Женщина с bodas отвела меня в пустую ванную

Всё произошло на свадьбе родственника моего мужа — на одном из тех долгих торжеств, где в конце улыбаешься скорее из приличия, чем от желания. Я действительно нарядилась: надела тёмно-зелёное платье, подчёркивавшее талию и плотно облегавшее грудь и задницу. Не один человек сказал мне, что я прекрасно выгляжу, и я притворно скромничала, хотя прекрасно знала, что в тот вечер притягиваю к себе внимание.

Мой муж, как всегда, пристроился с другими мужчинами обсуждать спорт и виски, довольный своим уголком, не танцуя и почти не глядя на меня. Я люблю двигаться, чувствовать музыку, а не сидеть неподвижно на стуле, наблюдая, как проходит ночь. Поэтому я одна отправилась на танцпол — с бокалом в руке и желанием немного вспотеть внутри этого обтягивающего платья.

Именно там я её увидела.

Это была взрослая женщина, возможно, немного младше меня, но точно не девочка — из тех, у кого в манере смотреть чувствуется сухая уверенность. Брюнетка с короткими волосами, в белой рубашке, узких чёрных брюках и тонкой бабочке на шее. В её андрогинном облике было что-то притягательное, хотя она ничего для этого не делала, а пока мы танцевали рядом, я заметила, с какой напряжённостью она на меня смотрит. Это заставило меня занервничать и, если уж говорить честно, зажгло во мне нечто ещё.

Через некоторое время вино надавило на мочевой пузырь, и мне понадобилось найти туалет. Поскольку я плохо знала зал, я подошла к ней.

— Извини, ты не знаешь, где здесь туалет?

Она улыбнулась, не отводя от меня глаз.

— Знаю. В конце, немного в стороне. Если хочешь, провожу.

Перед уходом я подошла к мужу предупредить его, но он лишь слегка поднял голову. Что-то рассеянно пробормотал и продолжил разговор. Этот маленький жест неприятно меня задел. Я выглядела просто пушкой, а он даже не замечал.

Женщина в белой рубашке пошла рядом со мной по коридору и представилась Лусианой, подругой невесты. Я назвала ей другое имя и другое родство — обычная вежливость между двумя незнакомками. Она снова сказала, что я очень красивая, на этот раз медленнее, задержав взгляд на моём декольте чуть дольше, чем следовало. Я не придумала ничего остроумного: просто поблагодарила её и продолжила идти с необычным ощущением в затылке.

Туалеты на главном этаже были забиты до отказа: люди стояли в очереди, разговаривали, поправляли макияж и громко смеялись. Я пришла в отчаяние, увидев это.

— Чёрт, я так не выдержу.

Лусиана кивнула в сторону боковой лестницы.

— Наверху есть ещё один. На другой вечеринке я была в том зале. Сегодня он закрыт, но туда можно пройти сзади. Никого не будет.

Я на секунду заколебалась. Звучало как плохая идея. Но мне действительно хотелось пописать, а кроме того, эта женщина говорила так спокойно, что в итоге я пошла за ней. Мы поднялись по неприметной лестнице и оказались на другом этаже, погружённом в полумрак: потухший зал, пустые столы и далёкое эхо музыки, доносившейся снизу.

Туалет был открыт. Я поспешно вошла, обрадовавшись, что он свободен. Когда я включила свет, она резко остановила меня.

— Выключи.

— Что?

— Мы сюда пробрались. Если кто-нибудь увидит наверху свет, сюда поднимутся. Лучше в темноте.

Мне не понравилась эта идея, но спорить тоже не хотелось. Музыка снизу гулко отдавалась вокруг, и всё это место словно выпало из времени. Я вошла в одну из кабинок, справила нужду, а выйдя, подошла к раковине, чтобы немного привести себя в порядок при слабом свете, проникавшем из коридора.

Я увидела её в зеркале раньше, чем почувствовала.

Она встала прямо за моей спиной, так близко, что её тело почти касалось меня. И вдруг её руки обхватили мою грудь поверх платья — полные, крепкие, словно она давно этого желала.

Я вздрогнула и полуобернулась.

— Ты что делаешь?

— То, что хочу сделать с тех пор, как увидела тебя танцующей, — пробормотала она возле моей шеи.

Я попыталась отстранить её — возмущённая, напряжённая, с бешено колотившимся сердцем.

— Прекрати. Не заблуждайся. Я замужем, и это не для меня.

Но она меня не отпустила. Напротив: её рот коснулся кожи моей шеи, а одна рука бесстыдно сжала мою грудь, разминая её поверх декольте, тогда как другая спустилась к талии, а потом к заднице. В её прикосновениях не было ничего робкого. Они были прямыми, грязными, властными.

