Я пришёл составить компанию и в итоге оказался в её постели

Когда Фелипе позвонил мне с просьбой об одолжении, я как раз был на полпути к тому, чтобы раздеться после долгой пятницы. Мне ужасно не хотелось никуда идти. Но Фелипе и Маркос были мне должны несколько таких же услуг, так что я согласился без особой драмы.

План был прост: Маркос уже несколько недель бегал за Валерией, подругой Клары, хозяйки дома, где собирались все. Фелипе шел за Кларой. А мне нужно было составить компанию Сандре, сестре Валерии, чтобы никто не остался один и не чувствовал себя неловко. Прежде чем мы вылезли из машины, оба сказали мне это почти хором:

— Не лезь ни к кому из наших.

— Обещаю, — сказал я, и говорил я всерьез.

На Маркосе был темный костюм. На Фелипе тоже. Я был в серых брюках, рубашке без галстука и пиджаке, который схватил в последний момент. Меня попросили переодеться. Я не стал. На самом деле я не был до конца уверен, что вообще хочу туда идти, так что особого смысла стараться одеться так, словно я горю желанием, не видел.

Клара открыла нам дверь с улыбкой, нацеленной прямо на Фелипе. В гостиной тихо играла музыка, человек пятнадцать стояли группами, на столе были бокалы. Клара провела нас в глубь зала, где сидели две девушки.

Сандра была красивая. Кудрявые волосы, большие глаза, смех, который было слышно издалека. Я протянул ей руку, и она крепко пожала её.

Но когда Валерия встала поздороваться, я понял, почему Маркос говорил о ней уже несколько недель.

Ей было около тридцати пяти. Светлая кожа, глаза неопределенного оттенка между карим и зеленым. Гладкие волосы, собранные в хвост, ни единой выбившейся пряди. На ней была черная юбка выше колена, темные чулки и блузка с неброским вырезом, которая делала ровно то, что и должна была делать. В ней все было точно. То, как она двигалась, как протягивала руку, как улыбалась, когда нас представили.

Наши взгляды задержались на секунду дольше, чем следовало.

Я отвел глаза.

Ты обещал.

Я сел рядом с Сандрой и сосредоточился на ней. Это было несложно: у неё было чувство юмора, она смешно рассказывала истории и смеялась легко, без усилий. Мы довольно долго разговаривали, пока Маркос справа от меня делал то, что умел лучше всего, когда нервничал: говорил о себе. О работе, о машине, о каком-то проекте, который у него был на уме. Краем глаза я видел, как Валерия смотрела на него с тем вежливо-холодным выражением, которое бывает у людей, когда им скучно, но они не хотят быть невежливыми.

В какой-то момент я встал принести напитки себе и Сандре. Когда вернулся и поставил бокалы на стол, услышал голос Валерии с другой стороны:

— А мне ничего?

Мне пришлось пнуть Маркоса ногой под столом, чтобы он среагировал. Тот резко поднялся, весь красный, и пошёл исправлять ошибку.

Сандра наклонилась ко мне и тихо сказала:

— Она не сводит с тебя глаз с того момента, как ты пришёл.

Я ничего не ответил. Допил свой напиток и перевел разговор на другую тему.

***

Когда Фелипе поднялся танцевать с Кларой, Маркос утащил Валерию на танцпол. Я остался с Сандрой. Сходил к бару за новой порцией, и по пути, сам не собираясь этого делать, на мгновение остановился посмотреть, как танцует Валерия.

Она двигалась спокойно и точно, без лишнего, не пытаясь стать центром внимания. Но в её движениях было что-то, от чего было трудно отвести взгляд. Юбка подчеркивала её бедра с каждым поворотом. Ноги в чулках до бедра были именно тем, что представляешь, когда тебе вроде бы не следовало бы ничего представлять.

Я вернулся к столу и сел спиной к танцполу.

Мы с Сандрой продолжили говорить. Её смех заполнял весь стол. Когда остальные вернулись и мы все сели вместе, разговор распределился между всеми, но я чувствовал, что Валерия старается участвовать больше, чем того требовала естественность ситуации. Она задавала вопросы мне, даже если формально обращалась ко всем.

Через некоторое время Сандра сказала, что ей пора уходить. Она была замужем, ей нужно было вернуться в разумное время. Она достала из сумочки карточку и незаметно вложила мне в руку.

