Незнакомец из парка назначил цену той ночи

Меня зовут Камила, и в тот воскресный день я вышла на пробежку без всяких планов, кроме как выпотеть скуку вечерних часов. На мне был чёрный топ, обтягивающие шорты, почти ничего не оставлявшие воображению, и потёртые синие кроссовки, исхоженные до дыр. Парк рядом с моим домом большой, овальный, с густой зеленью и несколькими тропинками, где я почти никогда ни с кем не сталкиваюсь. Поэтому мне нравится бегать именно там.

Я возвращалась домой с красным лицом и сбившимся дыханием, когда увидела его. Высокий мужчина, с хорошей осанкой, одетый слишком небрежно для человека, который будто бы занимался спортом. Я прошла мимо, не задержав на нём взгляда. Он ничего мне не сказал. Я сделала несколько метров вперёд, и тут за спиной услышала его голос.

— Сеньорита, какая вы хорошенькая.

Я лишь чуть повернулась. Он откровенно разглядывал меня с ног до головы.

— Спасибо, — ответила я и пошла дальше.

— Простите мою дерзость, — настаивал он, приближаясь. — Я увидел вас, когда вы бежали, и захотел подойти. Не хочу вас смущать, но вы мне понравились с первого взгляда. Я живу неподалёку. Очень хотел бы пригласить вас на ужин, если вы не против.

В тот момент я поняла, к чему он клонит. И, к моему удивлению, меня это не раздражало. Я улыбнулась, всё ещё запыхавшаяся после бега, пот блестел на коже и стекал между грудей. Я остановилась, повернулась к нему лицом и убрала прядь волос за ухо.

— Так сразу, не зная друг друга, ты хочешь пригласить меня на ужин? Я даже не знаю твоего имени.

Он ответил мне уверенной улыбкой человека, привыкшего контролировать ситуацию. Сделал ещё шаг, не вторгаясь в моё пространство, ровно настолько близко, чтобы я почувствовала его одеколон. Сладкий, приятный.

— Адриан, — сказал он, протягивая мне руку. — Очень приятно. А тебя зовут…?

— Камила.

Я пожала ему руку и почувствовала крепкое рукопожатие, разницу в размере между его ладонью и моей.

— Красивое имя. Тебе идёт, — он понизил голос. — Не стану врать, Камила. С того момента, как я тебя увидел, ты показалась мне не просто красивой. У тебя тело, которое не каждый день увидишь. И в тебе чувствуется такая энергия — вспотевшая, естественная. Я сразу сказал себе, что должен с тобой познакомиться.

Я невольно прикусила нижнюю губу. Меня не впервые хвалили за тело, но мне это нравилось. И это «я должен с тобой познакомиться» прозвучало так, что только подтвердило мою догадку.

— Похоже, у тебя хороший вкус, — ответила я.

Он всё ещё пожирал меня взглядом, задерживаясь на бёдрах, на груди. Сделал ещё шаг. Теперь мне пришлось чуть поднять взгляд, чтобы смотреть на него. Почти шёпотом, словно доверяя мне секрет, он продолжил.

— Не хочу звучать самодовольно, но, если честно, я думал не только об ужине. Я думал предложить тебе горячий душ, что-нибудь поудобнее и провести вместе хорошую ночь.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.

— Я мужчина, который ценит того, кто заставляет его чувствовать такое сразу. И если тебе интересно, я готов сделать так, чтобы это стоило того. Не только ради удовольствия.

Я выдержала его взгляд, ожидая, чем он меня удивит. И увидела, как он достал кошелёк из кармана брюк.

— За то, что это ты, за это тело, мимо которого я не могу пройти, я предлагаю тебе сто пятьдесят долларов. Только за эту ночь.

Я сохраняла спокойствие. Никакого интереса не показывала, ни отвращения — ничего.

— Что скажешь, Камила? Рискнёшь повеселиться со мной? Мы отлично проведём время.

Воздух в парке всё ещё был тёплым, но я почувствовала, как по мне пробежал озноб — от затылка до самых пальцев ног. Неплохая сумма, подумала я. И, главное, меня будоражил этот пошлый азарт: соски уже твердели под влажной тканью топа, и мокрой я была не только от пота.

