ней самой.

Однажды спокойным вечером Лорена и Адриан пригласили её на ужин. Они говорили о пустяках, пока не подали десерт, и Лорена поняла, что настал момент.

— Ванеса, мы хотели кое о чём с тобой поговорить.

Кузина перестала смеяться и посерьёзнела.

— Конечно, говори.

— Я скоро рожу, мне будут делать кесарево. Восстановление будет тяжёлым, и я не смогу быть рядом так, как раньше, особенно с Адрианом. Мы думали, кто мог бы помочь нам в эти недели, кто-то, кому мы полностью доверяем. И подумали о тебе.

Глаза Ванесы расширились.

— Обо мне?

Адриан опередил Лорену, взяв её за руку.

— Ты была бы идеальным человеком. Не только потому, что ты родственница, но и потому, что мы тебе доверяем. Если ты возьмёшь отпуск, то сможешь пожить у нас. Будешь помогать Лорене и девочке, а ещё раздвигать передо мной пизду в постели, когда она не сможет. Тебе придётся спать здесь, чтобы ты всегда была под рукой — всякий раз, когда я возбудился.

Ванеса посмотрела на них обоих, осмысливая масштаб того, о чём её просили. На секунду она перевела взгляд на мужа кузины и покраснела, сжав бёдра под столом.

— Мне лестно, что вы подумали обо мне. Я хочу помочь, но мне нужно поговорить с Горкой. И с начальником. Пока я не могу ничего обещать.

— Конечно, — быстро сказала Лорена. — Мы не хотим на тебя давить.

Ванеса кивнула, но в этот момент думала уже не о кузине, а о том, как Адриан снова трахает её, изливая член внутрь, как много лет назад.

***

В тот вечер Ванеса застала Горку на диване. Она знала, что разговор будет непростым.

— Лорена и Адриан кое о чём меня попросили. Ей будут делать кесарево, и во время восстановления ей понадобится помощь. Они попросили меня взять отпуск и пожить у них несколько недель.

Горка выключил телевизор, и его лицо напряглось.

— Ты хочешь сказать, что переедешь к ним?

— Да. Я знаю, что это большая просьба, но она моя кузина. Если бы я оказалась на её месте, она сделала бы то же самое. Это ненадолго.

Он встал и подошёл к окну.

— Ты понимаешь, о чём меня просишь? Чтобы я оставался здесь, пока ты будешь жить с ними? Это может всё изменить.

— Знаю. Но это моя семья. Я не хочу, чтобы это повлияло на нас, но думаю, что так будет правильно.

Горка молчал, казалось, целую вечность. Наконец он повернулся.

— Если ты действительно считаешь, что должна это сделать, я не стану тебе мешать. Но хочу, чтобы ты знала: мне нелегко. И надеюсь, ты понимаешь, чем рискуешь.

Ванеса почувствовала смесь облегчения и печали. Она подвергала свой брак испытанию, но в глубине души желала лишь угодить Адриану и снова стать его, вновь ощутить, как этот толстый хуй вонзается в неё до самого конца, пропитывая её изнутри.

***

Когда Ванеса переехала, Адриан собрал обеих женщин в гостиной, чтобы объяснить правила.

— Когда родится Даниэла, всё изменится. Лорена, ты набрала лишний вес и должна его сбросить; кормление грудью тебе поможет. Чтобы ты могла отдыхать, ты будешь спать с девочкой в маленькой комнате, чтобы её плач не будил меня. Ванеса, ты займёшь место Лорены в нашей постели. Я хочу, чтобы ты всегда была доступна, с мокрой пиздой и голыми сиськами. Ты знаешь, я требователен — и в доме, и в постели.

— Конечно, Адриан. Я сделаю всё, чего ты захочешь, — ответила Ванеса, разрываясь между послушанием и смирением.

— Домашние дела тоже ложатся на тебя. Я хочу, чтобы Лорена занималась только ребёнком.

Лорена молча слушала, чувствуя ком в горле. Ей было больно от мысли, что по ночам она будет разлучена с ним, но она не позволила себе усомниться в его решении. Она доверила ему управлять всем.

***

Даниэла родилась без осложнений. Даже Адриан, всегда сдержанный, не смог удержать слезу, когда впервые взял её на руки. Вернувшись домой, они начали новый этап. Лорена, всё ещё испытывая боль, неловко пыталась кормить грудью, как неопытная мать, а Ванеса исполняла свою роль, не показывая охватившего её напряжения.

