Я изменила своему парню с его женатым дядей

Я познакомилась с Дамианом за три месяца до той встречи, в баре, куда пришла с подругами. Он был моего возраста, красивый, хорошо говорил и смешил меня. Проблемы начались быстро: уже на втором свидании он спрашивал, с кем я разговаривала в офисе, а на четвёртом, делая вид, что случайно, проверял мой телефон. Я спускала это ему с рук, потому что он мне физически нравился и потому что постоянно куда-нибудь меня приглашал. Но с каждой неделей терпеть его становилось всё труднее.

Когда он сказал, что у его крёстной день рождения и вся семья собирается на загородной усадьбе, я согласилась пойти, потому что не нашла разумного предлога отказаться. В машине, по дороге к дому, он объяснил мне правила: я должна говорить, что мы просто друзья, и ничего больше. Мы встречались почти четыре месяца, но, по его словам, его мать была «слишком уж настырной», и он предпочитал избежать вопросов. Меня это разозлило. Очень. Не сама ложь, а то, с какой лёгкостью он её произнёс, словно меня можно было убрать в ящик, когда это удобно. Я ничего не ответила. А сама начала мысленно с ним прощаться.

— Ты войдёшь со мной, я представлю тебя всем, а потом сможешь ходить где хочешь, — сказал он, опуская стекло.

— Ладно, — ответила я.

Усадьба была огромной: высокие деревья, длинные столы под перголой. Мы приехали, когда праздник уже начался. Дамиан сдержал слово: представил меня как Камилу, подругу, и оставил на кухне с тётушками, а сам отправился здороваться с мужчинами на другом конце сада.

Тётушки мне понравились. Одна усадила меня на скамью и тут же предложила вина, даже ничего не спросив. Другая начала без всяких фильтров рассказывать семейные сплетни, словно знала меня всю жизнь. После двух бокалов я уже от души смеялась, слушая истории о свадьбах, поссорившихся кузенах и неправильно поделённом наследстве. Потом они затеяли карточные игры, чтобы «познакомить» нас с мужчинами, и вдруг я оказалась в центре компании, где все со мной разговаривали, все меня угощали и каждый находил повод коснуться моей поясницы или обнять за талию. Ничего агрессивного — просто обычный флирт людей, выпивших достаточно, чтобы раскрепоститься, но не настолько, чтобы перейти черту. Я поддалась. Это было гораздо веселее, чем сидеть рядом с ревнивым собственником Дамианом.

Когда я в очередной раз пошла на кухню за льдом, кто-то подошёл ко мне сзади. От него пахло дорогим древесным парфюмом, совсем не таким, как от остальных. Я обернулась и увидела высокого мужчину с очень короткой бородой, с проседью на висках и тёмными глазами, которые без всякого смущения меня разглядывали.

— У моего племянника хороший вкус на подруг, — сказал он с полуулыбкой.

— Я Камила, — ответила я, задержав взгляд на нём дольше, чем следовало.

— Эрнесто. Дядя по материнской линии. — Он наклонился, будто собирался поцеловать меня в щёку, но вместо этого вложил что-то в сжатую ладонь. Сложенный листок. — Спрячь. Здесь не открывай.

И ушёл здороваться с другой компанией, словно ничего не произошло.

Я открыла записку в ванной. Там был номер телефона и одно-единственное слово: «потом». Я спрятала её в бюстгальтер, поправила помаду и вернулась в сад, будто ничего не случилось.

***

В тот вечер, когда Дамиан подвёз меня к дому, я коротко попрощалась с ним, сухо поцеловав. На сообщение «спокойной ночи», пришедшее двадцать минут спустя, я не ответила. Поднялась в комнату, сняла туфли и достала записку.

Я написала ему две строки со своим именем — и больше ничего. Через некоторое время пришёл ответ: «Я напишу тебе, когда смогу. Сама мне не пиши, жди».

Я ждала два дня. На третий, в середине дня, мне пришло короткое сообщение с другого номера, подписанное его именем. Мы разговаривали час. Он сказал, что женат, что сюрпризов быть не может, что ему нужна лишь интрижка без претензий, и если я согласна на такие правила, мы поладим. Я спросила, что получу я. Он ответил тремя словами: «Всё, что хочешь».

