Закрыла парикмахерскую, и мы остались втроём внутри

С самого первого раза, как я переступил порог её парикмахерской — одной из тех районных, с двумя креслами и выцветшей вывеской, — я понял, что в Карле было что-то, что не вписывалось в это место. Дело было не только в том, с какой точностью она двигала ножницами, почти не глядя. Дело было в том, как она удерживала мой взгляд в зеркале, пока стригла, словно измеряла не только длину моих волос.

Я никогда не был из тех, кто стрижётся часто. Но потом я начал появляться каждые две недели, потом каждые десять дней, придумывая предлоги, чтобы полчаса посидеть в этом кресле, пахнущем эвкалиптом. Сначала мы говорили о пустяках: о матче, о сериале, о странном клиенте, который был передо мной. Постепенно разговоры стали заходить на более скользкую почву.

Однажды днём, когда она подравнивала мне затылок машинкой, она выдала это почти шёпотом.

— Тебе никогда не хотелось попробовать что-то, что ты никогда раньше не пробовал?

Вопрос повис в воздухе между жужжанием прибора и шорохом щётки у меня на шее. Я ответил честно.

— Много раз. А тебе?

Она улыбнулась, но прямо на меня не посмотрела.

— Иногда мне кажется, что мне хотелось бы узнать, что значит быть с другой женщиной. Один раз. Узнать по-настоящему.

Я не знал, что ответить. Только почувствовал, как по груди поднимается жар. С того дня каждая стрижка стала наполовину исповедью. Я рассказывал ей о ночах, которые выходили у меня из-под контроля; она доверяла мне вещи, которых никогда не говорила вслух. И мы всё время смеялись, словно играли во что-то опасное, замаскированное под невинность.

Пока однажды днём я не предложил другое.

— На этот раз я не хочу, чтобы ты меня стригла, — сказал я ей. — Я хочу сам вымыть тебе волосы. Здесь, когда закроешься. Только мы вдвоём.

Карла несколько секунд молчала. Потом, с этой своей полуулыбкой, по которой никогда нельзя было понять, насмешка это или желание, ответила.

— Ладно. Но только если пообещаешь вести себя хорошо.

Я соврал, не задумываясь.

— Обещаю.

***

Настал четверг. Рольставня уже была наполовину опущена, когда она вошла. На ней была короткая чёрная юбка, облегающая майка на бретельках и сандалии, открывавшие ногти, выкрашенные в гранатовый цвет. Она села одна в кресло у мойки, хотя я её об этом не просил, и наблюдала за мной в зеркале, пока я открывал кран и проверял температуру воды.

— Ты красивая, — сказал я просто чтобы нарушить тишину.

— Ты тоже, в такой тесной майке, — ответила она, и в голосе у неё прозвучала озорная нотка.

Я начал медленно мочить ей волосы. Тёплая струя стекала по лбу, по вискам, по шее. Я выдавил шампунь на ладони и принялся массировать ей кожу головы медленными круговыми движениями, вдавливая пальцы так, будто хотел стереть любую мысль, кроме этого прикосновения. Она закрыла глаза и выпустила длинный вздох.

— Как хорошо ты это делаешь… — пробормотала она.

Я достал из заднего кармана чёрную повязку.

— Доверяешь мне? — спросил я, наклоняясь к её уху.

Карла заколебалась лишь на мгновение.

— Да.

Я аккуратно завязал ей повязку, плотно, но не туго. Её дыхание изменилось, стало более внимательным, будто внезапно она начала слышать всё остальное помещение другой кожей.

— Не шевелись, — прошептал я. — Только чувствуй.

И тогда я подал знак, который был заранее обговорён с Надей.

Дверь сзади открылась без звука. Надя вошла босиком, в лёгком летнем платье, едва прикрывавшем бёдра. В её глазах блестело предвкушение. Она подошла молча, опустилась на колени перед креслом и с почти церемониальной медлительностью взяла правую ступню Карлы в руки.

Карла вздрогнула.

— Что…? — начала она.

— Тссс, — успокоил я её, не прекращая массировать голову. — Доверься.