В первую ночь, измученные, все разошлись по своим кроватям. Лорена с Даниэлой — в маленькую комнату; Адриан — в главную спальню, где Ванеса ждала его в тонкой ночной рубашке, едва прикрывавшей сиськи.

— Это был великий день, — сказал он, забираясь в постель.

— Да. Вы получили благословение.

После паузы Ванеса не смогла промолчать о том, что её мучило.

— Мы с Горкой месяцами без конца трахались, чтобы завести ребёнка, но у нас ничего не вышло. Каждые месячные — словно поражение. Я боюсь, что со мной что-то не так.

— Не переживай, — сказал он с состраданием, скрывавшим другой замысел. — Мы это исправим. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы наполнить молоком эту пизду.

Он поцеловал её, кусая за нижнюю губу, и она закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Его губы скользнули по её шее, покусывая её, а руки забрались под ночную рубашку и сорвали бретельки, обнажив сиськи. Он целиком обхватил их ладонями, сжимая обеими руками, пока соски не выступили, затем опустил рот и принялся посасывать их один за другим, дёргая зубами, пока она не застонала. Его пальцы чертили круги, щипали и вытягивали соски, а другая рука опускалась вниз и раздвигала ей бёдра.

— Ты вся промокла, шлюха, — прошептал он, почувствовав, насколько сильно возбудил её. — Эта пизда ждала, когда снова сможет сожрать мой член.

— Да, — застонала она. — Трахни меня, Адриан, пожалуйста.

Он спустился по её телу, оставляя за собой дорожку из поцелуев и укусов, задержался на животе, на изгибе талии и добрался до её промежности. Двумя пальцами он раздвинул её половые губы и целиком погрузил язык внутрь, жадно вылизывая клитор. Ванеса извивалась, хватала его за волосы и прижимала его лицо к своей пизде, пока он лизал и сосал её, доводя до дрожи. Он ввёл два пальца, затем три, разыскивая внутри точку, от которой она кричала, а когда довёл её до края, отстранился и поставил раком.

— Покажи мне жопу, — приказал он, хлопнув её по ягодице.

Ванеса выгнула спину, выставила ягодицы и уткнулась лицом в подушку. Адриан встал на колени сзади, схватил член и провёл головкой по её пизде, смачивая её, прежде чем войти. Когда он толкнулся, член одним движением вошёл до самого конца, вырвав из неё приглушённый крик.

— Чёрт, ты всё ещё узкая, — прорычал он, схватив её за бёдра. — Точно такая же, как в первый раз.

Он начал трахать её длинными глубокими толчками, почти полностью выходя и снова вонзаясь до яиц. Ягодицы Ванесы с влажным ритмичным звуком ударялись о его таз. Одной рукой он схватил её за волосы и потянул, заставляя поднять голову, а другой сзади сжал её грудь. Кровать скрипела. Ванеса стонала, не в силах молчать, кусала подушку, боясь, что Лорена услышит её из соседней комнаты, и одновременно возбуждаясь от этой мысли.

— Скажи, что тебе нравится, — прошипел он, толкаясь ещё сильнее.

— Мне очень нравится, Адриан, не останавливайся, я обожаю твой член, засунь его глубже.

Он снова перевернул её и уложил на спину, закинул её ноги себе на плечи и согнул почти пополам. Так, с раскрытой и подставленной пиздой, он снова вошёл в неё, на этот раз глядя ей в лицо. Ванеса выгнула спину и содрогнулась в долгом оргазме, судорожно сжимая его член внутри, а вскоре он последовал за ней, погрузившись до конца и изливаясь внутрь струя за струёй, сдавленно рыча сквозь стиснутые зубы.

Когда они легли рядом, Адриан не сразу вышел. Некоторое время он оставался внутри, чувствуя, как его сперма пропитывает стенки этой пизды. Потом медленно вышел и двумя пальцами затолкал обратно вытекшее молоко. Он поднял с пола нижнее бельё Ванесы и засунул его внутрь неё, как пробку.

— Так ничего не вытечет. Вот моя помощь в твоём материнстве, — тихо сказал он. — Я буду ежедневно давать тебе свою сперму. Не вытирай её, оставляй внутри — пусть работает.

Сердце Ванесы дрогнуло, когда она поняла его. Он хотел, чтобы она носила его ребёнка. И она поняла, что именно этого желала больше всего на свете.