Я подумала о списке вещей, которые хотела уже несколько месяцев, но не могла купить на зарплату стажёрки. И отправила ему ссылку на магазин нижнего белья в центре. Вскоре он перевёл мне деньги — сумма покрывала комплект и ещё оставалась. «Купи себе всё, от чего почувствуешь себя хорошо. Хочу, чтобы в день, когда ты придёшь, на тебе было что-то новое».

Всю оставшуюся неделю я ходила как не здесь. Дамиан ничего не заметил, потому что Дамиан вообще ничего не замечал. Я отвечала на его сообщения односложно, соглашалась на встречи и уходила пораньше. А сама тем временем считала: сколько дней осталось, что надеть поверх белья, как выйти из дома, не вызвав подозрений.

План был простым. Я попросила Дамиана заехать за мной в субботу днём. Родители увидели его и помахали из окна, довольные, что «мой парень» обо мне заботится. Мы отправились в парк, где он встречался с друзьями. Я выдержала полчаса, а потом начала ссориться с ним из-за какой-то мелочи — такой ерунды, что даже не помню какой. Я изобразила обиду, сказала, что хочу побыть одна, и пошла пешком до большого проспекта. На углу открыла чат Эрнесто и предупредила его. Через десять минут меня уже ждал оплаченный им такси.

***

Его дом находился в незнакомом мне районе, на улицах с деревьями и высокими оградами. Он открыл мне босиком, в льняной рубашке, расстёгнутой у ворота, и со стаканом чего-то в руке. В доме пахло свежеприготовленной едой, деревом и его парфюмом.

— Моя жена вернётся только вечером, — сказал он, запирая за мной дверь. — У нас есть несколько часов.

— А если она придёт раньше?

— Не придёт. А если придёт, ты вышла через заднюю дверь и никогда здесь не была.

Я рассмеялась, но в груди у меня всё сжалось. Мысль о том, что его жена может появиться, что я нахожусь на её кухне, в её гостиной, пью воду из их стаканов, пробежала по спине холодком и стекла прямо в киску. Я поняла, что промокла, ещё до того, как он меня коснулся: трусики уже прилипли к половым губам, а тёплая влага стекала по внутренней стороне бедра.

Одной рукой он обхватил меня за талию и поцеловал в губы. Без спешки, без прелюдии. Другой рукой провёл по спине к затылку и удержал меня, словно давая понять, что этот поцелуй будет длиться столько, сколько решит он. Он медленно проник в мой рот языком, переплёл его с моим, прикусил нижнюю губу и чуть потянул её, прежде чем отпустить. Отстранившись, он несколько секунд смотрел мне в лицо, словно что-то оценивал, затем провёл руками вниз по моему телу и добрался до края блузки. Он сам медленно снял её с меня, не переставая смотреть мне в глаза.

Под ней был красный комплект. Он на мгновение замолчал. Провёл двумя пальцами по чашечке бюстгальтера, следуя по краю кружева, а потом сжал мой сосок сквозь ткань, пока тот не затвердел, и я не сообщила ему об этом стоном.

— Повернись, — сказал он.

Я повернулась. Почувствовала, как его ладонь раскрылась на моей спине, прошла вниз к ягодицам, раздвинула их поверх ткани и вернулась наверх. Двумя пальцами он расстегнул мой бюстгальтер. Присел позади меня и одним рывком стянул юбку до лодыжек. Я осталась в красных трусиках, слегка наклонившись вперёд и опираясь на спинку дивана. Почувствовала его рот внизу спины, затем укус ягодицы, от которого подпрыгнула, а потом два пальца, отведшие в сторону ластовицу и одним движением прошедшие по мне от клитора до задницы, пропитавшись влагой.

— Ты вся затоплена, — сказал он почти со смехом и сунул оба пальца в рот, посасывая их у меня на глазах, прежде чем снова ввести — теперь внутрь.

Он раскрыл меня этими двумя пальцами и начал трахать стоя, не снимая трусиков до конца, а другой рукой тянул меня за волосы, заставляя выгибать спину. Я чувствовала их толстыми, изогнутыми, ищущими внутри точку, от которой мне хотелось стонать, стиснув зубы. Когда я снова посмотрела на него через плечо, рубашки на нём уже не было, а брюки были расстёгнуты; член выпирал под боксёрами.