Надя начала с того, что стала целовать подъём стопы, едва касаясь губами. Затем поднялась к щиколотке, рисуя языком влажную дорожку до икры. Карла напряглась, но не отстранилась. Дыхание у неё резко участилось.

Надя продолжила подниматься. Медленные, раскрытые поцелуи по внутренней стороне колена. Потом выше, под юбку. Карла тихо застонала, когда почувствовала язык, скользнувший по внутренней стороне бедра, уже совсем близко к краю белья.

Я продолжал мыть ей волосы, но теперь мои руки спускались и по её шее, по плечам, задевая начало груди поверх ткани. Карла чуть выгнула спину.

Надя осторожно отодвинула юбку в сторону и прижала рот к кружевным трусикам. Сначала просто тёплое дыхание; потом плоский язык, надавливающий сквозь ткань, ищущий рельеф клитора. Карла резко выдохнула.

— Чёрт… — прошептала она.

Надя зацепила пальцами резинку и медленно стянула бельё, опуская его до щиколотки. Потом снова опустилась на колени и на этот раз лизнула прямо, широким языком снизу вверх, мягко раздвигая губы. Карла чуть шире развела ноги, почти инстинктивно.

Я наклонился рядом и осторожно снял с неё повязку. Она открыла глаза, затуманенные удовольствием, и увидела Надю между своих бёдер, с опущенным лицом, вылизывающую её длинными глубокими движениями, посасывающую клитор каждые несколько секунд.

Карла посмотрела на меня, между испугом и возбуждением, которое она не могла скрыть.

— Это ты хотел? — спросил я ей на ухо.

Она смогла только кивнуть, закусив губу.

Надя ввела в неё два пальца медленно, загибая их вверх, пока продолжала работать ртом. Влажный звук заполнил салон. Карла начала двигать бёдрами короткими кругами, ища больше давления. Я поднял ей майку, освободил одну грудь и припал к соску, сосал сильно, в том же ритме, что и Надя.

Теперь она задыхалась уже без контроля.

— Я сейчас кончу… не останавливайтесь… пожалуйста…

Надя ускорила язык, пальцы входили и выходили быстрее, большой палец чертил круги по клитору. Карла вся напряглась, схватила меня за волосы одной рукой, а другой — за край кресла. Из её горла вырвался длинный, рваный стон, когда тело у неё содрогнулось. Мы видели, как она кончает, как дрожат её ноги, как живот сокращается снова и снова.

Надя не отстранялась, пока судороги не стихли. Она медленно поднялась, целуя её живот, грудь, шею. Когда дошла до рта Карлы, они глубоко поцеловались, делясь вкусом.

Я смотрел на них, всё ещё тяжело дыша.

Карла наконец нашла меня взглядом, её глаза были затуманены наслаждением.

— Ты мудак, — сказала она прерывисто смеясь.

— Тебе понравилось? — спросил я.

Она посмотрела на Надю, потом на меня и улыбнулась той своей улыбкой, которая всегда обещает больше.

— Очень. Но теперь… теперь ваша очередь.

***

Не добавляя ни слова, она слезла с кресла, опустилась между нами на колени и начала расстёгивать мне брюки, пока Надя стаскивала платье через голову. Рольставня по-прежнему была опущена. Вечер только начинался.

Карла устроилась между нами с уверенностью, которой раньше не показывала. Тусклый свет торшера рисовал мягкие тени на коже, всё ещё розовой. Сначала она посмотрела на меня, потом до конца расстегнула молнию, и мой член выскочил наружу, твёрдый уже давно. Она обхватила его правой рукой, а левой потянулась к Наде.

Надя уже стояла без платья, в белых хлопковых трусиках, выгодно выделявшихся на её смуглой коже. Она сделала шаг, и Карла медленно стянула их, задевая ей бёдра ногтями. Когда ткань упала, Надя чуть раздвинула ноги, и Карла не колебалась: ввела в неё два пальца прямо, сначала медленно, входя и выходя.

