Доминирование

Родриго всё устроил тайно: сьют, свечи, Марко, ждущий на диване. Он только спросил, готова ли я, прежде чем открыть дверь.

Когда Димитрий велел мне смотреть, как моя мать на коленях ублажает его, во мне что-то сломалось навсегда. Или, может быть, родилось.

Валерия почувствовала жар раньше, чем поняла, что это. Кабина заполнилась розовым дымом, и весь протокол превратился в чистый инстинкт.

Она села на скамью и молча протянула мне ступни. Говорили только её глаза — и в их словах не оставалось места для выбора.

Мы неделями переписывались с Валерией. Она просила силы и давления. Когда она увидела, как мы спускаемся с мотоциклов, то поняла: разочарована не будет.

Мы разместили объявление из любопытства. Две недели спустя молодой парень стоял в нашей гостиной, дрожа и готовясь надеть чёрное кружевное платье.

Клаудия пришла домой к сыну, не зная, что мы её ждали. Рабочая форма, усталые глаза. Никто не подготовил её к тому, что будет дальше.

Она не учила меня из любви. Она учила меня, потому что больше никто бы этого не сделал, и потому что в глубине души это было нужно нам обоим.

Маркос от ярости рыдал на этой регулируемой кровати, уверенный, что больше никогда не почувствует женщину. Я заперла дверь и сняла одежду.

Она пришла с рюкзаком на плече и красной соской между губ. Ей только исполнилось двадцать два, и она смеялась так, будто уже знала, что будет дальше.

Когда он закрыл дверь с чемоданом, мы остались вдвоем. Секс был все так же хорош, привычен и горяч, но чего-то не хватало. Того, что приносил только он.

Я вернулась домой, не приняв душ, в одежде со вчерашнего дня и с запахом другого мужчины на коже. Маркос понял всё ещё до того, как я заговорила.

Я знала, что он вернётся поздно и в ярости от ревности. Я ждала его на кухне в чёрном кружеве. Когда дверь открылась, ночь только начиналась.

Я носил пояс целомудрия уже три недели, когда Валерия объявила подругам, что я сделаю всё, чего она попросит. Я не представлял, что последует дальше.

Я встала на колени среди кустов, с порванными колготками и коленями в земле. Он попросил меня лаять. И я это сделала. То, что это сказало мне о себе, было самым откровенным в ту ночь.

Я несколько недель хотела тело только для себя — без капризов и собственной воли. В комплексе нашлось именно то, что мне требовалось. Оставалось лишь правильно выбрать.

Я сказала «да» с колотящимся сердцем. Марко трижды повторил стоп-слово перед началом, и я поняла, что в надёжных руках.

Она не совершила никакой ошибки, а он хотел увидеть ее на коленях с тряпкой в руке. Она так и сделает — потому что именно это она для него выбрала.

Когда в этом доме опускается ночь, я гашу свет в его комнате, закрываю дверь и перестаю быть только его матерью, становясь чем-то большим.

Бывают утра, когда тело побеждает разум. Влажные простыни, сами движущиеся бёдра — и тогда я придумываю тебя: незнакомца, который полностью меня ломает.