Он отвёл меня к дивану в гостиной. Поставил на колени на ковёр между своими ногами, а сам стянул брюки и боксёры до колен. Член выскочил наружу — твёрдый, толстый у основания, с покрасневшей головкой и выступившей густой каплей. Это был не самый большой член, который я видела, но стоял он так, что сомнений не оставалось, пульсируя у него на животе. Я обхватила основание одной рукой и медленно провела языком от яичек до головки, глядя ему в глаза. Потом жадно взяла его в рот, настолько глубоко, насколько смогла, пока не почувствовала, как он упирается в дно горла и глаза наполняются слезами.

Одной рукой он схватил меня за волосы — сначала не заставляя, а задавая ритм. Я обсасывала его целиком, двигаясь вверх-вниз, нарочно издавая влажные звуки, сплёвывая на него, чтобы легче скользил, и дроча его рукой, пока лизала яйца. Когда я плотно обхватила губами его головку, он сжал кулак в моих волосах и стал задавать ритм жёстче, прижимая мою голову к своему тазу. Я посмотрела снизу вверх и увидела, что глаза у него закрыты, а челюсть напряжена. Мне нравилось знать, что я — девчонка, которую его племянник представил как подругу, — делаю с ним такое, что отсасываю ему с открытым ртом на том же диване, где по вечерам он сидит и смотрит телевизор с женой.

— Встань, — хрипло сказал он. — Сними эти трусики.

Я медленно стянула их, пока он сидел и смотрел на меня снизу. Он велел мне раздвинуть ноги прямо перед ним, стоя, и потрогать себя. Я провела двумя пальцами по киске и поднесла их ко рту. Он не моргал, глядя на меня, сжимая член рукой; его головка блестела. Потом он потянул меня за руку вперёд.

Когда я больше не могла терпеть, он схватил меня за руки и поднял на себя. Я медленно опустилась, чувствуя, как головка раздвигает меня, а затем весь член, сантиметр за сантиметром, входит внутрь — толстый, заставляя мою киску раскрыться вокруг него. Я издала протяжный стон, когда опустилась до конца и почувствовала его глубоко внутри, сидя на его бёдрах. Я сама начала двигаться, опираясь на его плечи и глядя ему в лицо. Я подпрыгивала на нём, почти полностью вытаскивая член и снова опускаясь всем телом, чувствуя, как он ударяет изнутри. Он стянул зубами мой бюстгальтер и поймал ртом сосок; сильно пососал его, прикусил, а свободной рукой раздвинул мои ягодицы и ввёл кончик пальца в задницу, смоченный моей собственной смазкой.

— Продолжай так, — прошептал он мне в грудь. — Не останавливайся.

Я опёрлась на спинку дивана позади него и начала трахать его быстрее, каждый раз при опускании натирая клитор о тазовую кость. Я почувствовала, как изнутри поднимается оргазм, сжимая меня вокруг члена, лишая дыхания. Я кончила так, оседлав его на диване в его доме, прикусив губу, чтобы не закричать слишком громко, хотя нас всё равно никто не мог услышать; моя киска сокращалась вокруг него спазмами, обливая его до яиц и бёдер.

— Отнеси меня в свою постель, — попросила я его на ухо, восстановив дыхание.

— Ни за что.

— Пожалуйста.

Он рассмеялся мне в шею. Потом поднял меня, всё ещё находясь внутри, и медленно оторвал от себя. Отнёс по коридору в спальню, где кровать была застелена: белое покрывало, две идеально уложенные подушки. Одна явно была его. Вторая, очевидно, нет. Он бросил меня на чужую сторону.

Во мне что-то вспыхнуло. Я попросила трахать меня сильнее, ебать так, как он не осмеливался с женой, кончить мне в киску прямо здесь, в их постели, где она спала. Я громко говорила грязные вещи, зная, что мой голос останется в этих стенах, даже если он сотрёт каждый след. Сказала ему, что я шлюха, шлюха дяди Дамиана, и чтобы он трахал меня как шлюху. Встала раком на её подушке, уткнулась лицом в наволочку и подняла задницу. Сказала ему не останавливаться.