— Позвони мне, когда захочешь выбраться куда-нибудь спокойно, — сказала она.

Мы поцеловались в губы. Быстро, но без двусмысленности. Когда она отстранилась, то прошептала мне на ухо:

— Хорошо проведи время с моей сестрой. Видно невооруженным глазом, что она тебя хочет. Не заставляй её ждать и не строй из себя труднодоступного, я её знаю: если ты не выебешь её сегодня ночью, завтра она будет злиться на меня.

Она попрощалась со всеми своим громким смехом и ушла. Я ещё какое-то время смотрел на карточку, прежде чем убрать её в карман.

***

Я довольно быстро понял, что она имела в виду.

Валерия спросила, умею ли я танцевать. Я сказал, что это не моё. Она встала, протянула мне руку и без возможности возражать сказала:

— Моя сестра поручила тебя мне. Пойдём.

Я посмотрел на Маркоса. Он пожал плечами с гримасой, в которой смешались смирение и раздражение. Я поднял ладони, показывая, что это была не моя идея, и пошёл с ней.

Мы танцевали. Сначала на расстоянии, положенном людям, которые только что познакомились. Но Валерия постепенно приближалась, с той же точностью, что была у неё во всем. Ко второй песне она уже стояла достаточно близко, чтобы я чувствовал тепло её шеи.

— С Сандрой ты был гораздо милее, — сказала она.

— С Сандрой не было повода вести себя серьезно.

— А со мной есть?

Я немного помолчал, прежде чем ответить.

— Я пришёл с Маркосом.

— Я знаю. И ты знаешь, что между Маркосом и мной нет абсолютно ничего, да? Никогда не было.

Меня это не удивило. Это было заметно с самого начала.

Когда мы вернулись к столу, Маркос уже был в лучшем настроении. Он выпил несколько бокалов и решил, что ночь может закончиться как-то иначе и получше. Вскоре он встал, попрощался и спросил, иду ли я с ним или остаюсь. Прежде чем я успел открыть рот, Валерия сказала, что отвезет меня.

Маркос ушёл без драмы. Он был лучше, чем казалось, когда нервничал.

***

За столом нас осталось четверо: Клара, Фелипе, Валерия и я. Валерия достала диск из футляра, который принесла с собой, и передала Кларе, чтобы та поставила его. Потом повернулась ко мне с улыбкой:

— Не убежишь от танцев до конца ночи.

— У меня и не было такого намерения, — сказал я.

Мы танцевали ещё долго. Остальные пары в зале постепенно исчезали. В какой-то момент я перестал замечать, остался ли ещё кто-нибудь. Валерия держала руки у меня на шее. Мои лежали у неё на талии, и время от времени опускались ниже, не вызывая ни у кого из нас ни слова на этот счёт. В одно из таких движений они ушли прямо ей на зад, поверх юбки, а она не отстранилась — наоборот, сильнее прижала бедра к моим. Я уже был с эрекцией, и она наверняка чувствовала её всей длиной через ткань. Она поднесла губы к моему уху и прошептала:

— У тебя стоит уже давно, да?

— С тех пор, как я увидел, как ты танцуешь с Маркосом.

— Лжец. С самого начала.

— Выйдем на минуту? — спросила она.

Мы вышли.

***

Ночь на улице была прохладной. Машина Валерии, черный Peugeot, стояла в полквартале от дома. Мы шли рядом, не торопясь. Когда дошли, она сказала, что пойдет взять ещё музыки для Клары. Открыла пассажирскую дверь и наклонилась внутрь, копаясь в бардачке.

Я остался стоять у неё за спиной, даже не пытаясь делать вид, что не смотрю. Юбка у неё задралась от наклона, и поверх темных чулок была видна полоска белой кожи бедра и край черных стрингов. Она копалась дольше, чем было нужно, с задницей, приподнятой ко мне, прекрасно понимая, что делает.

Когда она выпрямилась с футляром в руке и повернулась, её лицо было всего в двадцати сантиметрах от моего. Мы ничего не сказали. Дистанция исчезла сама собой.

Я поцеловал её у двери машины. Она ответила сразу, одной рукой прижимая мою грудь, другой сжимая мою шею сзади. Это был долгий, прямой поцелуй, без пробных касаний. Её язык вошёл мне в рот, ищя мой, и я медленно пососал его, прикусывая нижнюю губу, когда она отстранялась, чтобы вдохнуть. Она была на вкус как ночное вино и что-то ещё, чему я не мог подобрать точного названия.

