Мой стажёр застал меня за этим и не ушёл из кабинета

Было уже почти одиннадцать вечера в валенсийском офисе консалтинговой компании. Верхние этажи уже погрузились во тьму, а на моём всё ещё горела только лампа в кабинете. Я шесть часов подряд добивал квартальный отчёт, глаза устали, спина затекла, и два остывших кофе стояли на бумагах. Тишина в здании уже давно давила на меня сильнее, чем работа.

Я откинулся на спинку кресла, потёр шею и выдохнул. В сорок пять лет начинаешь понимать, когда тело просит чего-то другого. Не еды. Не сна. А той тупой, вязкой напряжённости, которая появляется, когда слишком долго сидишь и голове нужно хоть как-то отключиться.

Я почти не думая открыл вкладку в режиме инкогнито. Провёл пальцами по клавиатуре и позволил браузеру увести меня на привычный сайт. Выбрал любое видео из тех, что всегда на меня действовали: молодой, атлетичный парень с наглым взглядом без спроса трахает пожилого, крепкого мужика, забитого татуировками по рукам. Я убавил звук до минимума. Чистая предосторожность; в это время на этаже никого быть не должно.

Я ослабил галстук, откинул плечи и провёл рукой поверх брюк. Ткань сразу начала натягиваться. Я медленно сжал себя, подстраиваясь под ритм видео, чувствуя, как кровь стекается вниз, а дыхание становится всё тяжелее. Каждый раз, когда парень на экране вбивал член до упора в зад пожилому и вырывал у него грубый стон, мои пальцы сжимались на собственной херне чуть сильнее, уже каменно-твёрдой, отчётливо вырисовывающейся под тканью костюмных брюк. Из меня сорвалась капля, потемнившая серую ткань трусов. На экране парень ухватил пожилого за волосы, вытащил член, блестящий от слюны, и снова вогнал его резким толчком. «Глотай до конца, старик», — говорил он ему. А я в кожаном кресле стискивал зубы.

И тут я услышал дверь.

— Дамиан, прости, я знаю, что уже очень поздно, но…

Я резко поднял голову. На пороге стоял Иван, мой стажёр. Двадцать четыре года, пепельно-русый, глаза синие, как две холодные пластины, почти метр девяносто, широкие плечи, набитые ежедневными тренировками в зале. Рубашка была выпущена поверх брюк, в руке он держал пару папок.

Время остановилось. Он увидел меня. Увидел бугор под моей ладонью. Увидел экран, где парень в видео продолжал долбить старика до самых яиц, не замечая ничего вокруг. И увидел, как меньше чем за секунду моё лицо меняется от удовольствия к глухой панике.

— Извини, — пробормотал он, не двигаясь с места.

Он не отвёл взгляд. Это я заметил первым. Любой нормальный человек сделал бы пару шагов назад и поспешно закрыл дверь. Иван — нет. Иван так и стоял в проёме, а его синие глаза медленно скользили от моей промежности к экрану и обратно на моё лицо.

Я попытался закрыть видео мышкой. Дважды промахнулся. Стоны из динамиков, пусть и тихие, звучали в кабинете так, словно их кто-то усилил: влажный шлепок члена, входящего и выходящего, хриплое «так, сука, сильнее» от пожилого сорванным голосом. Другой рукой я попытался прикрыть бугор, но было уже слишком поздно, и мы оба это знали.

— Я не хотел мешать, — тихо сказал он. — Просто принёс отчёты, которые ты просил на завтра.

Я не мог говорить. Горло сжалось, лицо пылало, а сердце билось о грудину так сильно, что я был уверен: он тоже это слышит. И, к моему стыду, мой член всё так же стоял колом под тканью, пульсируя, не понимая, что ситуация изменилась.

Иван закрыл за собой дверь. Медленно. Провернул ключ. Щелчок замка в этой тишине прозвучал почти непристойно.

— Ого, — сказал он с медленной улыбкой, которой я раньше не видел у него в офисные часы. — Не знал, что начальнику нравится такое видео в такое время.