— Сто пятьдесят только за эту ночь, — тихо повторила я, делая шаг ближе. Я подтянула топ руками, и этот жест ещё лучше открыл ему вид на мою грудь.

— Именно. Только за эту ночь, — ответил он, потерявшись в моём движении.

Я улыбнулась с хитринкой.

— Возможно, я рассмотрю это, если будет двести. Раз уж я кажусь тебе такой особенной, я знаю, что буду того стоить.

Я поправила шорты, снова подчёркивая все свои формы. Отступила на пару шагов.

— И если ты хочешь, чтобы я поднялась к тебе вся вспотевшая, то тебе придётся снимать с меня кроссовки зубами. И одежду тоже. Что скажешь, Адриан?

— Согласен, — сказал он голосом человека, который уверен, что уже победил.

— Тогда пойдём.

***

Он положил мне руку на талию и довёл до своей машины, припаркованной сбоку от парка. Открыл мне дверь, прямо джентльмен. Минут через десять мы добрались до его отеля. Он сказал, что приехал по работе, что через два дня уезжает и что встретить меня было чистой случайностью. Что любопытно, по дороге он не предпринимал ничего, кроме как держал руку у меня на бедре.

Лобби было красивым, роскошным. Мы сразу направились к лифту. Как только двери закрылись, я почувствовала его руки на своей талии и, будто бы между прочим, он поднял меня. Инстинктивно я обвила его ногами, крепко удерживаясь, а он прижал меня к стене и поцеловал без всякого сдерживания. Его язык исследовал каждый уголок моего рта, играя с моим.

С каждой секундой я становилась всё мокрее. После того как в машине он не сделал ровным счётом ничего, теперь он перешёл к делу. Между возбуждением от поцелуя и мыслью о том, что двери могут открыться и кто-нибудь увидит нас вот так, я почувствовала, как его твёрдый бугор давит мне в промежность. Он казался огромным, и это ещё сильнее меня завело.

Номер был на высоком этаже. Я не смотрела, на каком именно, но по тому, сколько мы поднимались, и по виду из окон, он определённо был высоко. Виднелся весь город, залитый огнями. Но мне не дали им полюбоваться: он швырнул меня на диван.

— Вот теперь да, Камила. Сегодняшняя ночь полностью моя, — сказал он хриплым голосом, с такой уверенностью, от которой я стала ещё влажнее.

Подыгрывая мне, он поднял одну мою ногу и начал целовать её, облизывать, медленно спускаясь к кроссовке и языком развязывая шнурки. Он снял её, потом и носок, а затем провёл языком по всей моей ступне.

— Адриан, не делай так. Я вся вспотела, — сказала я.

— Мне всё равно. Я хочу попробовать тебя всю. Чтобы стоило того, что я заплатил.

Мне понравилась эта мысль — что он хочет меня целиком, без оговорок. Он повторил тот же ритуал с другой ногой, вырывая у меня тихие стоны. Потом добрался до шорт и одним рывком стянул их с меня.

— Какая у меня на тебя сейчас видимость. Ты просто охуенная.

Он начал пальцами стимулировать мой клитор, и стоны вырывались у меня сами собой. Он опустил голову и продолжил языком, медленно вылизывая вокруг, пока я уже не смогла себя сдерживать. Сначала он ввёл один палец. Потом два. Наконец три, а язык всё работал, двойная стимуляция, которая вскоре довела меня до первого оргазма этой ночи. Ноги у меня дрожали, а он всё лизал, упрямо, несмотря на то что я уже была сверхчувствительной.

— Как сладко ты кончаешь, Камила. Обожаю, какой у тебя вкус, — сказал он, поднимаясь и снимая с себя одежду.

Я стащила топ. Соски у меня были такими твёрдыми, что болели.

— Пососи мне грудь, — попросила я.

Он не задержался ни на секунду. Сосал сильно, и стоны снова вырывались у меня сами. Тем временем я нашла его рукой и начала дрочить ему. По пути он оставлял мне засосы, но мне было всё равно: то, что я чувствовала, стоило каждой метки. Пока он не остановился, снова поднял меня и повёл к кровати — огромной кровати посреди комнаты.

— А теперь переходим к самой весёлой части, — сказал он с улыбкой, обещавшей многое.

