Гей

Всю жизнь я был натуралом. Пока однажды мой сын не пересёк гостиную, и я не смог отвести взгляд от его паха. В ту ночь я понял, что уже не остановлюсь.

Его семья ужинала за большим столом, пока он трахал меня в хлеву в отчаянном ритме, будто кто-то мог войти в любую секунду.

Я припарковался у дома с вспотевшими ладонями. Это была моя первая съёмка с голым клиентом, и я ещё не знал, что закончу с двумя мужчинами сверху.

Я вышел из душа, обёрнутый полотенцем, зная, что отец остался один. В ту ночь я хотел проверить, как далеко он зайдёт без выпивки.

Он заставлял меня просыпаться в точное время без будильника — только силой слов, засевших у меня в голове. А я подчинялся, пока мой парень храпел рядом.

Когда он сел в машину и улыбнулся мне, я понял, что этой ночью мы не доберёмся никуда приличного. Она должна была быть нашей, даже если только на грунтовой дороге среди миндалей.

Я видел его в боксерах всего один раз, и с тех пор не могу спать, не думая о нём. Тот факт, что он мой сводный брат, должен был бы меня остановить, но этого недостаточно.

Я прошел мимо кабинки пять раз, прежде чем решился заглянуть внутрь. Мужчина с седыми волосами поднял взгляд и молча поманил меня.

Мне нужна была компания. Не раздумывая, я спросил, не хочет ли он залезть в душ со мной. То, что случилось потом, изменило всё, что я знал о себе и своих друзьях.

К одиннадцати я уже не мог сосредоточиться. Я открыл приложение без надежды, но через тридцать минут уже шел к его дому с коробкой резинок в кармане.

Я месяцами делал вид, что мужчины меня больше не интересуют. Хватило одного голоса по телефону и обещания подарка, чтобы я снова сорвался.

Началось со смешных стикеров после смены. Потом появилось прозвище. Потом фантазия. Той ночью он написал, что ко мне ближе ехать, и я не смог отказать.

Прошло два года с первой встречи. Когда он ответил на сообщение, я понял, что снова пойду к нему, хотя что-то внутри говорило: не надо.

Я спустился в ванную в поисках Матео и Рикардо, и то, что увидел за приоткрытой дверью, пригвоздило меня к коридору, без воздуха и без сил отвести взгляд.

Когда я толкнул металлическую дверь, я ожидал найти его одного, как всегда. Но под той висящей лампочкой было ещё четыре мужчины, и ни один не спешил.

Четыре дня, привязанный к его кровати, на двенадцать тысяч евро богаче — и тело, которое уже не сопротивляется так, как прежде. Хуже всего не то, что он делает: а то, что начинает светиться в моих глазах.

Когда я открыл глаза в девять утра, Даниэль уже был в постели не один. А его лучший друг смотрел на меня так, словно ждал именно этого момента часами.

Я увидел его сообщение в одиннадцать ночи и понял, что на этот раз не стану придумывать отговорки. Через пятнадцать минут я уже садился к нему в машину на пустыре.

В три часа ночи Дамиан всё ещё был утонувшим в моём диване, с рубашкой, мокрой от пота, и тяжёлым дыханием. А я уже ни о чём другом не думал.

Я нажал на звонок дрожащими руками. На двадцать лет старше, откровенный садист, без капли жалости. А я, девственник, умолял его начать сразу после того, как закроется дверь.