Ночь, когда они перестали быть просто подругами

В ту июльскую ночь было жарко — из тех жарких ночей, что липнут к коже и не уходят даже с ветром. Камила и Рената договорились выйти без конкретного плана, просто пройтись и выпить по стаканчику, как столько раз до этого. Они дружили со времён университета, почти шесть лет, и между ними было что-то, чему они так и не решались дать имя.

Сначала они зашли в маленький бар у реки, из тех, где приглушённый свет и музыка не заставляет кричать. Заказали вино, потом ещё по бокалу, а к третьему уже смеялись над любой ерундой, слишком близко склоняя головы друг к другу. Камиле чувствовались духи Ренаты каждый раз, когда та наклонялась к ней, и она замечала, как трудно ей отвести взгляд от её губ.

— Знаешь, я никогда тебе не рассказывала одну вещь, — сказала Рената, играя ножкой бокала.

— Какую? — спросила Камила, хотя что-то внутри неё уже догадывалось, куда всё идёт.

— Неважно. В другой раз.

Камила не стала настаивать. Обе они отлично умели не говорить о главном.

Кудрявые волосы Ренаты падали ей на плечи, едва собранные заколкой, которая вот-вот грозила расстегнуться. На ней была тонкая майка на бретелях, и каждый раз, когда она двигалась, Камила следила за линией её тела уже совсем не невинным вниманием. Так было годами: слишком долгие прикосновения рук, объятия на секунду дольше обычного, взгляды, которые встречались и тут же ускользали.

Из бара они вышли около часа ночи. Город был почти пуст, улицы ещё хранили влагу после раннего дождя. Они пошли к квартире Камилы, не договариваясь об этом, просто потому что было близко и ни одной не хотелось, чтобы ночь заканчивалась.

— Поднимешься ненадолго? — спросила Камила в подъезде, и голос у неё прозвучал менее уверенно, чем она хотела.

— Конечно, — сказала Рената и задержала на ней взгляд на мгновение дольше, чем было нужно.

***

В квартире было тихо. Камила включила лампу в гостиной, налила два стакана воды, и они сели на диван — друг напротив друга, со скрещёнными ногами и коленями почти вплотную. Разговор продолжался, но содержание уже не имело значения. Значили паузы, всё более долгие молчания, в которые они смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

— Я должна тебе кое в чём признаться, насчёт того, что было раньше, — вдруг сказала Рената.

— Говори.

— Я давно думаю о тебе так, как не должна. — Она опустила взгляд на свой стакан. — И я устала делать вид, что это не так.

У Камилы резко заколотилось сердце. Она почувствовала, как жар поднимается к шее, как вдруг становятся неловкими руки. Годами она воображала эту фразу, писала и стирала её в голове тысячу раз, и теперь, когда услышала её, не знала, что с этим делать.

— Я тоже, — наконец сказала она почти шёпотом. — Гораздо больше, чем ты можешь представить.

Больше слов не понадобилось. Рената медленно наклонилась, давая ей всё время мира, чтобы отстраниться, и Камила не отстранилась. Её губы коснулись губ Ренаты с такой мягкостью, что Камилу затрясло. Сначала это был медленный поцелуй, осторожный, словно обе боялись что-то сломать. Потом всё стало другим.

Рука Ренаты поднялась ей на затылок, пальцы запутались в волосах, и поцелуй сделался глубоким, жадным, с годами ожидания, накопленными за спиной. Камила почувствовала, как та приоткрывается ей навстречу, как её язык ищет её язык, и из горла у неё вырвался низкий стон, который зажёг её изнутри. Свободная рука Ренаты скользнула к её бедру и сжала, вонзив пальцы поверх джинсов, и Камила рефлекторно раздвинула ноги, приглашая её.

— Ты не представляешь, как долго я этого ждала, — пробормотала Рената ей в губы. — Сколько ночей я трогала себя, думая о тебе.

— Расскажи мне как, — выдохнула Камила, приоткрыв рот у её губ.

— Потом. Сейчас я хочу съесть тебя целиком.

***

Они встали, не размыкаясь, споткнувшись о спинку дивана, смеясь вперемешку с поцелуями. Камила взяла её за руку и повела в спальню. Свет с улицы проникал сквозь приоткрытое окно и рисовал тусклые полосы на кровати. Рената посмотрела на неё так, что у Камилы перехватило дыхание, будто только сейчас она по-настоящему позволила себе смотреть.

Камила медленно спустила ей одну бретельку блузки пальцем и поцеловала обнажённое плечо. Рената закрыла глаза и откинула голову назад. Она сняла вторую бретельку, и ткань упала ей на талию. Под ней ничего не было. Её груди открылись в полумраке, соски уже твёрдые, тёмные, направленные к Камиле, и та на миг просто смотрела на неё, пытаясь убедить себя, что это реально.