Я прижал свои бедра к её. Она не отстранилась: наоборот, просунула руку между нами и сжала мне член поверх брюк, взвешивая его ладонью, сжимая и отпуская, будто прикидывала, что её ждёт впереди. Я двумя руками поднял ей юбку до талии и схватил обнажённую задницу — упругую, округлую, заполнявшую ладони целиком. Я просунул палец под стринги и провёл вниз по складке, пока не почувствовал, что она уже по-настоящему мокрая. Она коротко застонала мне в рот.

— Не так, — выдохнула она. — Не здесь. Внутри.

— Уверена?

— Уверена в том, что ты меня выебешь. Не здесь.

Когда мы остановились, мы оба дышали чаще, чем раньше. Я снова опустил ей юбку, хотя было трудно оторваться от её задницы. Валерия на секунду посмотрела на меня с той прямой, уже знакомой мне, манерой, провела большим пальцем по губе, поправляя размазавшуюся помаду, и сказала:

— Пойдем внутрь, а то холодно. И на лице у меня слишком уж всё это видно.

***

Когда мы вернулись с диском, Клара и Фелипе встретили нас улыбкой, в которой не было ни притворного незнания, ни наивности. Мы включили музыку, ещё немного потанцевали, допили свои напитки. В какой-то момент Клара подошла и предложила, если мы хотим, свободную комнату. Её дети были на выходных вне дома. Тогда нам не придется ни о чём беспокоиться, и на следующий день мы все вместе позавтракаем.

Валерия посмотрела на меня. Я кивнул.

Мы поднялись по лестнице за Кларой, которая указала на дверь в глубине и исчезла.

***

Комната была в полумраке. Валерия щёлкнула замком и повернулась ко мне. Мы подошли друг к другу в темноте и снова поцеловались, но этот поцелуй был другим, не таким, как снаружи. Медленнее. Глубже. Она прижалась ко мне всем телом, переплетя одну ногу с моими, и снова сжала мне член поверх брюк. На этот раз без спешки, открытой ладонью измеряя, сколько он занимает по длине, пока не нашла головку большим пальцем и не надавила на неё поверх ткани.

— Он у тебя прямо дубовый, — сказала она тихо, будто обсуждала погоду.

— Это твоя вина.

— Я знаю.

Мои руки нашли боковую молнию её юбки, и я опустил её. Юбка упала на пол. Остались чулки, поднимавшиеся до середины бедра, и черные кружевные стринги, с которыми я уже был знаком. Я снял с неё блузку. Под ней был чёрный бюстгальтер в тон, который я тоже медленно стянул, пока наконец не выпустил наружу её груди: две средние белые груди с уже твёрдыми, тёмными сосками. Я опустил голову и взял один ртом. Я посасывал его медленно, обводя языком, а другой рукой щипал второй. Она выгнула спину и впилась ногтями мне в плечи.

— Подожди, — сказала она и мягко оттолкнула меня.

Она расстегнула на мне рубашку одну пуговицу за другой, не торопясь, а потом взялась за ремень. Когда она одним рывком стащила с меня брюки и боксёры, член выпрыгнул наружу, твёрдый и уже с каплей влаги на головке. Она на секунду застыла, глядя на него, не касаясь, а потом посмотрела мне в глаза с полуулыбкой.

— Хорошо, что Сандра ушла рано, — сказала она. — Потому что это моё.

Она сомкнула вокруг него ладонь. Медленно провела вниз до основания, снова подняла и сжала чуть ниже головки, пока у меня не вырвался стон. Всё с той же точностью, которая была у неё во всём.

Я повёл её к кровати. Когда она лежала на спине, я разорвал трусики сбоку. Стринги с сухим треском поддались. Я развёл ей ноги — длинные ноги в чулках до бедра — и посреди них оказался выбритый, набухший и блестящий от влаги клитор, под светом, падавшим из приоткрытой двери ванной.

Я поцеловал внутреннюю сторону бедер, прикусил там, где заканчивались чулки, и медленно начал подниматься выше. Когда добрался до её киски, сначала провёл по ней языком целиком снизу вверх, очень медленно, собирая всю влагу к клитору. Она издала звук, в котором не было ничего наигранного, низкий стон, вырвавшийся из горла против её воли.

