Доминирование

Мы провели всю ночь в этом, но, увидев её со спины, уже готовую войти в воду, я вспомнил, что у утра тоже есть свои правила.

Я не мог перестать смотреть на её ботинки. Когда она меня застала, то вместо того чтобы отстраниться, спросила, не из тех ли я, кто мечтает целовать подошвы.

Каждое движение просчитано: шорох чулок, каблук, свисающий с моих пальцев, улыбка, от которой они чувствуют себя виноватыми. Сегодня я проснулась с желанием поиграть.

Я попросила его надеть мои каблуки, чтобы быть выше его на голову, и по его лицу поняла: этой ночью командую только я.

Я подкрасилась перед зеркалом, улыбнулась и вернулась на кухню с планом, о котором никто из них не догадывался. Тем вечером меню выбрала я.

Пятнадцать лет мы жили по привычке, пока забытая в ящике игрушка не зажгла то, чем ни один из нас не умел управлять. И это было только начало.

Она сказала, что никогда не рассказывала это вслух, что годами это была лишь спрятанная фантазия. В тот вечер она наконец позволила незнакомцу делать с ней всё, что он хочет.

Замок щёлкнул сухо, и она поняла ещё до того, как выбраться из клетки: он вернулся, пахнущий другой женщиной.

Я не мог их различить. Одна целовала меня нежно; другая связывала и использовала. Только потом я понял: ошибки не было — всё с самого начала задумали обе.

Когда пали стены и над её рыцарями занесли мечи, у неё осталась лишь одна валюта: опуститься обнажённой перед человеком, уничтожившим всё.

Она пришла ко мне с двумя пивами и историей, которую надо было вытряхнуть изнутри: о той ночи, когда поняла, что ей нравится полностью терять контроль.

Нурии сорок два, её бар на грани разорения, а кредитор хочет записать на видео единственный актив: её и сына — одной ночью, без свидетелей.

Одной твёрдой ладони на затылке хватило, чтобы она поняла: этой ночью правила устанавливаю я. Остальное зависело от того, осмелится ли она остаться.

Первая ночь в камере 118 дала ему понять: его тело больше не принадлежит ему, а стало ещё одной вещью человека с нижней койки.

Ее задница была выставлена, кнут еще не был опробован в моей руке, а она умоляла начать. Но удовольствие хозяина в другом: заставить ее ждать, пока страх и желание не смешаются.

Пока мой муж сосал мои груди перед зеркалом, я думала о ней и о теле мужчины, с которым мы должны были ужинать этим вечером.

Пока он кипятил чай, двое мужчин, привязанных к столу, начинали понимать, что этой ночью никто не выйдет из гостиной так, как вошел.

Я проснулась голой между двумя мужчинами, разбитая после прошлой ночи, и по прикосновению той зелёной линейки к спине поняла: на мне они ещё не закончили.

—Правила устанавливаю я, а вы им следуете, — сказала она, и никто из четверых не осмелился возразить. Месяцы изоляции оставили нас полностью в её власти.

Рядом с комнатой Барбары была закрытая дверь. Я открыл ее из любопытства, не зная, что тем же вечером окажусь внутри привязанным.