Он достал ленты и связал мне руки за спиной, чтобы я не могла ими воспользоваться, а затем надел мне повязку на глаза. Перестать его видеть возбудило меня чертовски сильно. Я не знала, что он собирается со мной делать, и эта неизвестность была частью игры.

— Подними эту задницу как следует и раздвинь ноги. Хочу, чтобы голова была прижата к матрасу, — приказал он мне.

Я подчинилась. Лёжа лицом вниз, я подняла задницу и раздвинула ноги, полностью выставленная напоказ. Я почувствовала, как он привязал мне щиколотки к углам кровати, чтобы я не могла их сомкнуть. Я оказалась обездвижена, полностью отдана ему.

На мгновение он ничего не делал. Я почувствовала, как он слез с кровати. Слышала, как он что-то искал, но не могла увидеть что именно. Потом пришёл первый шлепок по заднице, вырвавший у меня крик: он застал меня врасплох. Затем ещё один, по другой ягодице, заставивший меня застонать. Потом я почувствовала что-то холодное и влажное, прижатое к моему заду.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Не разговаривай. Ты можешь только стонать и кричать. Если заговоришь, будет наказание, — сказал он, толкнув одним движением что-то круглое внутрь меня. Я застонала ещё громче.

Последовали ещё по три шлепка с каждой стороны, и у меня на глазах выступили слёзы. Кожа горела, жглась после каждого удара. Холодный воздух комнаты сталкивался с моим горячим телом и вызывал дрожь. Я была обнажена, обездвижена, в боли, и всё равно хотела ещё.

Я почувствовала его дыхание у уха.

— Тебе ведь нравится именно так, верно?

Он дёрнул меня за волосы назад, заставляя прогнуть спину до предела, и вошёл в меня одним мощным толчком. Я протянула долгий стон. Одной рукой он держал меня за талию, одновременно ускоряя ритм. Он ощущался толстым, большим, словно разрывал меня пополам, и каждый толчок двигал предмет внутри моей задницы, всё сильнее прижимая его ко мне. Он отпустил мои волосы, и я рухнула, утопая в матрасе. Ещё один шлепок заставил меня закричать.

— Вот так, кричи. Мне именно так и нравится, — сказал он, не сбавляя темпа.

Я чувствовала, как он пульсирует во мне, как становится ещё больше, дыхание у него сбивалось. Он крепко схватил меня за талию и толкнул глубже, пока не сорвался на хриплый стон и не излился горячим внутрь меня. Этого хватило, чтобы довести меня до второго оргазма, который оставил меня дрожащей, охваченной жаром, с сердцем, колотившимся на бешеной скорости, и ещё более мокрой, чем прежде.

***

Через несколько минут он вышел из меня и освободил мне ноги. По наивности я решила, что всё уже закончилось. Я сильно ошибалась. Он перевёл мои связанные руки вперёд, уложил меня на спину и лёг сверху. Не давая мне толком вдохнуть, он наполнил мне рот.

— Хорошо вылижи. Чтобы не пропало ни капли.

Я слышала, как он стонет, пока спокойно, без спешки использует мой рот. Потом он снова остановился, поднял меня и отвёл в другой конец комнаты, всё ещё с повязкой на глазах и связанную. Пол под моими коленями был ледяным.

— Встань на колени и хорошенько открой рот, — сказал он.

Я подчинилась. Встала на колени, открыла рот и почувствовала, как тёпкая жидкость падает мне на лицо и язык. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что это не вода.

— Вот так ты меня и сводишь с ума. Ты стоишь каждого доллара. Не закрывай рот, — пробормотал он, используя меня как ему вздумается.

На рассвете я проснулась, раскинувшись на кровати, растрёпанная, с ноющим телом, смятыми простынями. На прикроватной тумбочке лежали конверт и записка: «Оставляю тебе немного сверху за то, как хорошо ты заставила меня чувствовать себя прошлой ночью». Я пересчитала деньги. Было триста. На сто больше, чем мы договорились.

Я ещё какое-то время сидела, глядя, как город просыпается за панорамным окном, всё ещё с ночным жаром на коже. Я больше его не увижу, подумала я. И всё же уже знала, что эта фантазия ещё долго будет преследовать меня.