Девичник, который изменил мой медовый месяц
Ночь была свежей, но не холодной — одна из тех ночей конца марта, когда воздух ещё пахнет зимой, но уже обещает весну. До моей свадьбы с Томасом оставалось ровно три месяца. Десять лет вместе, десять лет общих привычек, ссор, которые заканчивались на кухне, прижатой к столешнице, обещаний, которые он шептал мне на ухо, пока кусал меня за шею, а я вонзала ногти ему в спину. Десять лет быть идеальной невестой. Но этой ночью всё было иначе: этой ночью у меня был девичник.
Томас остановил машину напротив дома Инес, самой безумной из моих трёх подруг. Фасад из голого кирпича освещал жёлтый фонарь, отбрасывая длинные тени на сад. Я повернулась к нему на пассажирском сиденье. На мне было чёрное облегающее платье, подчёркивавшее каждую линию тела тридцатидвухлетней женщины; каштановые волосы с мелированными прядями свободно спадали на обнажённые плечи, а под тканью — кружевные трусики, которые он подарил мне на прошлой неделе.
— Веди себя хорошо, будущая госпожа, — сказал он со своей кривоватой улыбкой, от которой у меня всегда ускорялся пульс. Его рука скользнула по моему бедру и коснулась кружева. — Никаких безумств. Вино, пицца и сопливые фильмы. Завтра расскажешь.
Я нервно рассмеялась и наклонилась, чтобы поцеловать его с той привычной за десять лет близостью. Когда он уехал по улице, я пошла к двери, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее обычного. Десять лет. Три месяца. Скоро я стану замужней женщиной. Эта мысль вызвала во мне странное смешанное чувство, будто какая-то часть меня понимала: эта ночь может быть последним шансом почувствовать что-то запретное.
Инес открыла до того, как я постучала. Высокая, тёмноволосая, с крошечным пирсингом в носу и короткой красной шёлковой пижамой, едва прикрывавшей её бесконечные ноги. Она крепко обняла меня; от неё пахло красным вином и дорогими духами. Внутри уже сидели Елена и Люсия на огромном L-образном диване, с бокалами в руках, а на низком столике горели ванильные свечи.
— За самую красивую будущую жену в мире, — подняла тост Инес. — Десять лет с одним и тем же мужиком, а вы всё ещё трахаётесь, как кролики. Ты моя богиня.
Мы начали с пиццы прямо из коробки, сидя на полу. Первый фильм был приторным и предсказуемым. Слёзы, вздохи, ещё вино. Мы говорили о том, как Томас сделал мне предложение на пляже прошлым летом, о том, как я рыдала, как дура, когда он встал на колено с кольцом. Говорили о сексе, о скуке, о фантазиях. Вино развязывало мне язык и щекотало между ног. Это было ещё не возбуждение, а лишь приятное покалывание, от которого ноги сами собой сжимались.
К одиннадцати мы досмотрели второй фильм и открыли третью бутылку. Потом пошли ледяные шоты лимончелло. Один, два, три. Голова стала лёгкой, щёки горячими, а смех — лёгким.
— Идеально, — сказала я, откинувшись на спинку дивана. — Спокойно, по-девичьи, без сюрпризов.
Инес подмигнула.
— Конечно, дорогая. Ничего странного.
Часы показали полночь. И тут раздался звонок в дверь. Два раза, громко.
— Кто это в такое время? — пробормотала Инес, поднимаясь, покачиваясь.
Из прихожей донёсся её наигранно удивлённый голос.
— Полиция? Серьёзно?
Я нахмурилась. Елена и Люсия переглянулись с улыбками, которые уже не казались мне такими невинными. Инес вернулась в гостиную в сопровождении двух невероятно высоких мужчин в форме: узкие синие рубашки, чёрные брюки, блестящие значки. Один был блондином с квадратной челюстью и голубыми глазами. Второй — брюнетом, смуглым, с трёхдневной щетиной и руками, натягивавшими рукава.
— Добрый вечер, дамы, — произнёс блондин низким голосом. — Мы агенты Вега и Сольис. Мы получили несколько жалоб на шум.
Я скрестила руки на груди, сердце колотилось.
— Простите, агенты, но это тихий девичник. Нас всего четыре девушки, и вино.
Брюнет медленно снял фуражку и положил её на стол. И тогда всё изменилось. Музыка в гостиной зазвучала громче: тяжёлый, чувственный ритм с гулкими басами. Вега потянулся к первой пуговице рубашки и начал расстёгивать её, покачивая бёдрами.
— Сюрприз, сучка! — завизжала Елена. — Мы тебя слишком любим, чтобы устраивать тебе скучный девичник!
— Сексуальная полиция, двойной комплект, — добавила Люсия, хлопая в ладоши. — Чтобы ты попрощалась как положено.