— Не беси меня, — прошептала она. — Ты всю ночь просишь, чтобы на тебя кто-нибудь смотрел.

— Я сказала, прекрати.

Угроза прозвучала дрожащим голосом.

— Если не прекратишь, я закричу.

Лусиана лишь немного отстранилась и с безжалостным спокойствием встретила мой взгляд.

— Кричи, если хочешь. С музыкой внизу тебя никто не услышит. А если кто-нибудь поднимется, я скажу, что это ты привела меня сюда, чтобы приставать ко мне. Пьяная дама на свадьбе, лапающая приглашённую. Посмотрим, кому поверят.

У меня ухнуло в животе. Я сразу поняла, что эта сука контролирует ситуацию, а я оказалась зажата между страхом перед скандалом и нарастающей влажностью, которую уже ощущала между ног. Я хотела ненавидеть её за это. Хотела оттолкнуть. Но моё тело уже реагировало.

Она поцеловала меня. Сначала я держала губы сомкнутыми — напряжённая, тяжело дыша носом. Она не отступила, слегка прикусила мою нижнюю губу, снова поцеловала меня, медленнее, а её руки продолжали скользить по моему телу, словно она уже знала меня. Она сжала мою задницу, обхватила за талию, погладила живот под грудью. Мой протест начал ломаться не от убеждения, а от удовольствия.

— Посмотри на себя, — сказала она, прижавшись ртом к моему уху. — Ты уже дрожишь.

Я ничего не ответила. Не хотела доставлять ей это удовольствие.

Тогда она тихо и сухо приказала:

— Сними платье.

Я недоверчиво посмотрела на неё.

— Ни за что.

Её рука сжала ткань моей юбки.

— Либо снимешь сама, либо я прямо здесь его порву.

Я ей поверила. Молча выругалась и неловкими руками расстегнула молнию. Спустила платье с бёдер и как смогла сложила его на раковине. Я осталась в лифчике и розовых трусиках, выставленная напоказ перед этой женщиной, которая без всякого стеснения оглядела меня с головы до ног. Её выражение изменилось. Челюсть напряглась, словно мой вид ещё сильнее разжёг её голод.

— Чёрт, — выдохнула она. — Какая же ты горячая.

Я хотела прикрыть грудь руками, но она отняла их.

Она снова прижала меня к раковине и стянула одну чашечку лифчика. Вынула одну грудь, затем другую — с непристойным спокойствием, — и тут же накрыла ртом один из моих сосков. Её язык начал медленно, влажно и настойчиво обводить его, пока пальцы щипали второй, заставляя его затвердеть. Стон вырвался у меня прежде, чем я успела его проглотить.

— Вот так мне нравится, — пробормотала она, не отрывая рта. — Твёрдая и чувствительная.

Она переходила от одной груди к другой, жадно посасывая, облизывая и втягивая их в рот. Я выгибалась навстречу, зажатая между мрамором раковины и её телом, а ноги становились всё слабее. Страх всё ещё был со мной, но теперь смешивался с невыносимым возбуждением, промачивавшим мои трусики.

Её рука скользнула по моему животу и остановилась между бёдер. Сначала она погладила меня поверх ткани, едва касаясь моей киски сверху вниз, играя с влагой, уже пропитавшей трусики. Я закрыла глаза. Колени слегка подогнулись.

— Не говори, что тебе не нравится, — прошептала она мне на ухо. — Я чувствую это даже через ткань.

Мои пальцы почти сами собой поднялись к её затылку и погладили короткие волосы. Это был маленький жест, но она восприняла его как капитуляцию.

— Вот так. Отдайся.

Она просунула руку мне в трусики и нашла мои раскрытые, скользкие, пылающие губы. Её указательный палец медленно вошёл внутрь, вышел, а затем снова проник, сопровождаемый средним. Это был грубый, прямой удар удовольствия, вырвавший из меня громкий вздох и заставивший открыть рот. Она воспользовалась этим, чтобы по-настоящему меня поцеловать, ввести язык и поглотить моё дыхание, пока её пальцы начали трахать меня в ритме.

У меня уже не осталось сил изображать сопротивление. Я ответила на поцелуй. Вцепилась в её рубашку. Чувствовала, как её пальцы входят в мою влажную киску и выходят из неё, снова и снова прокладывая путь внутрь и изгибаясь, чтобы задевать самое чувствительное место. Каждый раз, когда большой палец касался клитора, по животу прокатывался разряд.