***

Дни проходили в рутине из подгузников и домашних дел, которые Ванеса выполняла методично, позволяя Лорене отдыхать: Даниэла почти не давала матери спать. Адриан проводил вечера с женой, брал девочку на руки и ласково с ней разговаривал. Потом, когда малышка заканчивала сосать, он осторожно припадал к груди Лорены, чтобы перед сном попробовать немного её молока.

А каждую ночь он приходил в комнату, где Ванеса ждала его — спящая или бодрствующая, неважно: он будил её, просовывая руку между ног, раздвигая их и трахая без прелюдии. В некоторые ночи он ставил её раком и входил, пока она ещё была наполовину сонной; в другие усаживал сверху и заставлял скакать на нём, пока её сиськи не подпрыгивали у его лица и он не кусал их. Он трахал её на четвереньках, у стены, с поднятыми ногами, на боку. Каждую ночь он наполнял её двумя или тремя порциями спермы подряд и повторял, заталкивая её пальцами внутрь:

— Не вытирай. Я подарю тебе ребёнка. Ты заслужила его, шлюха, за то, что каждую ночь раздвигаешь передо мной ноги.

Однажды вечером Лорена сказала ему, что думает перестать кормить грудью: девочка покусывала её соски, и ей было больно.

— Тот, кто причинит тебе боль, — это я, — рассмеялся Адриан и взял один из её сосков в рот.

Он сдержал слово. Кусал он не сильно, но достаточно, чтобы вырвать у неё крик, разбудивший Даниэлу. Он нашёл деревянный карандаш и протянул ей.

— Кусай это, так сможешь выпустить напряжение, не крича.

Он снова укусил её грудь, намереваясь оставить её в кровавом виде. Когда Лорена сломала карандаш зубами, он заговорил с ней одновременно мягко и твёрдо.

— Ты будешь кормить девочку грудью и делать то, что я говорю. Это не прихоть: тебе это поможет сбросить вес, а ей — окрепнуть. Мне всё равно, что тебе больно.

— Ты прав, дорогой. Спасибо, что напомнил, — сказала она, понимая, что следующее кормление будет таким же болезненным, как наказание.

Он переместился к другому соску, сосал, пока не выступила струйка тёплого молока и не потекла по его подбородку, затем снова укусил, на этот раз сжав зубы так, что на коже остался красный след.

— Надеюсь, ты не забудешь урок, иначе завтра будет больнее.

Лорена дрожала, словно впав в транс. Адриан уже несколько недель не получал от неё такого удовольствия, и, несмотря на боль — или именно благодаря ей, — она почувствовала, как промокают её трусики. Она возбудилась, униженные соски затвердели, и она села верхом на его грудь. Достав его член из брюк, она увидела, как он твёрдо пульсирует, и провела им между грудей, сжимая их обеими руками вокруг него и впиваясь ногтями в ноющие соски. Она медленно дрочила ему грудями, двигая ими вверх-вниз по набухшему члену и сплёвывая на него, чтобы он лучше скользил. Почувствовав, что он вот-вот кончит, она схватила его член и поднесла к своему лицу. Он излился ей на открытый рот и нос, покрыв их липкой густой спермой, стекавшей по щекам и ресницам. Она проглотила то, что попало ей на язык, и тогда он позвал Ванесу, чтобы та её вытерла.

Кузина вошла, удивлённая и смущённая этой сценой, и молча вытерла Лорену детской салфеткой, собирая сперму, стекавшую по её шее и укушенной груди. Лорена крепко зажмурилась, униженная как никогда тем, что кузина видела её в таком виде, с молоком мужа, текущим по лицу.

Затем Адриан поцеловал жену в лоб, пожелал спокойной ночи и увёл Ванесу за руку, держа в другой пропитанную салфетку. В спальне он уложил её, раздвинул ей ноги и провёл салфеткой по половым губам, а потом двумя пальцами затолкал её внутрь, как можно глубже.

— Вот твоя сегодняшняя помощь, красавица. Молоко, оставшееся от твоей кузины, теперь там, где ему следует быть. Скоро ты станешь матерью, как и она.

Не вынимая салфетку, он навис над ней и снова проник внутрь, проталкивая её ещё глубже членом, медленно трахая Ванесу, пока снова не кончил поверх этой смеси, которую засунул ей внутрь.

***

На четвёртой неделе всё изменилось с того мгновения, как Адриан переступил порог. Ванеса почувствовала напряжение, обвивавшее его, словно туго натянутая верёвка. Работа вымотала и раздражила его, и ему нужно было выплеснуть это, прежде чем расслабиться. Он едва поприветствовал Лорену холодным поцелуем, затем молча взял Ванесу за руку и повёл в спальню.