Я ощутила вспышку злости, смешанной с изумлением. Вино уже разогрело меня, шоты заставляли пошатываться.
— Чёрт, девчонки! Я же говорила, что хочу что-то спокойное. Вы же мне обещали!
Инес подошла сзади и обняла меня, её большие груди прижались к моей спине.
— Да ладно тебе, посмотри, какие они красавчики. Расслабься. Выпей ещё.
Она сунула мне в руку стопку. Я замялась. Потом выпила залпом. Тепло разлилось по груди и опустилось к лону, которое начало мягко, предательски пульсировать.
Стриптизёры уже вовсю выступали. Вега снял рубашку: очерченные грудные мышцы, кубики пресса, тонкая полоска волос, уходящая вниз и исчезающая под ремнём. Сольис сделал то же самое. Его смуглая кожа блестела в приглушённом свете. Они двигались синхронно, задевая друг друга выпирающими под брюками выпуклостями. Брюки почти одновременно упали. Под ними — крошечные чёрные стринги, едва удерживавшие тяжёлые бугры.
— Смотри на них, невеста, — прошептала Люсия, уже держа телефон наготове и снимая. — Десять лет смотреть только на одного. Сегодня перед тобой двое.
Стринги исчезли. Я сглотнула. Лицо у меня было красным, соски твердели под платьем, трусики промокли, и я сама не понимала как.
— Чёрт, девчонки… это уже слишком.
Но я не вставала. Я не могла отвести взгляд.
Инес прошептала мне на ухо хриплым голосом:
— Давай, Мариана. Последний раз. Потрогай их. Попрощайся, пока ты не начала всю оставшуюся жизнь трахаться только с Томасом. Никто не узнает.
Я дрожащей правой рукой потянулась вперёд. Пальцы сомкнулись вокруг горячего ствола Веги. Кожа на удивление была мягкой, несмотря на твёрдую пульсацию под ней. Электрический холодок пробежал по руке и сразу ударил в клитор. Почти не думая, левой рукой я потянулась к Сольису. Я начала двигать обеими руками одновременно, медленно, изучая, чувствуя каждую вену, каждую неровность.
Инес просунула руку под моё платье и отодвинула трусики. Два мягких пальца нашли мой уже набухший клитор. Я вздрогнула.
— Ты вся течёшь, шлюха, — прошептала она. — Твоё тело отлично знает, чего хочет.
Она повернула моё лицо к себе и поцеловала меня в губы. Глубоко, влажно, со вкусом вина и лимончелло. Я застонала ей в рот, пока мои руки продолжали работать над двумя членами. Елена и Люсия снимали всё на телефоны, подбадривая.
— Смотрите, какая образцовая невеста!
— Пусть кончит, пока делает им обоим дрочку руками.
Бёдра сами двигались, толкаясь в ладонь Инес. Когда оргазм накрыл меня, я крепко сжала оба члена, а моё лоно судорожно сжалось вокруг пальцев подруги. Я закричала в поцелуе, тело содрогнулось, ноги затряслись.
— И это только начало, — прошептала Инес, когда я перевела дыхание.
***
Я не знаю, как оказалась на коленях на ковре, поочерёдно сосая два члена. Платье съехало до талии, одна грудь была наружу, губы распухли от сосания. Вега был длинным, чуть изогнутым. Сольис — толстым, внушительным. С каждым минутой я училась заглатывать глубже, позывы к рвоте смешивались со стонами.
И тут зазвонил мой мобильный. Романтичная мелодия, которую мы выбрали вместе. На экране светилось: «Томас ❤️».
Все замерли. В этот момент у меня во рту было почти восемь сантиметров Веги. Я попыталась вытащить его, но он мягко удержал меня за затылок.
— Продолжай сосать, — пробормотал он. — Не останавливайся.
Инес взяла телефон с удивительным хладнокровием.
— Да? Привет, Томас! Как дела?
На том конце раздался его тёплый, чуть обеспокоенный голос.
— Привет, Инес. Просто звоню узнать, как проходит ночь. Мариана там? Передашь её мне?
Инес прямо посмотрела на меня. У меня был полный рот, губы растянуты вокруг венозного ствола, голова медленно двигалась.
— Всё отлично, Томас, — ответила она, не дрогнув ни на секунду. — Мы смотрим фильм и пьём вино. Мариана в ванной, она выпила лишний шот, и у неё разболелся желудок. Её немного рвёт, бедняжку.
Я глухо застонала на члене Веги. Инес громко кашлянула, чтобы заглушить звук. Томас тихо рассмеялся, уверенный в себе.
— Бедняжка моя. Скажи ей, чтобы не пила так много. Передашь мне её, когда выйдет?