— Вот так, шлюха, — сказала она между поцелуями. — Ты уже текла ещё раньше.

Мне стало стыдно услышать это слово, но одновременно оно ещё сильнее меня распалило. Она трахала меня рукой без всякой нежности; влажно чмокали её пальцы, входя и выходя, пока она кусала меня за шею и снова посасывала соски. Я уже стонала, не думая, может ли кто-нибудь меня услышать. Внизу продолжала играть музыка. Наверху существовали только мы вдвоём и эта украденная ванная.

— Посмотри на меня, — приказала она.

Я открыла глаза. Она смотрела на меня блестящим от слюны ртом, напряжённым лицом, полностью погружённая в то, что со мной делала.

— Я хочу услышать, как ты просишь.

Я покачала головой — скорее из гордости, чем по какой-то другой причине.

Она улыбнулась и вынула из меня пальцы. Я почувствовала пустоту, и тонкая струйка жидкости скользнула по промежности. Она поднесла эти пальцы к моим губам.

— Пососи их.

Я сделала это. Сначала медленно, смущённо, потом с жадностью, облизывая собственный вкус и не отводя от неё взгляда. Лусиана тихо рассмеялась.

— Хорошая девочка. А теперь скажи, чего ты хочешь.

Дыхание у меня дрожало.

— Чтобы ты продолжила.

— Нет. Скажи как следует.

Она кончиком пальца сжала мой клитор, и удовольствие чуть не согнуло меня пополам.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнула, — наконец выдохнула я, разломленная желанием.

— Вот теперь правильно.

Она снова ввела в меня два пальца, а затем почти сразу третий. Моя киска с такой лёгкостью их поглотила, что это одновременно унизило и возбудило меня. Ритм ускорился. Это уже не были ласки: она проталкивала руку глубоко, трахая меня пальцами, входя и выходя, а другой рукой удерживала меня за затылок, чтобы целовать. При каждом движении её пальцев моё тело ударялось о раковину. Груди свободно подпрыгивали. Я стонала открыто, беззащитно, цепляясь за её плечи, чтобы не упасть.

— Ещё, — попросила я, ненавидя, как отчаянно прозвучал мой голос.

— Вот это я хотела услышать.

Она резко присела. Прежде чем я поняла, что происходит, стянула мои трусики до бёдер и раздвинула мне ноги шире. Затем обхватила мою задницу обеими руками и уткнулась лицом мне между ног. Её язык прошёлся по моей киске снизу вверх, и у меня почти потемнело в глазах.

— Чёрт…

Лусиана вылизала меня всю — сначала медленно, потом с большей силой. Пальцами раскрыла мои губы и погрузила язык между ними, разыскивая влагу, пожирая её, словно пировала. Я запрокинула голову и ударилась о зеркало. Чувствовала, как она пьёт меня, облизывает клитор кругами, посасывает его, отпускает и снова захватывает губами.

— Вот так… вот так… не останавливайся…

Я уже не понимала, что делаю и почему мне вообще должно быть до чего-то дело. Я только чувствовала. Её рот, твёрдый и горячий язык, влажный звук того, как она меня сосёт, и то, как дрожат мои бёдра по обе стороны от её головы. Я вцепилась обеими руками в её короткие волосы и ещё теснее прижалась к её лицу — бесстыдная, нуждающаяся, совершенно забывшая, что всего несколько минут назад отталкивала её.

— Тебе нравится, когда тебе лижут киску, да? — спросила она, лишь на секунду отстранившись.

— Да… да…

— Скажи как следует.

— Да, мне нравится… я обожаю это…

Она снова уткнулась лицом между моих ног и за считаные секунды довела меня до края. Чередуя язык с двумя пальцами внутри меня, она трахала меня снизу, одновременно с жестокой точностью посасывая клитор. Живот напрягся. Ноги начали подкашиваться.

— Я кончаю, — предупредила я, почти испугавшись силы приближавшегося оргазма.

Она не сбавила темп.

— Кончи мне в рот.

Оргазм взорвался у меня на её языке. Я застонала так громко, что пришлось прикрыть рот предплечьем. Меня трясло, бёдра сжимали её голову, а киска снова и снова сокращалась вокруг её пальцев. Лусиана продолжала лизать меня во время спазмов — не торопясь, выжимая до тех пор, пока я не обмякла, оглушённая, полусидящая на раковине.

Она встала и поцеловала меня. Я почувствовала собственный вкус на её губах. На этот раз я сама жадно поцеловала её.