Он сделал шаг к столу. Потом ещё один. Прислонил бедро к краю стола, прямо рядом со мной, словно имел на это полное право.

— Не волнуйся, — добавил он. — Никому не расскажу, что застал директора за дрочкой, пока он смотрел, как парень трахает старика. Хотя должен сказать, вкус у тебя отличный. Его там прямо разрывает пополам, да?

Он улыбался. Без нервов, без вины. Как человек, случайно нашедший именно то, чего давно ждал.

— Иван, пожалуйста… — начал я, не зная, как закончить фразу.

Он приподнял бровь.

— «Пожалуйста» что, Дамиан? — Он понизил голос. — Чтобы я ушёл? Могу уйти. А могу остаться. Выбор за тобой.

Я всё ещё держал руку на бугре. Не убирал её. Не решался, будто если я сдвину ладонь, это будет равносильно признанию вслух того, что происходит.

Иван посмотрел вниз, потом вверх и на секунду прикусил нижнюю губу. Ему нравилось. Это читалось в его глазах совершенно ясно: стажёр, который на совещаниях молча делал записи и всегда обращался ко мне на «вы», сейчас наслаждался ситуацией как мальчишка.

— Знаешь, что я думаю? — сказал он. — Ты едва не кончил, когда я вошёл. Что у тебя член стоял так, что вот-вот лопнет, и тебе оставалось буквально пару дрочек, чтобы залить руку спермой. И, знаешь, это не я тут собираюсь заставлять тебя останавливаться.

Я сглотнул. Возбуждение и стыд перемешались во мне, как два встречных потока. Один твердил, что надо встать, натянуть брюки и приказать ему выйти из кабинета. Другой, тот, что годами тихо сидел внутри, толкал совсем в противоположную сторону.

— Достань его, — прошептал Иван, чуть наклонившись ко мне. — Мы же свои. Тут нас никто не видит. Достань и закончи то, что делал, прямо при мне.

Я посмотрел на него. По-настоящему. Впервые за шесть месяцев, что он работал со мной, я посмотрел на него как на мужчину, а не как на стажёра. Полурасстёгнутая рубашка открывала шею и начало груди. Вены на предплечьях. Этот красивый, самоуверенный рот, который точно знает, насколько он красив. И в паху брюк — уже отчётливый, слишком явный бугор, который больше не пытался скрываться.

Я расстегнул ремень, не отводя от него глаз. Опустил молнию. Просунул руку в трусы и вытащил твёрдый, каменный член, с блестящим от предэякулята кончиком. Оставил его снаружи, прижатым к животу, и выдохнул длинно, почти с облегчением, когда прохладный воздух кабинета впервые коснулся его.

Иван тихо присвистнул.

— Чёрт, начальник, — сказал он, весело. — Вот это хрен. Кто тебя видел и кто тебя видит сейчас.

Я машинально плюнул себе в ладонь и начал медленно двигать рукой вверх-вниз, сжимая головку каждый раз, когда поднимался. Стыд никуда не делся, но уже перестал иметь значение. Передо мной стоял этот парень, смотрел, как я дрочу, с лицом, в котором в равных долях смешались насмешка и желание, и моё тело решило за меня.

Иван положил папки на стол, расстегнул рубашку пуговица за пуговицей и неспешно снял её. Под ней его торс был ровно таким, каким обещала рубашка: рельефным, широким, с тонкой светлой дорожкой волос, спускавшейся по центру живота и исчезавшей в брюках. Он расстегнул ремень, одним движением спустил брюки и боксеры и остался голым ниже пояса, в каком-то метре от моего лица.

У меня перехватило дыхание. Член парня торчал твёрдым из светлого ворса, толстый, длинный, с выступающими венами по всему стволу, с натянутой кожей и оголённой головкой тёмно-розового цвета, блестевшей собственным соком. Яйца висели тяжёлые, выбритые, поднимаясь и опускаясь с каждым его вдохом. Это был не член стажёра. Это был член молодого мужика, который точно знает, что у него между ног, и умеет этим пользоваться.