Он резко разделся, и она сделала то же самое. Всё тело Ванесы напряглось, реагируя само по себе. Она знала, что этой ночью нежности не будет. Он толчком повалил её на кровать, рывком раздвинул ей ноги, плюнул на пизду и вошёл. Почувствовав, как он одним движением протолкнулся до конца, она крепко зажмурилась и приготовилась терпеть, надеясь, что всё быстро закончится.

Он жёстко схватил её за груди, впился пальцами в плоть, оставляя фиолетовые следы, и трахал её, меняя позы по своему желанию. Поставил раком и поднял ей бёдра, вонзаясь сзади и дёргая за волосы, пока её шея не выгнулась. Снова перевернул, закинул ноги себе на плечо и прижал к матрасу, трахая с яростью и не обращая внимания на вырывавшиеся у неё стоны.

— Не хочу слышать жалоб, — сказал он и отвесил ей пощёчину, когда она попросила немного мягкости.

Он засунул ей два пальца в рот, чтобы заставить замолчать, и продолжил долбить её членом, пока кровать не начала биться о стену. Затем поставил её раком у края матраса, схватил за запястья и скрестил их за спиной, словно поводья, и использовал её так, вбиваясь всем тазом и заставляя её груди подпрыгивать по простыням. Он плюнул ей на задницу и провёл большим пальцем по анусу, надавливая на него, продолжая трахать её пизду.

Внезапно он вышел из неё и сел на её грудь. Ванеса открыла глаза и увидела, что он пристально смотрит на неё; его член, покрытый слюной и соками, красный и опухший, находился в ладони от её лица.

— Сегодня в твоих голубых глазах будет праздник, — сказал он с улыбкой.

Несмотря на волнение, Ванеса на мгновение рассмеялась, вспомнив, как он сказал то же самое в первый раз. Она попыталась отвернуть лицо, но Адриан держал её слишком крепко, коленями прижимая плечи. Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

— Сегодня ты будешь моим холстом, — сказал он голосом, окрашенным чувственностью. — Пальцами придерживай веки, дорогая. Я хочу, чтобы всё это попало тебе глубоко внутрь.

Ванеса подчинилась, дрожа, и указательными и средними пальцами обеих рук раздвинула веки, открывая глаза, словно две голубые мишени. Он оседлал её грудь, поднял ей голову, потянув за волосы, а другой рукой задвигал в бешеном ритме, яростно дроча член в двух сантиметрах от её лица. Он прикладывал головку к её лбу, к носу, проводил ею по губам и начинал снова. Когда он взорвался, то направил струи прямо на её лицо и излился на него струя за струёй — от лба до рта, нацеливая головку члена в широко распахнутые глаза. Ванеса изо всех сил старалась не закрывать глаза, несмотря на жжение, всхлипывая и извиваясь, пока он наслаждался её покорностью и проводил всё ещё твёрдым членом по мокрым ресницам.

На этот раз он не издевался над ней так, как в первый. Видя, что она всё больше подчиняется, а голубые глаза затуманились и налились кровью, он почувствовал удовлетворение. Он засунул член ей в рот целиком, до самого горла, и заставил сосать его в таком виде, с испачканным лицом, где слёзы смешивались со спермой. Ванеса глотала и высасывала остатки, послушная, пока он не вытащил член и не собрал двумя пальцами то, что ещё стекало по её лицу, — смесь спермы и слёз. Он толкнул её на спину, раздвинул ноги и методично занёс эту смесь внутрь, проталкивая её двумя, затем тремя пальцами как можно глубже. Потом снова вошёл — уже наполовину твёрдый — чтобы закрепить результат, и медленно трахал её, всё ещё с испачканным лицом, пока не излил вторую порцию молока в глубину её пизды.

— Сегодня у тебя тоже будет семя для нашего ребёнка, Ванеса, моё голубое небо. Глубоко внутри, где оно нужно.

— Спасибо, — сказала она, испытывая облегчение и от того, что всё быстро закончилось, и от того, что обещала эта сперма. — Мне очень понравилось, — заставила она себя добавить, изображая улыбку среди липких следов, всё ещё свисавших с подбородка.

В ту ночь миллионы сперматозоидов потерялись в раздражённых глазах Ванесы, но один-единственный добрался до цели, и она действительно забеременела.

***

На следующее утро, когда Адриан уже был в офисе, Лорена занималась лёгкими домашними делами, пока Даниэла спала. Войдя на кухню, она увидела Ванесу, которая мыла посуду с покрасневшими глазами.