***

На этом всё должно было закончиться. Мне следовало одеться, спуститься вниз и сделать вид, будто ничего не произошло. Но когда я немного отдышалась, то посмотрела на неё и поняла, что она по-прежнему полностью одета: рубашка лишь слегка помялась, а я ещё ничего не вернула ей. Это неравенство вызвало во мне новый укол желания — иной, более осознанный.

Я провела рукой по её талии и спустилась к твёрдой выпуклости, проступавшей в промежности брюк. Конечно, это был не член, но кожаный ремень с чем-то твёрдым под ним. Она улыбнулась, заметив моё удивление.

— Что у тебя там?

— Всё необходимое, чтобы лучше тебя трахнуть, если будешь хорошо себя вести.

Я уставилась на неё, часто дыша; трусики всё ещё были застрявшими на бёдрах.

— Покажи.

Лусиана расстегнула брюки и спустила их ровно настолько, чтобы стало видно. Под ними на бёдрах был закреплён чёрный страпон и короткий, но толстый силиконовый член, лишивший меня дара речи. Один его вид снова мгновенно меня возбудил. Непристойный, прямой, совершенно недвусмысленный.

— Скажи, что хочешь его внутри.

Я не сразу ответила. Облизнула губы. Посмотрела на этот искусственный член, потом на её лицо.

— Я хочу, чтобы он был внутри.

— Яснее.

— Я хочу, чтобы ты трахнула меня этим.

От удовольствия её выражение стало жёстче. Она повернула меня спиной к зеркалу и наклонила над раковиной. Я увидела своё отражение: груди наружу, платье в стороне, трусики, сбившиеся внизу, замужняя женщина с поднятой задницей, ожидающая другую. Этот вид одновременно возбуждал и смущал меня.

Лусиана полностью стянула с меня трусики и плюнула на пальцы, прежде чем снова провести ими по моему клитору и входу. Я была настолько мокрой, что почти не нуждалась в подготовке. Она погладила меня по заднице, раздвинула ягодицы и приставила кончик страпона к моей киске.

— Расслабься.

Сначала она входила медленно. Я почувствовала, как давление раскрывает меня — наполненное, тяжёлое, отличное от пальцев, но столь же возбуждающее. Я вцепилась в край раковины и застонала, уткнувшись в зеркало. Когда страпон вошёл до основания, она на секунду замерла, наслаждаясь видом меня, насаженной на неё.

— Посмотри, как хорошо он в тебя входит, — сказала она. — Словно ты ждала его всю ночь.

Потом начала двигаться.

Сначала её толчки были короткими и контролируемыми — она позволяла моему телу привыкнуть. Каждое движение вперёд заставляло меня задыхаться, каждое отступление оставляло голод по большему. Я подавалась задницей назад, чтобы принять её глубже. Музыка снизу дрожала в полу, смешиваясь с влажным звуком страпона, входившего в мою киску и выходившего из неё.

— Сильнее, — попросила я.

Повторять не пришлось. Она схватила меня за бедро и волосы, сильнее наклонила и начала трахать по-настоящему. Толчки стали жёсткими, постоянными и глубокими. Моя грудь ударялась о мрамор раковины, соски скользили по холодной поверхности, а стоны превращались в тихие крики, которые я уже не пыталась сдерживать.

— Вот так, чёрт возьми, — говорила она сзади. — Какая задница, какая киска, как ты меня сжимаешь.

Каждый раз, когда она входила в меня до конца, я чувствовала глухой удар в животе. У страпона не было собственной жизни, но её бёдра были живыми, и Лусиана умела ими пользоваться. Она трахала меня голодно и точно, снова и снова вводя член, пока одной рукой держала меня за талию, а другая опустилась к моему клитору.

Когда она одновременно проникала в меня и касалась там, я почти рассыпалась.

— Нет… я не выдержу…

— Выдержишь. Ты кончишь, когда я захочу.

От этих слов меня пронзило. В подчинении было что-то до жестокости возбуждающее. Она мастурбировала меня пальцами, продолжая насаживать на страпон. Я дрожала всем телом, подаваясь назад и чувствуя, как моя киска сжимается вокруг силиконового члена, словно он был настоящим.

— Посмотри в зеркало, — приказала она.

Я подчинилась. Увидела её одетое тело за своим, её руку у моей киски, своё лицо, искажённое удовольствием, раскрытые губы, потную шею, подпрыгивающие груди. Этот вид окончательно меня сломал.

— Трахни меня сильнее, — попросила я, уже без гордости и стыда.

Лусиана дала мне именно это. Она стала толкаться сильнее и быстрее, ударяя моё тело о раковину и жёсткими кругами растирая клитор. Шум между моих ног был неприлично громким. Я была мокрой, раскрытой, совершенно разбитой.

