Молодые

Мне было восемнадцать и никакого опыта. У нее был муж, дочь в моем классе и способность лишить меня сна с первого дня.

Когда она призналась мне, мы уже были одни в комнате. Её сестра оставила её мне на день. Никто не представлял, что между нами произойдёт.

Когда я остался наедине с Маркосом, соседом, которого знал всю жизнь, между нами что-то изменилось. Он подошел медленно и поцеловал меня без разрешения и без извинений.

Промокшая одежда, прилипшая к телу, дождь, бьющий по крыше сарая, и никакого предлога держаться на расстоянии. Так началось их приключение.

Даниэла сунула мне в карман презерватив перед уходом. Я знала, что я девственница, и Марко тоже. Этот вечер должен был всё изменить.

Я пришёл туда в стрингах и чулках с подвязками под брюками, не зная, будет ли что-то. В ту ночь случилось всё.

Братья окружили меня в конюшне и рассказали то, чего не знал никто в посёлке. Их сестра была общей. Отец решал всё. А мне было восемнадцать и слишком широко раскрытые глаза.

Когда мать спустилась по лестнице в этом обтягивающем платье, Маркос понял: поездка в кино не закончится так, как он ожидал.

Магазин был пуст, а парень — молод. Я уже несколько дней воображала этот момент и не собиралась упускать его.

Лежа обнаженными, все еще пахнущие тем, что только что сделали, мы с Софией. Она сказала, что должна мне кое-что рассказать. Про Елену. То, что навсегда изменит мой взгляд на нее.

Когда Мариана попросила меня помочь, я понял, что тайна, которую я годами скрывал, выйдет наружу перед тремя едва знакомыми людьми.

Она всегда говорила, что моё тело выдаёт меня раньше, чем голос. В тот вечер, после встречи со старой знакомой, ей предстояло доказать это самым жёстким способом.

У неё был парень. Она считала себя гетеро. И всё же тем вечером у бассейна отеля её нога нашла мою под водой, а я не отстранилась.

Когда он попросил меня снять облегающие штаны и накрыться полотенцем, я думал, что это будет обычный сеанс. Его руки на моём бедре доказали обратное.

Мы много лет делали вид, что забыли детские игры, пока одна зимняя прогулка на велосипеде не закончилась в тёмном дворе.

Я шесть месяцев спускался к нему на угол. Одной ночи в пустом доме хватило, чтобы он перестал меня ждать.

Двадцать лет я думал, что знаю свои желания. Хватило десяти минут в лифте с нервным двадцатилетним, чтобы понять: я ничего не знал.

Мы стянули штаны перед остальными четырьмя, и когда он наклонился надо мной, я понял: этим вечером я не выйду из того класса прежним.

Он был тем парнем из района, который выходил на замену, когда кому-то не хватало. Мне понадобился целый год, чтобы понять, что он тоже на меня смотрел.

Я нарочно поднимаю юбку чуть выше каждое утро, надеясь, что какая-нибудь взрослая женщина посмотрит на меня с той смесью осуждения и желания, что живёт в моих фантазиях.