— Как только ей станет лучше, она сама тебе позвонит, ладно? Не переживай ни о чём.
— Хорошо, спасибо, Инес. Ты золотце. Присмотри за ней как следует.
Он повесил трубку. Три подруги взорвались низким, порочным смехом.
— Чёрт, Инес, какая же у тебя железная выдержка, — пробормотала Елена, прикрывая рот. — Ты разговаривала с её парнем, пока у Марианы был рот занят.
Я вытащила член Веги с влажным, непристойным звуком. Я тяжело дышала, лицо пылало, слюна стекала по подбородку.
— Вы совершенно ненормальные, — прошептала я хриплым голосом. Но не встала. Я снова открыла рот, и на этот раз набросилась на Сольиса, раскрываясь так широко, чтобы взять в рот его толстую головку. Вина от звонка вместо того, чтобы остановить меня, толкнула глубже. Я сосала с новым, тёмным голодом, который мне самой был не знаком.
***
Они оба устроились на диване. Меня избавили от остатка платья. Сначала я оседлала Вегу, взяв его длинный член и направив его в себя. Я опускалась медленно, чувствуя, как он заполняет меня сантиметр за сантиметром, доходя до мест, которых Томас никогда не касался. Я скакала на нём, зад тёрся о его бёдра. Моя правая рука сама потянулась к Сольису, чтобы дрочить ему и не дать обмякнуть.
Потом я пересела. Толстый член Сольиса раздвинул меня так, как я и не думала, что возможно. Он был менее глубоким, но его толщина лишала воздуха. Я скакала короткими движениями, клитор тёрся о его лобок при каждом опускании, груди ударялись друг о друга.
— Оттрахаешь меня этой толстой хуищей… — вырвалось у меня стонами, которые я уже не контролировала.
Меня поставили на четвереньки на ковре. Вега вошёл сзади одним глубоким толчком. Я вскрикнула тонко и резко. Он трахал меня жёсткими ударами, при этом по очереди шлёпая по каждой ягодице. Сольис стал спереди и наполнил мне рот. Они брали меня одновременно, встряхивая между собой, как куклу.
— Наслаждайся, пока можешь, — прошептала Инес мне в ухо, схватив за волосы. — Потому что впереди тебя ещё ждёт двойное проникновение. И финал с полной рожей.
***
Сольис лёг на пол. Я уселась сверху, направляя его толстый член внутрь себя. Когда он вошёл до конца, Инес толкнула меня вперёд на его грудь. Вега опустился на колени сзади. Они щедро смазали всё лубрикантом. Я никогда этого не делала. Томас никогда не трогал меня там.
— Расслабься, невеста… дыши глубже, — пробормотал Вега.
Головка надавила. Сфинктер сопротивлялся, потом постепенно поддался. Жгучая боль смешалась с странным, глубоким удовольствием, которого я прежде никогда не испытывала. Когда оба члена оказались внутри одновременно, я почувствовала чудовищное, неописуемое давление. Стенки были разделены лишь тонкой перегородкой, и я чувствовала, как оба члена трутся друг о друга внутри меня.
Они начали двигаться синхронно. Сначала медленно, потом быстрее. Моё тело тряслось между ними, как кукла, которую насадили и безжалостно использовали.
И тут мой мобильный зазвонил снова. Томас опять — как и планировали эти сучки заранее.
Инес включила громкую связь и поднесла телефон мне к лицу. Вега и Сольис не остановились: только замедлились, оставаясь внутри меня, двигаясь на несколько сантиметров.
— Пр… привет, любимый, — сказала я прерывистым голосом.
— Привет, моя жизнь. Тебе уже лучше с желудком? Как проходит ночь?
Один более глубокий толчок Сольиса вырвал у меня стон, который я замаскировала покашливанием.
— Д… да, уже лучше… просто глупое головокружение…
— Ты звучишь очень странно. Ты точно в порядке?
— Да, я просто выпила на пару бокалов больше, чем надо. Я лежу на диване, всё ещё немного кружится голова.
— Ладно, любовь моя. Отдыхай. Я тебя очень сильно люблю.
— И я тебя… пока.
Как только Инес повесила трубку, я издала долгий, звериный крик. Оба ускорились без пощады. Подруги снимали, хлопали, смеялись.
— Вот так, сучка. Разговаривай с парнем, пока тебя трахают вдвойне. Какая же ты развратная невеста!
Я кончила снова, дико, соки текли вокруг толстого члена, забрызгивая бёдра Сольиса и ковёр.
***
Финал я получила на коленях в центре гостиной, с открытым ртом, поочерёдно принимая два члена, чтобы добить их. Вега зарычал первым. Первая струя пересекла мне лицо и попала на лоб. Сольис зарычал следом, ещё обильнее, заполнив мне рот до краёв, так что всё полилось наружу, покрывая груди, шею, пряди волос. Я сглотнула то, что смогла, заходясь кашлем, с закрытыми глазами, пока густая тёплая маска стекала по подбородку.