Он схватил меня за бёдра и одним движением вошёл целиком, до самых яиц. Стал вдалбливаться с новой силой, словно сама кровать тоже его заводила, шлёпая меня по заднице между толчками. Его таз с глухим стуком врезался в ягодицы, а влажное чавканье заполнило всю комнату. Он потянул меня за волосы, выгибая спину, а другой рукой провёл большим пальцем, смоченным слюной, по моему анусу, надавливая и угрожая войти, пока не ввёл его целиком и не удержал сразу оба отверстия: член в киске, большой палец в заднице — трахая меня двумя ритмами одновременно. Я снова кончила, на этот раз долго, промочив всё белое покрывало и оставив под собой тёмное пятно. Мне было всё равно. Я сказала ему, пусть сам отстирывается, пусть она стирает, мне плевать.

Мы сменили позу. Он уложил меня на спину на женину сторону кровати, закинул мои ноги мне за уши и сначала принялся есть мою киску. Он вылизал меня целиком, посасывая клитор губами, вводя язык внутрь, громко причмокивая и прижимаясь лицом к моей щели, пока его борода не заблестела от влаги. Он укусил меня за внутреннюю сторону бедра, подул на неё, ввёл два пальца и согнул их, надавливая на переднюю стенку, одновременно посасывая клитор. Я кончила ему в рот с криком, сжимая его голову бёдрами и чувствуя, как он глотает и продолжает лизать меня, пока меня не затрясло.

Только после этого он поднялся на меня и снова вошёл, глядя мне в глаза: сначала медленно, а потом так, словно хотел что-то сломать. Я не отводила взгляда, обхватив его ногами за талию и сжимая лодыжками его задницу, чтобы загнать его глубже. Он мял мои груди обеими руками, щипал соски, слегка бил меня по щеке — и от каждого шлепка моя киска в ответ сжималась вокруг него. Он шептал, что я сука, что ему безумно нравится, как моя киска его обхватывает, что его ещё никогда так не сжимали. Когда я почувствовала, что он стал ещё твёрже, и увидела, как он снова сжал челюсть, я сказала ему кончить наружу. Он резко вытащил член, оседлал мою грудь и начал дрочить его рукой — два, три коротких движения, — а потом залил меня всю: первая струя попала мне на шею и подбородок, вторая густо стекла между грудей, следующие испачкали живот, соски и бёдра. На нижней губе повисла капля. Я взяла немного рукой и размазала по шее, не переставая на него смотреть, затем поднесла два измазанных пальца ко рту и медленно их обсосала, проглотив. Он ничего не сказал. Только тяжело дышал, опираясь на мои колени, а его член всё ещё оставался твёрдым и капал мне на живот.

***

Потом он спросил, где ванная. Я спросила, какое полотенце принадлежит его жене. Он рассмеялся — наполовину серьёзно, наполовину удивлённо — и указал мне на него. Я вытерлась им, тщательно протирая между ног, чтобы оставить на нём свой запах. Приняла душ, вышла, расчесалась расчёской, лежавшей на полке, и надела одежду поверх ещё влажного белья. Перед выходом из ванной я взяла одну из красных помад, которые она хранила, и крупными буквами написала на зеркале: «Очень вкусно ебёт». Стерла рукавом. Потом написала то же самое поменьше, в углу рамы, где это заметили бы не сразу.

Когда я вышла, он лежал на кровати голый, прикрыв глаза рукой; член всё ещё наполовину стоял, прижимаясь к бедру. Я села на край и стала завязывать кроссовки. Не открывая глаз, он протянул мне конверт. Внутри были наличные: деньги на такси обратно и ещё довольно большая сумма. Больше, чем я представляла получить за первый день.

— Повторим? — спросил он.

— Когда захочешь.

Он вызвал такси со своего телефона. Проводил меня до двери и поцеловал в лоб — почти по-отечески, что вызвало у меня скорее смех, чем нежность. Когда я села в машину и мы тронулись, я поняла, что голодна, что под блузкой между грудей засохла сперма и что я улыбаюсь сама себе.

В тот вечер Дамиан позвонил и попросил прощения за выдуманную ссору. Я сказала, что всё хорошо, что мы уже всё обсудили, и послала ему воздушный поцелуй в сообщении. На той неделе я его бросила. Придумала какую-то нелепую отговорку и не стала думать, больно ему или нет.

Эрнесто я видела ещё много раз. Всегда в той же кровати. Всегда с тем же адреналином от мысли, что однажды она может открыть дверь раньше времени. Но этого так и не случилось. А я во время каждой такой встречи вспоминала помаду на зеркале и гадала, увидела ли она надпись — и решила ли промолчать.