— Тебе нравится то, что видишь? — спросила Рената с нервной улыбкой, едва заметно дрожавшей на губах.

— Ты сводишь меня с ума, — сказала Камила и опустила рот прямо к соску. Она сильно втянула его в рот, облизала кругами, прикусила, пока Рената не выдохнула сдавленный крик и не вцепилась ей в затылок, чтобы она не останавливалась. Потом она перешла к другому, не отпуская первый, сжав его пальцами, и вырвала у Ренаты ещё один стон — длиннее, грязнее.

— Чёрт, Камила, — задыхаясь, выдавила Рената. — Продолжай так, и я кончу стоя.

Рената не хотела оставаться без движения. Она потянула за край футболки Камилы и одним движением стянула её через голову. Её руки тут же, без прежней робости, накрыли её груди, сжали их с такой уверенностью, что Камилу это и удивило, и понравилось одновременно. Рената прикусила ей губу, потом шею, а затем стянула с неё джинсы вместе с трусиками одним рывком, оставив её обнажённой ниже талии. Она без предисловий просунула руку между её ног, и Камила с длинным стоном раскрылась для неё.

— Ты уже вся мокрая, — прошептала Рената ей в ухо, скользя двумя пальцами между складками её пизды. — Вся течёшь из-за меня. Сколько ты уже такая?

— С бара, — призналась Камила, вцепившись ей в плечи. — И даже раньше.

Они рухнули на кровать, переплетясь, смеясь и целуясь одновременно. Рената стянула с себя юбку и трусики до конца, и когда они наконец остались обе совершенно голыми, кожа к коже, ощущение было настолько сильным, что Камиле пришлось на секунду остановиться просто, чтобы вдохнуть. Она чувствовала влагу между ног Ренаты на своём бедре, липкий жар, доказательство того, как сильно та её хочет.

— Смотри на меня, — сказала Рената, беря её лицо обеими руками. — Не прячься сейчас. Я хочу видеть твоё лицо, когда заставлю тебя кончить.

Камила посмотрела на неё. Её глаза блестели в полумраке, полные желания и ещё чего-то более глубокого, того, что они несли на себе уже слишком долго. Она снова поцеловала её — долго и глубоко, — пока их тела начинали двигаться вместе, находя ритм, которого они не репетировали, но который казался знакомым. Бедро Ренаты устроилось между её ног, и Камила потёрлась об него без всякого стыда, оставляя влажный след на коже.

***

Камила начала спускаться по телу Ренаты, оставляя дорожку поцелуев на её шее, между грудей, по животу, который поднимался и опускался всё быстрее. Она задержалась на пупке, лизнула его, пошла ниже, пока её рот не коснулся мягких волосков лобка. Рената вонзила пальцы ей в волосы не для того, чтобы направлять, а чтобы держаться за что-то. Каждый раз, когда рот Камилы находил новое место, та выдыхала прерывистый вздох, от которого хотелось продолжать ещё сильнее.

— Раздвинь ноги, — сказала Камила голосом, который не узнала как свой собственный.

Рената послушалась: колени упали в стороны, открывая ей блестящую, раскрытую пизду в тусклом свете. Камила не спешила. Она поцеловала внутреннюю сторону бёдер — сначала одно, потом другое, нежно прикусывая тонкую кожу, поднимаясь всё ближе и ближе, но не доходя. Рената выгибалась, толкала бёдра вверх, ища её рот, а Камила крепко удерживала её руками.

— Пожалуйста, — задыхалась Рената. — Камила, пожалуйста, не заставляй меня умолять.

— Я хочу слышать, как ты умоляешь.

— Отсоси мне. Вылижи мне пизду, давай, я больше не могу.

Камила резко опустила рот и провела языком длинным, плоским движением снизу вверх, прямо до клитора. Рената вскрикнула и выгнула спину дугой. Камила вцепилась, жадно сосала, погружала язык в припухшие губы, играла с клитором, сначала мягкими кругами, потом всё быстрее. Вкус заполнил ей рот — солёный, густой, — и она не хотела, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

Она медленно ввела два пальца, почувствовала, как пизда сжала их, как изнутри всё сокращается. Она начала двигать ими, загибая вверх, ища то место, от которого Рената теряла дар речи. Нашла почти сразу: Рената дёрнулась, из неё вырвалась цепочка хриплых ругательств, она схватила себя за груди и сжала их.

— Вот так, — сказала она, срывающимся голосом. — Не останавливайся. Не останавливайся, блядь, не останавливайся.

