Доминирование

Я пошёл за ней на улицу, уверенный, что это будет обычный вечер. Я не представлял, что скрывается под тем обтягивающим платьем и как далеко она меня заведёт.

Сорок минут назад у меня дрожали руки. Теперь я держу шлейку и впервые за восемнадцать лет именно я решаю, что будет в этой комнате.

Я показал ей видео, и она рухнула на пол в гостиной. Но когда поднялась снова, это была уже не та женщина, которую муж унижал двадцать лет.

Он позвонил мне под вечер и предупредил, что будет поздно. К тому времени я уже начал готовиться: парик, макияж, пробка. Оставалось только его дождаться.

В машине, с его рукой на руле и моей между его ног, я поняла: в эту ночь правила устанавливаю я. И он подчинится каждому.

Зеркало возвращало мне идеальную невесту. Никто не догадывался, что заставят сделать со мной в комнате 131 до того, как я сяду в свадебную машину.

Я держала её в клетке рядом со столом, на четвереньках, пока мои друзья ели и бросали ей остатки на металлический поддон. Это было только начало.

Связанная в клетке, Рената все еще считала себя неприкосновенной и была уверена, что ее рабы отдадут за нее жизнь. Дарио улыбнулся: он собирался показать, чего стоит такая верность.

Всю неделю я вела себя дерзко, и он предупредил меня: посмотрим, буду ли я такой заносчивой, когда окажусь у него перед глазами, на коленях.

Она всегда держала поводок в своих руках. Но в ту ночь, прикованная к треноге, узнала: даже королевы в конце концов преклоняют колени перед более жестокой госпожой.

Никто вокруг не подозревает, но весь день я подчиняюсь приказам, существующим только в моей голове… и всё сильнее хочу, чтобы они стали реальностью.

Когда в хижине отключилось отопление, мой муж напомнил мне, что его правила не отменяются из-за холода. Той ночью я поняла, что значит по-настоящему принадлежать ему.

Мне снились они оба, когда я почувствовал, как на кровать взобралось чьё-то тело. Тёплая рука прошлась по моей спине, и я понял ещё до того, как открыл глаза: вернулся не Матео.

Я пригнулся среди сосен и увидел, как Бруно опустился на колени перед незнакомцем. В этот миг я понял, почему он неделями избегал меня.

Когда за моей золовкой закрылась дверь лифта, мой сын понял, что ложь, сказанная за столом, не останется безнаказанной.

Я была на четвереньках, дрожала, задница задрана, а мой собственный член сам истекал. Он вошёл лишь головкой, а я уже умоляла сломать меня целиком.

«Терпение — добродетель», — сказал он, не поднимая глаз от кофе. И я, уже месяц не получавшая разрешения кончить, поняла, что испытание начинается именно сейчас.

Она проснулась ко мне спиной и с меткой моих зубов на плече. Я велела ей идти в ванную — и она подчинилась без вопросов.

Когда стихли последние аплодисменты, Дамиан запер дверь гримёрки и понял: этой ночью ему принадлежали и её голос, и всё остальное.

Когда она сказала, что кровать у неё широкая и всё уже приготовлено для меня, меня пробрал озноб. Её взгляд был не начальницы: он был у того, кто неделями всё просчитывал.