— Нихрена себе, — вырвалось у меня прежде, чем я успел сдержаться.

— Ага, — ответил он с улыбкой человека, который слышал это уже много раз и давно бы не признался.

Он обхватил свой член рукой и начал медленно дрочить, кожа скользила по толстой головке, а глаза всё это время не отрывались от моих.

— Продолжай, — сказал он. — Не останавливайся из-за меня.

Я снова задвигал рукой. Он тоже. Пару минут в кабинете не было ничего, кроме тихого звука видео, нашего дыхания и влажного трения двух рук о два твёрдых члена. Ситуация была абсурдной. И в то же время самой возбуждающей вещью, что случалась со мной за последние годы. Я смотрел, как парень себя дрочит, как сжимает головку в конце каждого движения, как у него срывается густая прозрачная капля, скользящая по пальцам, и дрочил быстрее.

Иван сделал ещё шаг, потом другой, пока не оказался вплотную к моему креслу. Он был на уровне моего лица. Я чувствовал его запах. Пахло дорогим одеколоном, свежим потом, молодым парнем, которому нечего скрывать. Запах его члена, совсем рядом, был густой, мужской, с сладковатой нотой спермы, которая ещё не вышла наружу.

— Хочешь потрогать? — спросил он. — Мы же свои.

Я поднял руку. Обхватил. Она почти не помещалась целиком. Он был горячим, твёрдым как камень и пульсировал у меня в ладони, будто жил собственной жизнью. Он издал глубокий, сдержанный стон, словно ждал этого уже давно. Я начал двигать рукой медленно, ощущая вес, тепло, натянутую кожу, скользящую по твёрдому стержню внутри. Провёл большим пальцем по головке и размазал предэякулят по всему кончику, используя его как смазку. Иван накрыл мою руку своей и задал ритм.

— Вот так, — прошептал он. — Сильнее. Крепче сожми кулак и опускай до самого низа. Ты слишком давно дрочишь себе сам, Дамиан. Это видно. По твоему лицу видно.

Я не знал, что ответить. Не нужно было. Я сжал его член ладонью и опустил до самого основания, пока костяшки не ударились о его яйца. Он выдохнул резче и подался бёдрами вперёд.

Он наклонился чуть ближе. Коснулся моего рта горячим, влажным кончиком, оставив липкий след на губах. Он не просил прямо, но вопрос висел в воздухе между нами.

Я открыл рот. Высунул язык. Попробовал его медленно, сначала толстую головку, слизывая солоноватый сок из щели, потом всю головку, затем ещё немного ствола, втягивая его так глубоко, что кончик коснулся нёба. Иван на секунду откинул голову и выдохнул тяжело.

— Чёрт, начальник, — сказал он новым тоном, смесью насмешки и восхищения. — Ты правда столько совещаний подряд терпел это? Столько утра смотрел мне в штаны, когда я подходил к твоему столу, а потом запирался в туалете, чтобы подрочить на меня?

Он положил ладонь мне на затылок, не тянул, не насиловал — просто направлял. Я поддался. Засунул его глубже в рот. Почувствовал, как головка упёрлась мне в горло, и пришлось дышать носом, чтобы не задохнуться. Слюна начала стекать из уголков губ, тонкими нитями падая на расстёгнутые брюки. Иван начал медленно двигать бёдрами, трахая мой рот сначала осторожно, проверяя, насколько далеко может зайти.

— Хороший мальчик, — сказал он медленно, с надломленным голосом. — Очень хороший мальчик. Смотри, как ты его сосёшь. Как будто годами этого хотел.

И услышать это от него, от моего двадцатичетырёхлетнего стажёра, от того парня, который до девяти вечера обращался ко мне на «вы», было почти достаточно, чтобы я окончательно сорвался. Я свободной рукой взял его за яйца, мягко сжал, взвесил их, пока сосал его, и почувствовал, как они напряглись, как подтянулись к телу.