Камила не остановилась. Она сосала, лизала, проникала пальцами в неё в уверенном ритме, продолжая работать языком по клитору. Она чувствовала, как Рената приближается к краю: дыхание всё быстрее и беспорядочнее, бёдра дрожат по сторонам её головы, пальцы сжимают волосы почти до боли. Пока всё её тело не затряслось волной, на миг лишившей её голоса, а затем — длинным, хриплым стоном, заполнившим комнату. Камила почувствовала, как та кончает ей в рот, волнами, и не отпускала, продолжая мягко сосать, пока Рената не оттолкнула её с дрожащим смехом, потому что больше не могла выдержать.

— Не могу поверить, что мы так долго ждали этого, — сказала она, когда перевела дыхание, всё ещё возбуждённая, с прилипшими ко лбу волосами.

— Теперь твоя очередь не верить, — ответила Камила, поднимаясь по её телу и целуя её в губы, чтобы она почувствовала это сама.

***

Рената мягко уложила её на спину и устроилась сверху, осыпая поцелуями весь путь, который Камила только что проделала для неё. Она знала её тело наизусть, хотя никогда его не касалась, или так казалось, потому что каждая ласка ложилась точно туда, куда было нужно. Она не спеша отсосала ей груди: сначала одну, потом другую, потягивая соски зубами, пока Камила не застонала. Потом опустила руку между её ног и нашла там пизду — мокрую, скользкую, готовую.

— Посмотри, какая ты, — пробормотала она, скользнув пальцами по клитору. — Вся течёшь из-за меня.

— Ты заставила меня слишком долго ждать, — задыхаясь, сказала Камила, двигая бёдрами навстречу её руке.

— Ты ждала шесть лет, — сказала Рената, поднимая взгляд с озорной улыбкой, пока продолжала опускаться. — Ещё немного потерпишь.

Она раздвинула ей ноги шире, устроилась между ними и без предупреждения нырнула лицом вниз. Камила ударилась головой о подушку от чистого удовольствия. Язык Ренаты был сплошной пакостью: она медленно и долго лизала снизу вверх, потом сосредотачивалась на клиторе кончиком, потом сосала его целиком, будто это была конфета. Она ввела язык внутрь и вынула его, заменила двумя пальцами, потом тремя, раскрывая её, наполняя, не переставая одновременно облизывать клитор.

Когда её рот наконец добрался туда, где Камиле нужно было больше всего, всё остальное перестало существовать. Жар поднялся из центра тела и разлился волнами. Камила вцепилась в простыни, закрыла глаза, полностью отдалась ощущению. Рената была внимательной, щедрой, читала каждый сигнал, словно занималась этим всю жизнь. Каждый раз, когда Камила подходила к краю, Рената чуть ослабляла, заставляла её спуститься, а потом поднимала ещё выше.

— Пожалуйста, — взмолилась Камила, и ноги у неё дрожали. — Рената, дай мне кончить, я больше не могу.

— Кончи мне в рот, — сказала Рената и снова вжалась в неё со всей силой, сильно сосала клитор, трахая её пальцами в ритме, который не сбивался.

Оргазм прошёл через неё целиком — сильный, долгий, — и она услышала собственный стон без всякого стыда, выкрикнула имя Ренаты в потолок. Она почувствовала, как пизда сжимает пальцы в судорогах, как рот Ренаты не отпускает её, вылизывая всё до тех пор, пока Камила не оттолкнула её мягко, потому что клитор уже слишком болезненно пульсировал.

Рената тут же поднялась и обняла её, с ещё блестящими губами, смеясь ей в шею, пока Камила всё ещё дрожала, и держала её так, пока дыхание не вернулось в норму. Камила снова потянулась к ней, провела рукой между её ног и снова нашла её мокрой, готовой, и не дала ей отдыха. Она оседлала её, прижала своё бедро к пизде Ренаты и своё — к её бедру, и начала двигаться. Они тёрлись друг о друга — пиздой о пизду, мокрые, скользкие, с грудями, вдавленными друг в друга, и губами, которые искали друг друга среди стонов. Они кончили так, почти одновременно, цепляясь за бёдра и глядя друг другу в глаза, пока кровать скрипела под упрямым ритмом их тел.

Они остались переплетёнными, голова Камилы на груди Ренаты, её рука лениво чертила круги у неё на спине. Снаружи город всё так же спал, не зная, что между ними только что всё изменилось навсегда.

— И что теперь? — спросила Камила, почти боясь ответа.

— Теперь мы перестанем делать вид, что ничего не происходит, — сказала Рената и поцеловала её в лоб. — А теперь я переверну тебя и сделаю это ещё раз, потому что я не собираюсь вылезать из этой кровати весь уик-энд.

Камila рассмеялась, всё ещё без дыхания, и сильнее прижалась к ней. Впервые за шесть лет больше не нужно было ничего скрывать, не было ни одного прикосновения, которое нужно было бы замаскировать, ни одного взгляда, который нужно было прятать. Только тепло их тел, дождь, снова медленно начинавший падать на крыши, и спокойная уверенность в том, что этой ночью они перестали быть просто подругами.