Фетиш ног

Я научился считать часы до того, как она уснёт. Только тогда, в темноте двухъярусной кровати, её шлёпанцы становились моими, и никто не видел, что я с ними делаю.

Я пришёл к ней по школьному заданию и застал в вьетнамках. После этого я уже не мог смотреть ей в глаза, не думая о её ногах.

Годы я притворялся, что не смотрю на ее ноги. В ту ночь она велела мне встать на колени — и пути назад уже не было.

По выходным я хожу в кино не ради фильма. Я сажусь сзади и жду, когда на меня опустятся чужие ноги и решат, сколько я выдержу.

Ровно в полночь я босиком пересёк двор. Розовые шлёпанцы всё ещё были там, тёплые, с отпечатками её пальцев, ждущими меня в темноте.

Я пришёл в аспирантуру, не зная никого. Хватило того, что она скрестила ноги и сняла сандалию, чтобы я перестал замечать всё остальное.

Я много лет гнался за этим в аэропортах и поездах, но не думал, что незнакомка позволит мне поклоняться её босым ногам прямо в полёте.

Я почувствовал её босые ступни на своём плече в полной темноте. Потом голос спросил, нравится ли мне запах её носков, и я смог ответить только «да».

Три года босиком, два кольца на пальцах и уверенность, что в конце дня он станет на колени, чтобы вылизать каждый след её пути.

Ты бросила мне ещё тёплые трусики и улыбнулась: «Надень их и жди меня». Через два часа я всё ещё стоял на коленях, считая минуты до твоего возвращения.

Он заснул перед телевизором, и я знал, что не должен был подходить. Но ее босые ноги на диване были приглашением, которого я ждал месяцами.

Когда я нашёл её забытый кроссовок в раздевалке, надо было оставить его там. Вместо этого я пересёк полгорода, чтобы вернуть его, и всё пошло наперекосяк.

Сейчас два часа дня, я уже несколько часов ласкаю его и всё ещё не дала ему разрешения кончить. Сегодня командую я, а он учится ждать.

Я спустился к водохранилищу, спасаясь от жары, а в итоге лежал на берегу, не в силах пошевелиться, пока пальцы незнакомки решали, в каком ритме я сдамся.

Годы я фантазировал о том, чтобы служить женщине, которая хотела бы видеть меня у своих ног. Рената не изображала доминирование — она делала это с ледяным спокойствием.

Она закинула ноги мне на колени, приказала расстегнуть ремешки сандалий и, с невинно-недоброй улыбкой, назвала молчание ценой за моё удовольствие.

Я предложил осмотреть её лодыжку как врач. Она скрестила ноги, поднесла ступню к моему лицу, и в этот миг я понял, кто здесь по-настоящему командует.

У меня на сосках были зажимы, а цепочка натянута в пальцах Адриана. Одного слова хватило бы, чтобы все остановить. Я его не сказала.

Я думал, что мне придётся умолять её сохранить секрет. Я не представлял, что, когда она вернётся в гостиную, у неё в руке будет стек, а на ногах — сапоги на каблуке.