— Вот так, шлюха?

— Да… да… вот так…

— Кто тебя трахает?

— Ты… ты…

— И тебе нравится?

— Обожаю… чёрт…

Я снова кончила, не успев договорить. На этот раз всё было жестче. Я чувствовала, как внутри и снаружи всё сжимается, как подкашиваются колени, как оргазм сметает меня целиком, пока она ещё несколько раз продолжает толкаться, продлевая его. Я выкрикнула её имя и повисла на раковине, задыхаясь, с пульсирующей киской, сжимавшей член.

Лусиана медленно вышла из меня и поцеловала спину. Затем повернула меня к себе и прижала к мрамору. У меня всё ещё кружилась голова, но я по-прежнему её хотела. Наконец я расстегнула ей рубашку до половины и просунула руки внутрь, разыскивая груди. Они были маленькими и упругими, а соски затвердели, едва я к ним прикоснулась.

— Теперь моя очередь, — сказала я.

Она улыбнулась с той самоуверенной невозмутимостью, которая сводила меня с ума.

Я мягко подтолкнула её к одной из кабинок и усадила на закрытую крышку унитаза. Опустилась на колени между её ног, спустила брюки и страпон ниже, обнажив её уже влажную киску. Она не была полностью выбрита: короткие ухоженные волосы возбуждали меня своей естественностью, взрослостью, тем, как далеко это было от любой глупой фантазии. Я раздвинула её губы пальцами и начала лизать.

Лусиана издала первый стон за эту ночь. Настоящий, неконтролируемый.

Я провела языком по её клитору, затем по входу, медленно пробуя её на вкус. Она схватила меня за голову и стала направлять, уже не так владея собой, как раньше. Мне это понравилось. Мне понравилось видеть, как она теряет самообладание. Я пососала её клитор и ввела внутрь два пальца, повторяя ритм, которым она пользовалась со мной. Её спина ударилась о стенку кабинки.

— Чёрт… продолжай…

Я трахала её рукой, одновременно вылизывая киску, чередуя давление и движения языка, чувствуя, как она становится всё мокрее. У неё был насыщенный вкус, придававший мне смелости с каждой новой лаской. Она уже не приказывала. Только стонала и тихо ругалась.

— Не останавливайся… вот так…

Я ввела третий палец и почувствовала, как она сжалась — влажная, раскрытая, полностью отдавшаяся моему рту. Тогда я сильнее пососала её клитор и ускорила движения пальцев. Лусиана кончила с хриплым рыком, сжав бёдрами мою голову и задрожав на крышке унитаза. Я удерживала её так несколько секунд, медленно вылизывая, пока она спускалась с вершины оргазма.

Когда я поднялась, она схватила меня за затылок и отчаянно поцеловала — от холодности начала не осталось и следа. Дыхание у неё было сбито, а на лице сияла довольная улыбка.

— Теперь мы квиты.

Мы как могли привели себя в порядок. Я натянула трусики, она поправила мне лифчик, помогла снова надеть платье и медленно застегнула молнию — так медленно, что у меня опять покрылась мурашками кожа. Потом вытерла меня влажной салфеткой, которую достала из внутреннего кармана пиджака, словно заранее предусмотрела каждый шаг.

— Твой муж начнёт замечать, если ты будешь отсутствовать ещё дольше.

Эта фраза окатила меня холодной водой. Вмиг вернулись свадьба, семья, зал внизу, моя прежняя жизнь. Но сожалеть уже было поздно. Я посмотрела на себя в зеркало: лишь слегка поправленный макияж, краска на щеках, глаза ярче обычного. Я выглядела той же женщиной, которая поднялась сюда в поисках туалета. Но прежней уже не была.

Перед выходом Лусиана схватила меня за запястье.

— Если спустишься и сделаешь вид, что ничего не произошло, я пойму. Если через некоторое время найдёшь меня на танцполе, я буду знать, что ты хочешь повторить.

Я ничего не ответила. Одна спустилась по лестнице, ноги всё ещё были мягкими, а киска чувствительно отзывалась на каждый шаг. Муж по-прежнему сидел за своим столом и смеялся с другими — такой же не замечающий ничего, как раньше. Увидев меня, он лишь спросил, где я так долго была.

Я секунду смотрела на него, а потом перевела взгляд на танцпол.

Лусиана была там, среди разноцветных огней, танцевала так, словно ничего не произошло, в безупречной белой рубашке и с той полуулыбкой, которую я уже слишком хорошо знала.

В ту ночь я не осталась сидеть.