Гей

Polaroid висел у меня на шее, когда она появилась в проёме — босая и улыбающаяся, под охраной двух мужчин, которых я видел впервые.

Когда в четыре утра вибрирует телефон, я знаю, что это он: никому другому он этой ночью не понадобился и готов заплатить за всё.

Когда я почувствовал его член у себя между ягодицами в темноте, я понял: этой ночью никто из нас не уснёт. И пятнадцать лет спустя я всё ещё думаю об этом.

Когда на 22-м этаже погас свет и я понял, что мы застряли с ним на часы, я не представлял, как далеко всё зайдёт.

Я поднял на него взгляд, пряча записку в кармане, ещё не зная, что тем же вечером наберу его номер и проверю, насколько далеко зайдёт его предложение.

Андрес запер дверь на ключ, хотя знал, что на этаже никого нет. Когда он снова встал передо мной, он уже был не моим начальником, а чем-то другим.

Диего всегда меня заводил, и я избегал его из-за своего парня. Пока однажды он не привёл меня в сауну спортзала, и я понял, что дальше врать себе не получится.

Don Salvador жил в доме уже месяц, когда я заметил, как он прячет телефон. Я не видел, что он смотрел, но по его заиканию сразу всё понял.

Я познакомился с ним на церемонии награждения, где никто из нас не хотел быть. Я дал ему огонь в заднем коридоре и, сам того не зная, дал ему всё остальное.

Мой друг допил последнюю рюмку, посмотрел на меня с кресла и начал рассказывать, почему однажды июньским утром без предупреждения бросил жену.

Ему было двадцать лет, два месяца и четырнадцать дней, когда он залил бак, поднялся в сьерру и толкнул дверь единственной открытой мясной лавки в Риска-Альта.

Я пришёл к нему домой, уверенный, что собираюсь его трахнуть. Ушёл, поняв, что моё тело всегда искало совсем другое.

Было уже за час ночи, когда он постучал ко мне в дверь. Он жил в двух кварталах, с парнем, и клялся, что это будет только быстрый минет. Ни один из нас не сдержал обещание.

Ключ упал в воду, а задняя дверь заклинила. Запертые в квадратном метре, в наручниках и почти голые, мы обнаружили то, чего не ожидал никто из нас.

Я позвонил в дверь с ледяными руками. Я не слышал его голоса два года, но, открыв дверь, понял: этой ночью мы закончим то, что оставили открытым.

Когда я открыл ему дверь в десять утра, я и не думал, что помощь с iPhone закончится тем, что он будет стонать на спине в моей кровати.

Мне был двадцать один год, и у меня никогда ни с кем ничего не было. Сообщение в приложении привело меня в номер четырнадцать мотеля в пяти кварталах от дома.

Я вошёл за круассаном в четыре утра и увидел их стоящими плечом к плечу у стола в пекарне. Отец меня не слышал.

Я забрался на стул перед зеркалом, подняв ноги для фото, которые попросила моя девушка. Я не ожидал, что он войдёт и что будет дальше.

Его руки уже не искали боли в моей спине. Я это знал, он это знал, и всё равно я не сказал ни слова, когда они скользнули ниже по щели туда, где никогда раньше не бывали.