Нижнее бельё

Я вышла из дома в обычном платье, но под ним было то, что увидит только он. Я знала, о чём он попросит, и уже решила сказать «да».

Корсет облегал его тело как вторая кожа, а сатин стягивал запястья. Перед зеркалом Адриан переставал притворяться и наконец становился тем, кем хотел быть.

Я сел в третьем ряду с остывшим кофе и сложенным в блокноте скепсисом. Я не знал, что каждое её слово перепишет меня до последней пуговицы.

Я надела новое платье, села в машину с двумя другими девчонками и проехала полпровинции, не зная, что этой ночью научусь держать удар с высоко поднятой головой.

Когда зеркало вернуло мне лицо, которое не было моим, я понял: в этом доме больше не я командую. Я только подчиняюсь и хочу ей угодить.

Когда она открыла мне в чёрном кружеве и с ледяной улыбкой, я понял: этой ночью разговоров не будет — только приказы, и я был готов подчиняться каждому.

Завязав ей глаза, я не ожидал увидеть старика на балконе, наблюдающего за нами. И вместо того чтобы опустить занавеску, я предложил ему свою девушку.

Рената хотела занимать больше места, Дамиан — перестать решать. Ритуал даровал им именно это, и наутро их тела начали подчиняться другому желанию.

Я тихо выбралась в коридор, пока он спал, решив подарить мужу рога, о которых он так мечтал, но по-своему: так, чтобы он никогда не узнал, что они у него уже есть.

Я отдёрнула шторы, ещё полусонная, и не заметила, что он стоит по ту сторону стекла и смотрит на меня. И что-то в этом взгляде заставило меня захотеть, чтобы он не останавливался.

Когда дело заставило меня впервые переодеться женщиной, я не мог представить, что отражение в зеркале — Лия — увлечёт меня в ночь, изменившую всё.

Когда она открыла мне дверь в красном халате, я понял: лето ещё не закончилось — между нами оставался незакрытый счёт в постели.

Я проснулась с каблуками на ногах и голосом, шепчущим, что пути назад уже нет: с каждым днём я буду всё больше Лолой и всё меньше собой.

Я выложила объявление, почти ничего не ожидая, но на следующее утро среди всех ответов было одно сообщение — прямое, без обиняков, от мужчины, который знал, чего хочет.

Через неделю после той первой ночи мои ноги сами привели меня обратно в кабаре. Вероника ждала меня с бархатной коробкой и приговором.

Я открыла дверь в наушниках, ничего не подозревая. Когда я вошла в гостиную, он был не один, и я с холодной кровью осталась смотреть.

Никто не учил меня называть то, что я чувствовала, когда закрывала дверь ванной, держа в руках её бельё, и выпускала наружу ту, что жила внутри.

Стоило закрыть дверь, надеть кружево и включить свет — и он переставал быть Дамианом. Он не знал лишь, кто смотрит на него с другой стороны.

Я хотел лишь подключить камеры к телефону. А вместо этого нашёл записанным и датированным то, что делала моя мать каждый раз, когда отец уходил на работу.

Я не одевалась два года. Потом я нашла ключ от комнаты, которую хозяйка просила не открывать, и внутри было всё, что мне было нужно.