Я чувствовал рот Карлы, закрывающийся на головке. Горячий, влажный, без спешки. Она вылизывала маленькими кругами, плоский язык проходил по головке каждый раз, когда поднималась, а потом опускалась, пока половина члена не исчезала между её губами. Из неё вырвался вибрирующий стон, прошедший через меня целиком, когда Надя сильно ущипнула её за сосок.

— Чёрт, как же ты классно сосёшь… — не удержался я.

Карла на секунду отстранилась, слюна блестела на подбородке, и подняла взгляд.

— Я с тобой ещё не закончила, — сказала она и снова взяла меня в рот, на этот раз глубже, до тугого сжатия горла вокруг меня. Она поднималась и опускалась в ровном ритме, свободной рукой лаская мне яички.

Надя наклонилась рядом. Она целовала Карлу в шею, пока та продолжала отсасывать мне, потом спустилась к груди и взяла другой сосок, сильно посасывая его в то же время, как пальцы продолжали двигаться внутри неё. Слышался влажный, ритмичный звук этих пальцев, входящих и выходящих, всё быстрее и быстрее.

Карла начала задыхаться с моим членом во рту. Мне пришлось вцепиться в спинку кресла, чтобы не потерять равновесие. Надя воспользовалась этим: встала позади, приподняла ей бёдра, уложив её на четвереньки, и, без предупреждения, зарылась лицом между её ягодицами. Язык прошёлся снизу вверх, останавливаясь у ануса, чтобы делать медленные круги. Карла выпустила меня сдавленным стоном и прижала лоб к моему бедру, дрожа.

— Не останавливайся… — взмолилась она, голосом, разбитым на куски.

Надя подчинилась. Она просунула язык глубже, а рукой продолжала дрочить её спереди, пальцы были согнуты, искали ту точку, от которой она выгибалась. Другой рукой она трогала себя, неистово.

Я больше не выдержал. Я опустился на колени перед Карлой, приподнял её подбородок и крепко поцеловал, запуская язык ей глубоко в рот, пока моя рука спускалась, чтобы заменить руку Нади. Я ввёл в неё три пальца сразу, быстро вдалбливаясь, большим пальцем нажимая на клитор круговыми сильными движениями. Карла кончила почти мгновенно, сдавленный крик в моей пасти, тело у неё конвульсивно дёргалось, сжимая мои пальцы в жестоких спазмах.

Надя выпрямилась, лицо блестело от влаги, и села на край кресла у мойки, широко раздвинув ноги.

— Теперь я, — сказала она почти как приказ.

Карла подползла к ней, раздвинула ей бёдра ещё шире и тут же нырнула ртом прямо туда. Она жадно вылизывала, плоский язык проходил по всей длине, потом посасывала клитор короткими рывками. Надя откинула голову назад, схватила её за волосы и толкнула бёдра ей в лицо.

Я снова встал позади Карлы. Я погладил ей зад, раздвинул ягодицы и медленно подготовил её пальцем, входя и выходя, всё глубже. Когда она была готова, я выровнял член и начал входить понемногу. Карла застонала в секс Нади, но не отстранилась; наоборот, подалась назад, чтобы принять меня целиком.

Я начал трахать её сзади медленными, но глубокими толчками, чувствуя, как она сжимается каждый раз, когда Надя сильнее сосала ей клитор. Звук был непристойным: плоть о плоть, языки, стоны, сбившееся дыхание.

Следующей кончила Надя. Она обеими руками схватила Карлу за голову, вся напряглась и выкрикнула длинный крик, когда тело у неё задрожало. Карла не переставала лизать, пока та не отстранила её мягко, всё ещё дрожа.

Тогда Карла повернулась ко мне, снова опустилась на колени и открыла рот.

— Дай мне всё, — попросила она.

Я ускорился у неё во рту, придерживая её за затылок. Она смотрела мне в глаза, слёзы от усилия текли по щекам, и не отстранялась. Когда я почувствовал, что больше не могу, я вышел и кончил сильными рывками ей на язык и подбородок, горячими струями, которые она жадно подбирала, глотая то, что могла, и позволяя остальному стекать ей по шее.

Надя приблизилась, глубоко поцеловала Карлу, разделяя остаток между ними обеими, а потом мы втроём остались там, тяжело дыша, вспотевшие, переплетённые на полу салона.