Девочки вытерли меня ровно настолько, насколько было нужно. Они хотели, чтобы у меня осталось физическое, липкое воспоминание об этой ночи. Когда я вышла на улицу в шесть тридцать утра, бёдра у меня болели, зад горел, и в волосах ещё оставались засохшие следы. Я отправила Томасу сообщение: «Всё хорошо, любимый. Я уже еду домой. Люблю тебя».
***
Свадьба была через пять месяцев. Усадьба, окружённая жакарандой, идеально синее небо, моё белое платье силуэта «русалка». Томас смотрел на меня своей неизменной, непоколебимой преданностью. Когда священник объявил нас мужем и женой, я почувствовала узел в животе: искреннюю любовь, настоящее счастье и горячую вину, которая всё ещё колола меня каждый раз, когда я вспоминала гостиную Инес.
В туалете усадьбы, после первого танца, Инес вошла за мной и закрыла дверь.
— Ты потрясающе выглядишь, замужняя госпожа, — прошептала она. — До сих пор немного болит, когда садишься?
Я покраснела до ушей. Не смогла удержаться от нервной, виноватой улыбки.
— Заткнись, сука. И не смей больше никогда это упоминать.
Медовый месяц на Ривьере-Майя был как сон: бирюзовая вода, бесконечные закаты, медленный и романтичный секс. Томас любил меня с той же нежной привычной близостью, как всегда. Но не раз, пока он ласково трахал меня в постели с видом на океан, мой разум без спроса улетал к той ночи: два члена, одновременно разрывающие меня, телефонный звонок, густые сперматические струи, покрывающие мне лицо. В такие моменты я кончала сильнее, а он думал, что дело в романтике этого места.
***
Через четыре месяца после свадьбы, в пятницу, Томасу пришлось уехать по работе. Я осталась одна в квартире. Набрала себе долгую ванну, налила щедрый бокал того же красного вина, что мы пили той ночью, и села на диван с ноутбуком на коленях.
Я прекрасно знала, что собираюсь делать. Неделями сопротивлялась этому.
Я открыла скрытую папку, которую Инес незаметно передала мне через два дня после девичника. На случай, если захочешь вспомнить, какой шлюхой ты была, — говорилось в её сообщении.
Я нажала play на одном из самых длинных видео. Изображение в высоком разрешении ударило меня, как кулак. Вот она я: на коленях, совершенно голая, жадно сосу длинный член Веги. Звук был кристально чётким: мои глухие стоны, смех подруг, рычание стриптизёров.
Я сразу почувствовала жар между ног. Опустила руку под пижаму. Начала трогать себя медленно, круговыми движениями по клитору.
Я переключилась на файл с двойным проникновением. Моё лицо с выражением абсолютного наслаждения, стоны, превращающиеся в крики, мой голос, умоляющий: «Сильнее… трахайте меня в обе дырки». И потом самый заводящий меня момент: звонок Томаса. Мой сбивчивый голос, скрывающий всё, пока члены оставались внутри меня.
Я ввела в себя три пальца. Трахала себя сама, пока меня трахали на экране. Переключилась на финальное видео: на кончу. Первая струя пересекает мне лицо, закрывая один глаз. Мой голос шепчет: «Какая сперма… мне всё лицо залили».
Оргазм ударил меня с яростью. Я выгнула спину, протяжно и глухо застонала, не отрывая глаз от застывшего изображения моего уничтоженного лица.
Когда волна схлынула, я осталась тяжело дышать, переполненная виной. Теперь я была замужней женщиной. Я клялась в вечной верности. Но возбуждение не исчезло. Та ночь пробудила во мне тёмную, вызывающую зависимость сторону, к которой за десять лет моногамного секса Томас никогда не прикасался.
Я закрыла ноутбук, приняла очень горячий душ, пытаясь смыть следы. Но картинки всё ещё жили во мне.
Я легла в кровать одна, посмотрела на свадебную фотографию на прикроватной тумбочке и прошептала в темноту:
— Прости, любимый… это была всего одна ночь. Больше не повторится.
Но в глубине души я знала, что это не совсем правда. Я знала, что время от времени, когда останусь одна, снова открою ту папку. Я знала, что секрет будет сопровождать меня всю оставшуюся жизнь, как горячий, личный и опасно возбуждающий шрам.
Я уже не была в точности той самой верной и невинной женщиной, которая вошла в дом Инес, прося о спокойном девичнике. Я была женой. И в самой глубине и тайне моего существа я по-прежнему оставалась той сучкой, которая узнала, как сильно ей нравится ею быть.