— Ещё, — попросила она.

Я сделал это ещё раз. И ещё. Потом начал уже всерьёз вылизывать её: губы между её губ, язык кругами вокруг клитора, два пальца медленно входили и выходили, нащупывая изнутри нужную точку подушечками. Одна её рука лежала у меня на голове, не направляя, только сжимая, когда ей особенно нравилось. Я чувствовал, как её ноги дрожат каждый раз, когда я проводил кончиком языка по набухшему клитору.

— Вот там, вот там не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся…

Я изогнул пальцы внутри и сильно пососал клитор, не отпуская. Она кончила быстрее, чем я ожидал: дрожь началась в бедрах и пошла выше, спина выгнулась над матрасом, и волна влаги залила мне пальцы и рот. Её бедра сами поднялись и прижались к моему лицу, а она издала долгий, рваный стон, который мне пришлось заглушить свободной рукой, потому что я вспомнил, что Клара и Фелипе внизу.

Когда всё закончилось, она на несколько секунд застыла, дыша с открытым ртом, с покрасневшей кожей груди. Потом посмотрела на меня снизу вверх влажными глазами и сказала:

— Теперь я.

***

Она потянула меня к себе наверх, чтобы я оказался рядом с ней на кровати. Поцеловала меня в рот, будто ей было всё равно, смелась ли она сама над собой, и начала спускаться ниже: шея, грудь, живот. Она делала это не спеша и не механически. Когда добралась до моей промежности, сначала лизнула мне весь член от основания до головки, плоским языком и с открытым ртом, будто смаковала мороженое. Потом взяла в рот мои яйца по одному, заглатывая их целиком, не переставая смотреть на меня.

Когда она наконец взяла меня в рот по-настоящему, сделала это медленно, позволяя горлу раскрыться, пока головка не коснулась глубины. Затем медленно выпустила меня, плотно сжав губы вокруг, и на головке задержалась, обводя языком ободок.

Она делала это отлично. Очень отлично. В ритме не постоянном, а намеренном, меняя его ровно тогда, когда этого меньше всего ожидаешь: иногда заглатывала меня почти целиком, прижимая нос к моему животу, а иногда задерживалась только на головке, сильно сосала и ударяла языком по шляпке. Свободной рукой она сжимала мне яйца и основание члена, доила меня вверх, собирая всё в своём рту. Время от времени она поднимала взгляд, чтобы посмотреть на меня с полным ртом, и от этого всё становилось ещё труднее выносить.

— Если ты продолжишь, я кончу, — предупредил я, голосом, который уже надломился.

Она не остановилась. Наоборот: ускорилась, сильнее сжала губы и вонзила в меня взгляд, словно просила об этом. Я положил руку ей на затылок, не толкая, а просто чувствуя ритм, и кончил ей в рот с такой волной, что меня аж встряхнуло в бедрах. Она не отстранилась, пока я не закончил, проглатывая каждый толчок, не моргнув. Когда наконец отпустила меня, высунула язык, показывая, что ничего не осталось, а потом очень медленно облизала губы.

— Ты ещё не закончил, — сказала она с улыбкой, в которой смешались удовлетворение и что-то ещё, что не давало крови полностью отливать вниз.

Она была права. Он у меня снова стоял ещё до того, как она договорила фразу.

***

Она залезла на меня сверху. Взяла меня рукой, поставила головку у входа в киску и медленно потерлась по всей щели вверх и вниз, как следует промочив меня перед тем, как ввести внутрь. Потом начала садиться, сантиметр за сантиметром, с открытым ртом и закрытыми глазами. Она была настолько мокрой, что сопротивления почти не было — только это чувство первых сантиметров, которому хочется, чтобы оно длилось куда дольше. Когда он вошёл в неё весь, она на секунду замерла, сжимая меня изнутри своей киской, будто училась брать меня целиком.

— Боже мой, — прошептала она. — Как ты меня заполняешь.

Я положил руки ей на бёдра. Она положила свои мне на грудь и начала двигаться. Сначала медленно, поднимаясь и опускаясь всем телом, ища угол, который ей нравился. Потом начала крутить бёдрами по кругу, натирая клитор о мою лобковую кость каждый раз, когда опускалась. Я приподнялся, чтобы целовать её груди, кусать сосок, сосать его, пока она двигалась надо мной; слушать, как меняется её дыхание в зависимости от того, что делаю я.