***

Рольставня всё ещё была опущена. Снаружи начинало темнеть. Но ни одной из нас не хотелось спешить.

Карла поднялась с пола, ноги у неё всё ещё были слабыми, но в глазах уже читалась новая решимость. Она протянула руку к Наде, которая всё ещё сидела на краю кресла, грудь быстро поднималась и опускалась.

— Иди сюда, — тихо сказала она, почти как мягкий приказ.

Надя встала и позволила увлечь себя к огромному зеркалу, занимавшему целую стену. Карла поставила её спиной к стеклу, лицом к себе, и на мгновение они просто молча смотрели друг на друга. Карла кончиками пальцев обвела контур тела Нади: широкую линию бёдер, талию, расширяющуюся кверху, полные груди, едва колышущиеся с каждым вдохом. Она касалась этой смуглой, тёплой кожи так, словно хотела запомнить каждый сантиметр.

— Ты такая… не похожая на меня, — пробормотала она, заворожённая. — Такая мягкая.

Надя улыбнулась, чуть смущённая теперь, когда оказалась в центре всего. Карла приблизилась, прижала своё тело к её и поцеловала её медленно, глубоко проникая языком, но без спешки. Руки скользнули по спине, лаская позвоночник, задерживаясь на изгибе ягодиц, чтобы осторожно сжать их.

Они отстранились лишь для того, чтобы Карла увела её на пол, на ковёр под креслами для стрижки. Надя легла на спину, и Карла устроилась сверху, верхом на её бёдрах. Она опустила голову и начала целовать её шею, прямо там, где бился пульс, спускаясь по ключице к груди. Она взяла сосок губами, сначала мягко посасывала, потом сильнее, чередуя это с маленькими укусами, от которых Надя выгнула спину и издала длинный стон.

Карла продолжила спускаться. Она поцеловала живот, линию, ведущую к пупку, и когда добралась до лобка, на секунду остановилась, чтобы посмотреть. Раздвинула губы двумя пальцами и просто созерцала его, заворожённая.

— Я хочу смаковать тебя медленно, — прошептала она.

И она это сделала. Опустила плоский язык сверху вниз, одним медленным проходом, от которого Надя вся содрогнулась. Потом сосредоточилась на клиторе: маленькие круги кончиком, мягкие посасывания, быстрые облизывания, которые чередовала с твёрдым давлением. Надя раздвинула ноги шире, пальцы запутались в волосах Карлы, толкая её к себе.

Карла ввела в неё два пальца медленно, загибая их вверх, ища ту точку, которая, как она знала, сведёт её с ума. Она двигала ими в ровном ритме, пока рот не прекращал работу. Надя задыхалась всё сильнее, бёдра поднимались и опускались короткими судорогами.

— Карла… вот так… не останавливайся…

Она чуть ускорилась, пальцы двигались сильнее, язык не отдыхал. Надя резко напряглась, вцепилась в край ковра и выдала сдавленный крик, кончая, пока тело у неё дрожало под ртом Карлы, которая не отстранилась до последнего спазма.

Когда Надя перевела дух, она потянула Карлу наверх и поцеловала её с жадностью, смакуя себя на её губах. Потом мягко развернула её, чтобы уложить на спину. Она устроилась между её ног и повторила тот же путь: поцелуи в шею, в груди, в живот. Когда дошла до секса, раздвинула его большими пальцами и нырнула языком прямо внутрь, вылизывая жадно.

Карла громко застонала, руки у неё легли на груди Нади и сжали их, пока она чувствовала, как язык входит и выходит, а губы короткими точными рывками сосут клитор. Это случилось недолго спустя. Накопленное за весь вечер удовольствие быстро довело её до края. Она кончила с рваным криком, ноги сомкнулись вокруг головы Нади, тело содрогалось волнами, которые не прекращались.

Они остались обнявшись на полу, кожа к коже, дыхание смешалось, а запах секса и эвкалипта наполнял воздух.

Я смотрел на них из угла молча, улыбаясь.

Рольставня всё ещё была опущена. И они, наконец, получили всё, что успели вообразить.