— Смотри на меня, когда сосёшь, — попросил он.

Я поднял глаза, не прекращая двигать головой. В его синих глазах горело что-то такое, что я не мог позволить себе увидеть завтра в офисе и не дрожать. Он держал меня за затылок одной рукой, другой убирал волосы со лба, прикусывал губу и смотрел на меня так, как смотрят на то, что тебе принадлежит.

— Вытаскивай на секунду, — приказал он.

Я послушался. Член выскользнул из моего рта с влажным звуком, за ним тянулась густая нить слюны, всё ещё соединявшая его с моими губами. Иван схватил его и шлёпнул им меня по щеке, сначала с одной стороны, потом с другой, оставив лицо мокрым от моей же слюны и его предэякулята.

— Яйца, — сказал он. — Соси мне ещё и яйца, начальник. Чтобы тебя хорошо было видно, пока ты это делаешь.

Я поднял его член к его животу и взял в рот одно его яйцо, потом другое, по одному, медленно посасывая, облизывая снизу, проводя языком по шву и снова поднимаясь по стволу к головке. Иван задышал чаще. Он водил членом по моему лицу, пока я работал его яйца, и тихо просил не останавливаться, с полным ртом.

Не знаю, сколько времени мы так провели. Знаю только, что в какой-то момент он вытащил член из моего рта, поднял меня из кресла и мягко толкнул вперёд, заставив лечь грудью на стол, поверх квартальных отчётов и рядом с клавиатурой компьютера, где всё ещё шло видео, на которое уже никто не обращал внимания. Знаю, что он спустил мои брюки и трусы до самых щиколоток, не говоря ни слова. Знаю, что он раздвинул мне ягодицы обеими руками и долго, молча смотрел, прежде чем плюнуть.

Плевок попал мне прямо в дырочку и медленно, тёплый, стекал вниз, пока он размазывал его большим пальцем круговыми движениями. Всё моё тело напряглось.

— Спокойно, начальник, — пробормотал он. — Я тебя подготовлю. Я уже несколько месяцев думаю, как именно буду тебя готовить.

Я почувствовал его язык. Тёплый, широкий, плоский, он проходил вверх-вниз между ягодицами, задерживался в центре и давил туда, пока не пробился внутрь немного. Я прикусил тыльную сторону ладони, чтобы не вскрикнуть. Прошли годы, много лет с тех пор, как кто-то касался меня там. Иван вылизывал задницу так, будто делал это всю жизнь: терпеливо, жадно, прижимая лицо ко мне, двигая языком кругами, входя и выходя, обильно облизывая меня, пока я не почувствовал, как влага стекает по внутренней стороне бёдер.

— Я месяцами на тебя смотрю, Дамиан, — прошептал он снизу, с густым, почти пьяным голосом, всё ещё прижатым ртом к моей заднице. — Каждый раз, когда ты проходил мимо моего стола в этих обтягивающих брюках, я думал об этом. О том, как ты вот так, на своём собственном столе, с галстуком наполовину на месте, лицом в бумагах и раздвинутой для меня задницей.

Я закрыл глаза. Потом были пальцы. Сначала один, медленно входящий, сгибающийся внутри, ищущий точку. Потом два, растягивающие меня, проворачивающиеся, пока я сам не начал невольно поддаваться назад, трахая его руку. Была терпеливость. Была властность, которой я не ожидал от пацана его лет, и которая, однако, идеально совпадала со всем, что я успел почувствовать в нём, не желая смотреть. Иван не был застенчивым стажёром, каким я решил его считать. Иван очень давно сам выбирал, кого и как.

— Попроси меня, — сказал он, пока его пальцы входили и выходили всё увереннее. — Попроси, чтобы я тебя оттрахал.

Я выдержал пару секунд из гордости. Потом уже нет.

— Вставь мне, — прошептал я в бумаги. — Пожалуйста. Вставь мне.