Она ускорилась. Я поднял ей руки за спину, схватил за волосы и откинул ей голову назад, чтобы можно было укусить шею. Она застонала громче. Её бёдра нашли нужную точку и застыли там, двигаясь всё настойчивее, скача на мне всё быстрее. Её груди подпрыгивали перед моим лицом; я хватал их, сжимал, мял обеими руками.

— Я снова сейчас кончу, — выдохнула она. — Я кончу, я кончу…

— Кончай на мне. Всю себя.

Когда это случилось, она наклонилась вперёд и вонзила пальцы мне в плечи. Я почувствовал, как её киска сжимается вокруг члена волнами, сжимая меня изнутри наружу. У неё вырвался длинный стон мне в шею, и я закрыл ей рот рукой, потому что она уже кричала почти без контроля.

Я воспользовался этим моментом, пока она всё ещё дрожала, и перевернул её, не выходя. Я оказался сверху. Поднял ей ноги и положил себе на плечи: бёдра всё ещё в чулках, распухшая красная киска раскрылась передо мной настежь.

Я толкнулся сильно, и она ответила резким стоном. Я начал трахать её так, согнутую, и каждый раз мой член входил в неё до упора, и я прекрасно видел, как он входит и выходит, как блестит, покрытый её соками, как каждый толчок вырывает из её горла новый звук. Кровать скрипела и билась о стену; в какой-то момент я вспомнил о Кларе и Фелипе внизу, но остановиться уже не мог никто из нас.

— Сильнее, — попросила она. — Ещё, ещё сильнее, дай мне всё…

Я опустил одну её ногу, повернул её набок, поднял верхнюю и продолжил под другим углом, ещё глубже. Её руки скользили по моей спине, по моим бёдрам, она вонзала ногти мне в задницу, чтобы прижать меня к себе ещё плотнее. В нас обоих уже не осталось ничего спокойного. Мы целовались среди всего этого — такой неловкий, прерываемый поцелуй, который бывает, когда двое слишком заняты, чтобы сосредоточиться на чём-то ещё.

Я перевернул её на живот, поднял задницу и снова вошёл сзади. Одной рукой я схватил её за бедро, а другой — за волосы у затылка. Она уткнулась лицом в подушку и начала подаваться назад, встречая меня на полпути с каждым ударом, а задница влажно и ритмично шлёпала мне в пах, наполняя всю комнату этим звуком.

— Я сейчас кончу, — предупредил я. — Сейчас…

— Внутрь. Внутрь, не вынимай, внутрь.

Когда я кончил, то сделал это в неё, до самого дна, двумя-тремя последними толчками, которые сорвали с неё ещё один приглушённый стон в подушку. Я чувствовал каждую волну, опустошавшуюся в её киске, пока она сжималась вокруг и выдавливала меня. Мы так и остались на мгновение, не разъединяясь, с моим весом на её спине, пока дыхание снова не стало хоть немного ровным. Когда я наконец вышел, из меня вытекла тонкая струйка спермы, которая побежала у неё по бедру до чулка, и она тихо, устало рассмеялась.

— Хорошо же мы помогли моей сестре, — пробормотала она в подушку.

***

Мы заснули, не выключив свет.

Когда в комнате начало светлеть, Валерия зашевелилась рядом со мной. Я открыл глаза. Она смотрела в потолок с спокойным выражением, без тревоги, без тех жестов, которые иногда появляются под утро, когда кто-то о чём-то сожалеет.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе утро.

Внизу кто-то переставлял вещи на кухне. Запах кофе уже поднимался по лестнице.

Валерия повернулась ко мне. Посмотрела на меня той прямой манерой, которую я уже знал, опустила руку под простыню и взяла мой член, который уже наполовину стоял просто оттого, что она лежала рядом. Она медленно довела его до полной готовности, не отрывая от меня глаз.

— Ещё раз? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Ещё раз. И медленно, раз уж теперь у нас есть время.

Она села на меня, не говоря больше ни слова, устроила его у входа и одним движением опустилась до конца, до самого низа. Закрыла глаза, запрокинула голову и начала двигаться очень медленно, почти не поднимаясь, только сжимая меня изнутри и крутя бёдрами.

Завтрак мог немного подождать.