Мачеха

Она стояла у двери своей спальни, задержав дыхание. Оставался всего один шаг до того, как разум окончательно сгорит между нами.

Её мать назвала меня мечтателем, а отец унизил меня у машины. Когда всё закончилось, Елена спустилась по лестнице, взяла меня за руку и увела в свою комнату.

С размазанной тушью и слезами на щеках она взяла меня за руку и повела наверх, решив, что между нами больше не будет секретов.

Я месяцами молча фантазировал о ней. В тот день, во время урока, она подняла глаза от книги и сказала мне: тебе надо быть аккуратнее с дверью в ванной.

«Это всего лишь дрочка», — пообещал он. Но отец должен был вернуться этой же ночью, а они всё ещё путались в простынях, не в силах и не желая остановиться.

Когда она вошла в свою комнату почти обнажённой, лишь в тонкой блузке, с покачивающимися белыми бёдрами, я понял: спать в этом доме, не думая о ней, уже не смогу.

Ей было двадцать пять, и формально она считалась его мачехой. Ужин начался с морепродуктов и белого вина, а закончиться в его квартире он не должен был.

Четыре дня оставалось до возвращения моего отца. Четыре ночи, чтобы решить, как сказать ему, что его жена спит, обнявшись со мной, в его собственной кровати.

В квартире никого не было, и у меня было сколько угодно времени. Я и представить не мог, что, ища зарядку, наткнусь на тайную жизнь отца и мачехи.

Пятничная йога началась как безмолвная игра взглядов и закончилась ее телом, прижатым к моему в игровой комнате отца.