Он выпрямился за моей спиной. Я услышал, как он плюнул себе в ладонь, как размазал слюну по всему члену несколько раз, как придвинулся. Он приложил головку к входу, медленно потёр ею между моих ягодиц вверх-вниз и потом толкнул. Постепенно. Толстая головка вошла рывком и вырвала у меня хриплый стон, который я заглушил в предплечье. Иван на секунду замер, давая мне вдохнуть, а потом продолжил входить сантиметр за сантиметром, пока я не почувствовал его бёдра у своих ягодиц и его яйца, бьющиеся о мои.

— Весь внутри, начальник, — сказал он глухим голосом. — Я засадил тебе его до упора.

Он начал двигаться. Сначала медленно, почти полностью вынимая его и снова вбивая до самого конца одним чистым толчком. Потом быстрее. Стол заскрипел. Под моей грудью сминались бумаги. Мой собственный член, твёрдый, свисал между столом и ногами, стекая предэякулятом на ковёр. Каждый раз, когда Иван вгонял его до упора, у меня вырывался низкий стон, который я не узнавал как свой.

— Вот так, — задыхался он. — Смотри, как начальник его сжимает. Смотри, как просит ещё и молчит.

Он вцепился мне в бёдра обеими руками и начал трахать меня по-настоящему. Было слышно всё: сухой удар его бёдер о мои ягодицы, влажное чавканье его члена, входящего и выходящего, его короткие выдохи, мои, глухие, в отчёты за квартал. Я толкал зад назад каждый раз, когда он двигался вперёд, мы встречались на полпути, сталкивались в самой глубине, входили друг в друга, словно репетировали это месяцами.

— Дрочи себя, пока я тебя трахаю, — приказал он. — Хочу почувствовать, как ты кончаешь, сжимаясь вокруг моего члена внутри.

Я просунул руку между животом и столом, схватил свой мокрый член и начал дрочить в ритме его толчков. Каждый раз, когда он вгонял его до самого конца, моя рука поднималась. Каждый раз, когда он выходил, моя рука опускалась. Мне хватило ненадолго. Смесь его члена внутри, его голоса у меня уха, запаха секса в кабинете и сладкого унижения от того, что я вот так согнутый лежу на собственном столе с брюками на щиколотках, за пару минут довела меня до края.

— Я сейчас кончу, — выдохнул я. — Иван, блядь, я сейчас кончу.

— Кончай, — прорычал он, трахая меня сильнее. — Кончай прямо на отчёты, начальник. Засри мне их все.

И я кончил. С длинным стоном, который не смог проглотить, густые горячие струи спермы хлынули из моего члена и упали мне на руку и на папки с квартальным отчётом. Задница у меня сжалась судорогами вокруг члена Ивана, сдавливая его на каждом ударе пульса. Он вонзил мне ногти в бёдра и ускорился.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — повторял он, вбивая его без ритма, снова и снова загоняя до самой корня. — Ты меня всего доишь, Дамиан. Держи. Всё тебе.

Он ушёл до самого конца в последний раз, замер там, и я почувствовал, как его член внутри меня набухает перед тем, как извергнуться. Горячая сперма заполнила меня изнутри несколькими толчками подряд, пока он не зарычал низко мне в затылок и не укусил меня через рубашку за плечо. Он оставался неподвижен ещё долго, тяжело дыша, прижатый ко мне сзади, с членом всё ещё внутри, медленно пульсирующим во мне.

— Завтра, — сказал он, когда наконец перевёл дыхание, и я почувствовал его улыбку, не видя её. — Завтра ты снова будешь моим начальником. Ты будешь просить отчёты вслух при всех. И мы оба будем знать, что произошло этой ночью.

Он медленно вышел из меня. Я почувствовал густую горячую струйку, стекающую по внутренней стороне бедра. Видео закончилось само. Экран вернулся к фону браузера. В кабинете остались только шум кондиционера и его дыхание прямо у меня за спиной, задающее ритм всему, что вот-вот должно было произойти.

Но эту часть, этой ночью, я ещё не рассказываю.