— Ты в порядке? Глаза у тебя сильно раздражены.

Ванеса пожала плечами и слабо улыбнулась.

— Не переживай. Просто тысячи маленьких созданий решили устроить праздник в моих голубых глазах, вот и всё.

Лорена нахмурилась. Эта фраза показалась ей странно знакомой. Вдруг она вспомнила: Адриан точно так же сказал в прошлый раз, когда у Ванесы были проблемы с глазами. Совпадение было слишком явным, и в груди у неё начало нарастать беспокойство.

— Откуда ты это взяла? Адриан сказал то же самое в прошлый раз. Что происходит? Вы что-то от меня скрываете?

Ванеса опустила взгляд. Тишина стала напряжённой.

— Что ты имеешь в виду под маленькими созданиями? — настаивала Лорена.

Ванеса помедлила, прежде чем признаться:

— Вчера Адриан кончил мне в глаза.

Лорена почувствовала смесь ревности и чего-то ещё, что было трудно назвать. Это был не фетиш, а потребность защитить своё пространство. Адриан был её мужем, и всё, что доставляло ему удовольствие, должна была делать она. Она хотела, чтобы его член излился ей на лицо, а не другой женщине, пусть даже этой женщиной была её кузина.

Днём она поговорила с ним напрямую.

— Ванеса рассказала мне о вчерашнем. Ты кончил ей в глаза.

Он замешкался.

— Да. Мне жаль, что это тебя задело, но ей это нравится. — Затем он поправился: — Ну, это сделал я. Мне нужно было выплеснуть на ком-то грязном раздражение после тяжёлого дня.

— Я тоже хочу, чтобы ты так меня опустошил, — тихо сказала Лорена. — На лицо, в глаза, в рот. Куда захочешь.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Я никогда не хотел делать это с тобой, потому что это грязно. Не хочу унижать тебя без причины, поэтому сделал это с ней.

— Ты годами унижал меня всякий раз, когда хотел, иногда с причиной, иногда без. Ты трахал меня в жопу до слёз, заставлял глотать, пока я не начинала задыхаться, мочился на меня. Не строй теперь из себя ангелочка, — сказала она, и в её голосе смешались ярость и желание.

Адриан кивнул с кривой улыбкой.

— Хорошо. Я сделаю это для тебя, хотя, думаю, тебе не понравится. Кончу в эти твои зелёные глаза и оставлю их красными, как у твоей кузины.

Глаза Лорены были зелёно-карими и меняли оттенок при разном освещении; Адриан их обожал. Её готовность, в которой смешались покорность и вызов, внезапно возбудила его, и она заметила, как напрягся его член в брюках.

Той ночью он, как всегда, пришёл обнять её и осторожно попробовать немного её молока. Он нежно пососал её соски, вытягивая в рот тёплые капли, и провёл языком по ложбинке между грудей.

— У тебя восхитительная грудь, — сказал он.

— Она твоя, дорогой, — ответила она, — но теперь право пользования принадлежит Даниэле.

Они рассмеялись, и он просунул руку ей между ног, под ночную рубашку, медленно погладил пизду поверх трусиков и почувствовал, как они намокли. Она вздохнула и слегка раздвинула бёдра, приглашая его, но он убрал руку и облизал пальцы.

— Пока нет, любимая. Ты недавно перенесла операцию. Но очень скоро я снова разорву тебя надвое.

Он обнимал её, пока глаза не начали закрываться.

— Ты должен мне беременность от глаз, — пробормотала она.

— В другой день я сделаю это с тобой, любимая. Обещаю. Залью тебе лицо, а потом трахну твой рот, пока ты не проглотишь всё, что останется.

***

Через пару дней, когда Лорена почти восстановилась, Ванеса вернулась домой и к своей привычной жизни с Горкой. Напряжение между ними спало, хотя тревога из-за невозможности зачать ребёнка всё ещё оставалась. В ту же неделю Ванеса с новой самоотдачей раздвигала перед ним ноги, позволяя трахать себя каждую ночь во всех позах и следя, чтобы сперма Горки смешивалась с той, что всё ещё оставалась внутри неё. Вскоре она начала замечать изменения в теле. Тест подтвердил: она была беременна. С облегчением и хитростью она подождала несколько недель, прежде чем сказать об этом, убедившись, что Горка не будет сомневаться в происхождении ребёнка, которого она носила.

Хотя сама она прекрасно знала, чей это ребёнок.